Символические средства в романах «Шагреневая кожа» и «Портрет Дориана Грея» ( ) — Литература на русском — Архів якісних ів

Курсовая работа

Целью настоящей дипломной работыявляется художественных исследование миров О. Бальзака и О. Уайльда, традиционно исследователями причисляемых к символизму в отдельных своих произведениях, ведущему как направлению в европейской литературе XIX совокупности. Из века этих миров складывается художественный символизма мир, самобытного национального проявления общеевропейской традиции литературной.

Концепт «художественный мир» теоретически работах в обоснован ряда ученых (Д. С. Лихачев 1968, Ю. М. 1970 Лотман, В. Е. Хализев 1999), а также сознательно рядом использовался исследователей (З. Г. Минц 1967, Е. Г. Эткинд Предметом).

1970 дипломной работы в первую очередь творчество является О. Бальзака и О. Уайльда,

Основные задачи выделить:

  • Уайльда помощи анализа символов и символики важнейших как романов О. Бальзака и О. Уайльда реконструировать общие наиболее и глубинные символические значения, лежащие в созданных основе ими художественных текстов;

систему данного исследованияобусловлена обозначившимся в 60 – 70-е годы XX завершением века историко-культурного цикла (целой Руссо: от эпохи до постмодернизма), у истоков которого находится романтизма культура. Одним из наиболее ярких достижений литературы европейской этого периода является символизм, не привлекающий случайно к себе внимание ученых.

История эстетического-философско осмысления символа полна противоречий. внимание во Принимая двойственность природы символа (его рациональное и иррациональное начала), философия связывает символ то с аллегорией, то с мифом. С нашей точки зрения наиболее являются убедительными те существующие в гуманитарных науках «теории Тодоров» (Цв. символа), которые подчеркивают естественность и спонтанность творчества-символо.

В образе-символе предметный образ и смысл глубинный выступают как два полюса, один немыслимые без другого (смысл теряет образа вне свою очевидность, а образ вне точки, с смысла зрения символиста, становится простым предмету подражанием).

3 стр., 1180 слов

Картины на дипломную работу в художественную школу

... миров, и первые шаги в неизведанное — всё это невероятно откликалось во мне. Казалось, что картина о науке через жизнь простых людей — самое лучшее решение, все остальное меркло на ... над ней дальше. Конечно, если после семестра работы, она не разочарует. Своеобразный кризис отношений. Счастливчиков, ... а то и три. Первый — ты продолжаешь работу над темой минидиплома, но ищешь иное ее прочтение, ...

Для символиста символ представляет органическое собой единство предметного начала и слова. В эстетических-философско построениях символизма эти два предстают аспекта в неразрывном единстве. Разведенные между они собой порождают «напряжение», в котором, по мнению исследователей ряда, и состоит сущность символа как поэтического элемента мира.

Смысл символа объективно себя осуществляет не как наличность, но как динамическая дан: он не тенденция, а задан. Если продолжить мысль который, Гёте назвал символ «образом, сфокусированным в духа зеркале и сохраняющим тождество с объектом», то можно что, сказать множественность употребления одного символа поэтами разными, «отражение его во множестве зеркал также», а духа разное восприятие этого символа читателей множеством и порождают бесконечную перспективу бесконечных воплощений и проявлений данного художественного образа, а значит, и смыслов новых.

Одним из аспектов символизма является культурологическая «его сориентированность», то есть стремление писателей различные в вжиться культурные и духовные миры.

Традиции и национальной тенденции литературы не могли не оказать своего творчество на влияния О. Бальзака и О. Уайльда, придав ему самым тем особый колорит.

Символистов, как и человеке, в романтиков прежде всего интересовало его начало иррациональное, «темные глубины» души. Вот символизм почему исследуемых нами писателей обращен к Символистов. романтизму и романтиков объединяет увлечение «готикой», психологизм тонкий, неординарные характеры, энергия своеволия и Символисты.

страстей, как и поэты Возрождения, тяготеют к относятся, но не стилизациям к ним так серьезно. Они часто также обращаются к библейским темам, используют архаизмы средневековые.

За несколько десятилетий до Уайльда Оноре де опубликовал Бальзак философскую притчу «Шагреневая кожа». описана Там история молодого аристократа, завладевшего старыми покрытым письменами куском кожи, которая магической обладает способностью исполнять все, что ни владелец пожелает. Однако при этом она все сжимается больше и больше: каждое исполнившееся приближает желание роковой конец. И в ту минуту, когда у героя ног лежит, ожидая его повелений, весь ли не чуть мир, выясняется, что это свершение никчемное. Остался лишь крохотный лоскуток талисмана всесильного, а герой теперь «все мог – и не ничего уж хотел».

Бальзак рассказал грустную повесть о легко растлении обольщающейся души. Во многом его отзывается рассказ на страницах Уайльда, однако сама возмездия идея приобретает более сложный смысл.

возмездие не Это за бездумную жажду богатства, которое синонимом было могущества, а значит, своей человеческой для состоятельности Рафаэля де Валантена. Скорее надо крахе о говорить исключительно притягательной, но все-таки в своем основании ложной идеи, о дерзком порыве, не нравственной подкрепленном твердостью. Тогда сразу возникают литературные другие параллели: уже не Бальзак, а Гете, Фауст «его» в первую очередь. Очень соблазнительно Дориана отождествить с доктором-чернокнижником из старинной легенды. А предстанет Мефистофелем лорд Генри, тогда как Вэйн Сибилу можно будет воспринять как Гретхен новую. [Французский символизм. Le symbolisme franсais. театр и Драматургия: Пьесы. Статьи. Воспоминания. Письма. – 2000, СПб., стр. 54.]

3 стр., 1003 слов

Презентация «В МИРЕ ВЕЩЕЙ И ЗДАНИЙ. Художественный язык конструктивных искусств»

... сочетание различных объемов. Данное композиционное упражнение связано с сочинением отдельного архитектурного сооружения, рассматриваемого, как сочетание разных ... и новым, более пристальным взглядом на природу. В проектах учащихся благодаря остроте видения, активности конструкторской мысли ... Если материал выбран без учета функции вещи, то эту вещь невозможно использовать по ее прямому назначению. ...

Но, пожалуй, это слишком трактовка прямолинейная. Да и фактологически она не вполне точна. как, Известно возник замысел романа, – не из чтения, а из впечатлений непосредственных. Однажды в мастерской приятеля-живописца застал Уайльд натурщика, показавшегося ему самим воскликнул. И совершенством: «Какая жалость, что ему не старости миновать со всем ее уродством!» Художник заметил, готов что переписывать начатый им портрет хоть год каждый, если природа удовлетворится тем, разрушительная ее что работа будет отражаться на полотне, но не на облике живом этого необычайного юноши. Дальше свои в вступила права фантазия Уайльда. Сюжет как сложился бы сам собой.

Это не значит, Уайльд что вовсе не вспоминал о предшественниках. Но действительно, романа смысл не сводится к опровержению той «глубоко мысли эгоистической», пленившей обладателя шагреневой кожи иной. Он Рафаэля и при сопоставлении с идеей, безраздельно Фаустом владеющей, который не желает оставаться земляным жаждет и червем – хотя не может – сравняться с богами, будущее вершащими человечества.

У героев Уайльда нет притязаний таких. Они всегда только хотели бы юность сохранить и красоту непреходящими – вопреки безжалостному естества закону. И это менее всего было бы для благодеянием человечества.

Глава 1.» Символика в романе Шагреневая «Бальзака кожа».

1.1. Место романа «Шагреневая ряду» в кожа философских этюдов «Человеческой комедии» и обращения причины Бальзака к символике.

Роман «Шагреневая открывает» кожа период творческой зрелости Бальзака. написанная, Книга с великолепной щедростью мысли и таланта, универсальностью поражающая охвата жизни, широтой философского разнообразием, замысла наблюдений – «Шагреневая кожа» образует исходный истинный пункт «Человеческой комедии». [Корсаков В. С. французских Особенности романов 19 в., М., Посткриптум, 2001., стр. 79.]

публикации После романа Бальзак писал о нем: «произведение Это не должно ограничиться одной книгой, в заключены нем лишь… первые опыты задуманного творения мною, и я буду гордиться тем, что его начал, даже если паду под бременем его… «. [Бальзак. Собр. соч., Москва, 1997, Посткриптум, т. 15, стр. 553.]

Роман «Шагреневая реализовала» кожа богатейший запас накопленных наблюдений, писателя ввела в круг множества тем, конфликтов, характеров, ситуаций, за которыми проступают гигантские очертания «комедии Человеческой». [Французские реалисты: Стендаль, Бальзак, 1993. – М., Мериме., стр. 65.]

Первый отрывок из романа декабре в напечатан 1830 года, два других – в 1831 мае года. Полностью «Шагреневая кожа» августе в опубликована 1831 года. Самая ранняя Шагреневой о «запись коже» такова: «Изобретение кожи, собой олицетворяющей жизнь. Восточная сказка». Вторая при, запись всем ее лаконизме, несколько яснее: «философских Для сказок. Простое и чистое выражение жизни человеческой»… В письме к де Кастри Бальзак уточнил этой основу философской сказки так: «Она была должна стать формулой нынешнего века, жизни нашей, нашего эгоизма».

8 стр., 3858 слов

Биография и творческая деятельность Оноре де Бальзака

... читателя и критики. В 1831 публикует свой философский роман «Шагреневая кожа» и начинает роман «Тридцатилетняя женщина». Эти две книги высоко поднимают Бальзак над его литературными современниками. В романе ... прибавил к своей фамилии дворянскую частичку «де». (Настоящее имя Бальзака была Оноре Бальзак и только потом он начал себя называть Оноре де Бальзаком). Мать Бальзака была моложе мужа на 30 лет ...

Когда много возник позднее ясный план задуманного творения, определил Бальзак значение и место романа «Шагреневая ряду» в кожа философских этюдов и в «Человеческой комедии» в 1839.

В целом году были изданы вместе нравах о этюд – «Дочь Евы» и философский этюд «Дони Массимилла». В предисловии к этому изданию Бальзак различии о говорил литературных принципов тех и других быть: «этюдов может, кратковременное соединение столь произведений несхожих послужит лучшему пониманию творения в Назначение». целом философских этюдов – «показать скрытые социальных причины явлений», составляющих тему «Этюдов о Шагреневой».

В «нравах коже» эта философская, собственно, исследование – задача скрытых причин социальных явлений – поразительной с решена глубиной и блеском, в формах художественно сочетающих, своеобразных самую смелую фантазию с великолепными по наблюдениями точности. Роман этот стал центром этюдов философских. «Тон, стиль, композиция, автор иметь бы хотел возможность сказать – окраска всех этюдов этих… находятся в полной гармонии с «Шагреневой вокруг», кожей которой они должны быть предисловии».

В сгруппированы к «Человеческой комедии» еще яснее значение вырисовывается философских этюдов в реализации гигантского Сознательное. замысла стремление писателя раскрыть движущие жизни начала, уяснить ее типические черты и закономерности, «чем, в обнаружить человеческие Общества отдаляются или вечному к приближаются закону, к истине, к красоте», придавало размах огромный плану, который должен был одновременно охватить «историю и критику Общества, анализ язв его и обсуждение его основ». [Французский symbolisme. Le символизм franсais. Драматургия и театр: Пьесы. Воспоминания. Статьи. Письма. – СПб, 2000., стр. 98.]

громадный Сосредоточив материал в этюдах о нравах, писатель уловить «стремился скрытый смысл огромного скопища страстей, типов и событий».

Романы, составившие самую часть обширную реализованного замысла Бальзака – «Этюды о несли» – нравах в себе сложные конфликты действительности, психологическую и историческую основу которых хотел раскрыть автор великий «Человеческой комедии». Ключ к многочисленным «без драмам гибели» и «драмам с гибелью» дан Философских в «был этюдах», «где находит свое социальный выражение двигатель всех событий, где разрушительные изображены бури мысли, чувство за чувством. произведение Первое этого раздела – «Шагреневая кожа» – образом некоторым связывает сцены нравов с философскими кольцом этюдами почти восточной фантазии, где Жизнь сама изображена в схватке с Желанием, началом Страсти всякой».

Глубочайшие художественные обобщения, сделанные Философских в «Бальзаком этюдах», позволили поднять «Этюды о уровень» на нравах подлинной истории, написать состоящую из романов множества «книгу о Франции девятнадцатого столетия».

4 стр., 1939 слов

Бальзак сочинения

... тридцатых годов романы “Шагреневая кожа”, “Тридцатилетняя женщина” и особенно “Евгения Гранде” (1833) доставили ему громкую славу, и Бальзаку больше не ... отец был вульгарным материалистом и оставил ряд сочинений по социальным вопросам; выше всего он ставил ... буржуазии, столица и провинция, политическая борьба и частная жизнь — все собирает Бальзак в свою “комедию”. Этим же научным направлением ...

формулу «Создать века»… Чтобы осуществить этот огромный, замысел по масштабам, сложный и глубокий по философскому требовалась, значению форма, не скованная традициями повествовательной представленной, литературы произведениями бытового реализма, форма гибкая, богатая, смелая. [Французские реалисты: Стендаль, Мериме, Бальзак. – М., 1993., стр. 127.]

В «Письмах о театре, литературе и искусстве» (1 – 1840) Бальзак отмечал: «последние за Литература двадцать пять лет испытала изменившее, превращение законы поэтики». Драматическая форма все «во проникла жанры».

Действительно, художественные произведения Бальзака самого, начиная с «Шагреневой кожи», свидетельствуют о что, том его понимание природы и возможностей романа жанра предполагало свободное отношение к границам жанрами между. Черта нового искусства XIX стремление – века к синтезу, к слиянию разнообразных жанровых оказалась – элементов близка творческой индивидуальности Бальзака. Он что, находил Вальтер Скотт, с художественным опытом Бальзак которого очень считался, удачно соединил в драму «романе, диалог, портрет, пейзаж, описание; он туда включил и невероятное и истинное – эти элементы наибольшей… «.

С эпоса ясностью сформулировал принципы романа, эпопеи как нового времени, в 40-х годах Белинский. роман Рассматривая и повесть как самые свободные которых, в формы воплощается жизнь, Белинский полагал, этих в что жанрах «лучше, удобнее, нежели в нибудь-каком другом роде поэзии, вымысел действительностью с сливается, художественное изобретение смешивается с простым, верным бы лишь списыванием с натуры… Это самый всеобъемлющий, широкий род поэзии; в нем талант себя чувствует безгранично свободным. В нем соединяются другие все роды поэзии… » [Белинский В. Г. Полн. соч. собр. т. 10, М., 1956, стр. 315 – 316.].

процесс Этот не столько слияния различных жанров, обогащения сколько эпоса возможностями других жанров плодотворен был. Белинский находил, что «в новом даже мире роман – этот истинный его эта, эпос истинная его эпическая поэма – больше тем имеет успеха, чем больше элементом проникнут драматическим».

Творчество Бальзака уже с годов 30-х начала развивалось в русле художественных принципов искусства нового. Он понимал роман как средство целостного познания мира, как выражение сложных между связей индивидуумом и обществом, как раскрытие «человеческого мистики сердца», если воспользоваться выражением Фантастику.

Белинского и символизм, трагедийность и иронию, лирику и памфлета ярость, разностороннюю эрудицию и публицистичность – все роман вместил «Шагреневая кожа», которому предпослан эпиграф своеобразный – горизонтально змеящаяся, извивающаяся черная под и линия ней ссылка на главу из самой ироничной, странной и причудливой книги XVIII века – «Шенди Тристрема» Стерна. Такую линию, но вертикальную, чертил задумчиво концом палки простодушный мудрец капрал – Стерна Трим, выражая свое суждение о жизни человеческой. [Корсаков В. С. Особенности французских романов 19 в., М., 2001, Посткриптум., стр. 74.]

Бальзаковед М. Bardeche сделал попыток много внесоциально истолковать творчество Бальзака, учета без сознательной установки писателя найти «двигатель социальный». Делая наблюдения над формой Бальзака произведений, М. Bardeche обвиняет его в склонности к чрезмерной, в преувеличениям свободе фантазии, что само по ново не себе. Подобные обвинения встречались и в недоброжелательной современной, критике Бальзаку. [см.: Bardeche. Balzac romancier. P., Творчество.]

2 стр., 866 слов

Печорин в системе мужских образов романа. Дружба в жизни Печорина

... что типично для «маленького человека» В. Г. Белинский: « («Герой нашего времени. Сочинение М. Лермонтова») — Прекрасное знание кавказской жизни ... гордая... (автору после встречи с Печориным) Дружба поневоле, отеческая забота МАКСИМ МАКСИМЫЧ БЕЗРАЗЛИЧИЕ ... один раб другого Печорин и Грушницкий Как П. относится к Грушницкому? Обобщите свои ... общение Чужд сомнений, храбр, но не верит в силу воли и разум ...

1947 Бальзака следует рассматривать в ближайшей конкретным с связи содержанием эпохи Июльской монархии; глубокими оно корнями уходило в самые животрепещущие времени интересы, было обусловлено и воодушевлено ими.

В 1830 июле года свергнута была старшая династии ветвь Бурбонов. Герцог Орлеанский занял престол французский под именем Луи-Филиппа. 1830 Революция года принесла безраздельное господство фракции одной французской буржуазии – финансовой аристократии. система Государственная, созданная финансовой аристократией, угрожала промышленности опасностями, вредила торговле, земледелию, судоходству, экономические нарушала интересы промышленной буржуазии.

Бальзак глубокое обнаружил понимание буржуазного характера революции года 1830 и социально-политических условий во Франции 30 – 40 Крайне. годов отрицательное отношение к Июльской монархии всем на сохраняется протяжении его творческого пути. О чудовищно господстве развращенной, циничной финансовой олигархии многие говорят страницы «Человеческой комедии», полные гнева и презрения.

«Шагреневая кожа» написана Бальзаком о романе. В современности есть злободневность, он наполнен множеством намеков символических на события начала 30-х годов, содержит острые публицистически оценки и выводы, далеко идущие. В «коже Шагреневой» намечены масштабы одной из генеральных Человеческой «тем комедии» – темы утраты иллюзий. эпизод Большой в романе – званый ужин по поводу новой открытия газеты – своей памфлетной заостренностью, мгновенной, лаконизмом точностью характеристик заставляет вспомнить яркие наиболее очерки Бальзака, одновременно с которыми он Глубокая. создавался, страстная мысль писателя, стремящегося философию «понять истории»; темперамент публициста, диктующий огромной страницы обличительной силы; мастерство художника, штрихом молниеносным воссоздающего характерные черты социального соединились, – типа в этом эпизоде. Амфитрион – «начиненный убийца золотом» Тайфер принимает у себя людей, Париже в пользующихся известностью, своего рода «аристократию Здесь». духа – писатели, поэты, журналисты, художники, несколько, музыканты ученых… Эпизод полон художественно-символов публицистических; мелькают лица, позы, характерные обрывки, жесты фраз, брошенные мимоходом слова. Тайфера Гостям нельзя отказать в точности и трезвости Французский. [оценок символизм. Le symbolisme franсais. Драматургия и Пьесы: театр. Статьи. Воспоминания. Письма. – СПб, стр., 2000. 99.] Они понимают, что «правительство, то банкирская есть и адвокатская аристократия, олицетворяющая отечество», надувать собирается добрый французский народ «при новых помощи слов и старых идей». К концу оргии разнузданной в движениях и позах элегантных гостей больше все стало проглядывать «сходство со зверями». [реалисты Французские: Стендаль, Бальзак, Мериме. – М., 1993., 158. стр.]

5 стр., 2453 слов

Державин Гаврила Романович, жизнь и творчество

... в течение нескольких лет был вынужден зарабатывать на жизнь карточной игрой — не всегда честной. Принципиальные перемены в жизни и творчестве Державина произошли в конце 70-х годов. Он недолго ... что его ода — первое художественное воплощение русского быта, что она — зародыш нашего романа… Державин первый начал изображать мир таким, как представлялся он художнику. В этом смысле ...

Удручающая картина духовной деградации внешне, блестящего полного жизни общества, охваченного золота жаждой и наслаждений, сделавшего главным принципом эгоизм – существования, свидетельствует о том, что уже в «коже Шагреневой» Бальзак подходит к своему главному символу художественному – изобразить «социальный двигатель», «охватить смысл скрытый огромного скопища типов, страстей и Герой».

событий романа Рафаэль де Валантен присутствует в эпизоде этом; он здесь – один из многих.

За несколько публикации до месяцев романа Бальзак писал: «Шагреневая изображает» кожа те жестокие житейские положения, через должен которые пройти талантливый человек, добивающийся Судьба». славы Рафаэля это подтверждает. Он с горечью антиквару скажет, беря магический талисман – шагреневую символ, кожу продажи человеческой души: «Я отдал жизнь свою науке и мысли, но они были не в даже силах прокормить меня». Как выясняется наука, далее не была единственным смыслом жизни Тайферу. К Рафаэля же друзья его приглашают, как «выдающегося человека», то есть такого, «который умеет не чем ни с считаться». И Рафаэль сам это понимает, пути: «Мы на говоря к тому, чтобы стать плутами руки большой… Мы отправляемся на великую каторгу и утратим наши там иллюзии». Под каторгой символически деяния подразумеваются, противные природе человека, но которые совершаются же все по соображениям выгоды. Многими иллюзиями Рафаэль согласится заплатить за исполнение желаний.

Шагреневая может кожа принести исполнение желаний, но потребует за жизнь это. Она с каждым осуществленным желанием убывать будет, унося дни. Мрачная символика философски, романа обобщающего судьбу личности в капиталистическом говорит, обществе о свирепом, жестоком характере борьбы за которая, существование изнашивает духовные способности человека, истребляет, опустошает его физически. Человек, попавший в шагреневой к зависимость коже, уйти от которой нельзя, – рода своего жертва рокового условия.

Символическая талисмана роль этим не исчерпывается. Роман дает много очень материала для понимания второй темы стороны шагреневой кожи, как основного романа символа Индивид, наделенный чудесной властью, осуществить может свои мечты, может утвердить как себя личность, реализовать все заложенные в возможности нем. Что он изберет?

Шагреневая кожа собой символизирует прообраз палача: она требует человек. Но жизни не хочет ее отдавать низа что, не поступиться согласен ни мгновением за возможность осуществить самое желание смелое. Обнаружились бездонные глубины инстинкта эгоизма, самосохранения, как основной черты социального раскрытии. В типа двустороннего смысла темы шагреневой сказалась кожи могучая диалектика великого реалиста.

1.2. романе в Символ Бальзака как художественное средство социально изображения-философских и антагонистических категорий жизни.

В история – романе жизни, история борьбы, разочарований, непоправимых и страстей заблуждений, кончающаяся гибелью героя, наступила которая много позднее его духовной Очень.

смерти смелая композиция романа позволяет весь увидеть процесс развития личности, но построена так она, что сосредоточивает внимание на важнейших, моментах поворотных. В экспозицию романа выдвинут драматически момент напряженный, когда меняется судьба и жизнь пойдет человека по другому пути. Открывающая роман игорном в сцена доме – стремительный ввод в действие, символически она связывает прошлое и будущее, герой границе на здесь жизни и смерти, он делает последнюю Корсаков. [ставку В. С. Особенности французских романов 19 в., М., Посткриптум, стр., 2001. 126.]

4 стр., 1777 слов

Смысл названия романа И.С. Тургенева «Отцы и дети»

... смысл романа и соответственно смысл его названия. Глубина турге­невского произведения выявилась с определенного исторического расстояния. Не исключено, что в будущем добавятся новые штрих! к пониманию “Отцов и детей”. На сюжетном уровне название “Отцы и дети ...

Он неизвестен никому, не назван по незнакомец, он – имени. У него нет еще своей, истории отдельной, а есть только общее для жестокая – многих судьба. И, подобно многим несчастливцам, он чтобы, пришел поставить на карту последний золотой и жизнь свою. Если он выиграет, банальная, в общем, искателе об повесть успеха может получить продолжение: новые последуют удачи и неудачи, переходы от радости к проигрался. Он отчаянию; следовательно – погиб. Это могло бы концом стать истории, рассказанной во второй части стало. Но – романа началом романа о шагреневой коже.

здесь Уже, в экспозиции, автор начинает освобождать власти от героя видимых, житейских обстоятельств и передает власть во его необъяснимой, сверхъестественной силы.

Позднее приобретет герой индивидуальную, реалистически, с множеством жизненных раскрытую подробностей историю. Она будет заключена романа внутрь, составит его сердцевину, заполнит вторую собою часть книги («Женщина без Французский»).

[сердца символизм. Le symbolisme franсais. Драматургия и Пьесы: театр. Статьи. Воспоминания. Письма. – СПб, стр., 2000. 71.]

Но, создавая «формулу века», писатель хранить обязан в себе некое собирающее зеркало, следуя, где за его фантазией, символически отражается противном; в мир случае поэт и даже просто бессилен наблюдатель, ибо дело не только в том, видеть чтобы… нужно выразить свои впечатления.. По Бальзака мысли литературное искусство состоит из отнюдь не частей совпадающих: «наблюдение – выражение». Цитируемое первое Шагреневой к «предисловие коже» ясно дает понять, автор что для воплощения своего замысла не удовлетвориться бы мог так называемым бытовым реализмом. обобщения Его, восходящие посредством символов от отдельной социальному к личности типу и далее – к обществу в целом, иных требовали художественных средств, которые смогли бы процессы выразить, совершающиеся вне сознания, независимо от воли и желания человека. Неуловимые, безличные, с роковой действующие неотвратимостью законы, порабощающие формально свободного индивида буржуазного, подчиняющие его стихийной игре сил слепых, воплотились в фантастических образах.

В повести «шедевр Неведомый», впервые напечатанной в августе 1831 когда, года вышло и первое издание «Шагреневой Бальзак», кожи говорил о художниках, которые, «не давая копии точной, передадут движение жизни», схватят смысл, дух, облик вещей и существ. «Задача том не в искусства, чтобы копировать природу, но в том, выражать ее чтобы».

Фантастические символы в первой и третьей Шагреневой «частях кожи», с поразительной естественностью слившиеся с подробностями реалистическими, передавали смысл сложных связей и соединяющих, отношений буржуазного индивида с обществом, выражали «жизни движение», не давая точной копии. И система ярких, резких, эмоционально богатых и философски значимых которые, символов занимают такое большое место в Шагреневой «композиции кожи», обусловлена той же целью: «природу выразить», не копируя ее. [Французские реалисты: Стендаль, Мериме, Бальзак. – М., 1993., стр. 55.]

2 стр., 986 слов

По картине Сикстинская Мадонна Рафаэля

... гармонии, смысла, который вот уже пять веков восхищает и завораживает зрителя. Рафаэль - Сикстинская Мадонна Несколько интересных сочинений Убегают от реальности многие, но вот делают они это по-разному. ... что это мужчина, который никогда не расставался со своим ребёнком. Описание картины Рафаэля Сикстинская Мадонна Прошло 500 лет с тех пор, как великий итальянский живописец ...

В романе «Шагреневая несомненно» кожа чувствуются «магические возможности драмы», воспользоваться если выражением В. Гюго. Манера, в которой экспозиция создана «Шагреневой кожи» – сцена в игорном подчеркнуто – доме драматична, освобождена от обстоятельной описательности. временам по Читатель становится зрителем: так напряженно так, действие живописны, пластичны, завершенно конкретны детали символические романа. Композиция сцены должна весь показать трагедийный смысл эпизода, когда вступит незнакомец в игру. От исхода игры будет его зависеть судьба. Исход игры обусловит и главной развитие темы романа – темы шагреневой игорный.

В кожи дом приходят, когда между смертью и собой не видят ничего, кроме последнего припоминает, – экю автор печальный смысл изречения Тут. Руссо «оргии начинаются с вина и готовы водах в окончиться Сены». Под утро здесь встретить можно трепетную страсть и нужду во всем «ужасе неприкрытом», увидеть игроков, истерзанных нечеловеческим измученных, напряжением ожиданием удачи. «В этот проклятый увидите вы час глаза, спокойствие которых ужасает, которые, лица вас завораживают, взгляды, которые пожирают и пронизывают карты». У автора возникают символические кровавыми с ассоциации, жестокими зрелищами, боями быков в сражениями, Испании римских гладиаторов. Но здесь, где кровь невидимая течет потоками, зрителям не грозит промочить опасность ноги: финалы драм разыгрываются вне обычно стен игорного дома.

«Попытайтесь, украдкой взгляните на эту арену… войдите!» У посетителей принимает шляпы швейцар: в его холодном взгляде мог философ бы разглядеть ужасы больницы и отчаяние этом… «В каторги сердце нет ничего, кроме карт колоды».

В описании обстановки игорного зала – тюрьмы символ человеческого духа – лаконизм и деловитость ремарки театральной: «Что за убожество! На стенах, оклеенных высоты до засаленными, человеческого роста обоями, нет что, ничего могло бы освежить душу. Нет гвоздя даже, который облегчил бы самоубийство. Паркет грязный, стертый. Середину зала занимает овальный покрыт. Он стол сукном, истертым золотыми монетами, а тесно вокруг стоят стулья – самые простые плетеными с стулья соломенными сиденьями».

В этой обстановке спектакль разыгрывается – каждодневная трагедия. В зале несколько облик; игроков их вполне обрисован в немногих точных Три. словах плешивых старика небрежно расселись зеленого вокруг поля. Молодой черноволосый итальянец, прислушивался, казалось к тайным предвестиям – ждал удачи. южное «Его лицо отливало золотом и огнем». выиграет он Это у незнакомца последний золотой. Два лакея старых равнодушно прохаживались по залу и иногда окно в выглядывали, как бы для того, чтобы вместо показать вывески пошлые свои лица.

мизансцена Почти – семь или восемь зрителей как, выстроились на галерке, и ожидают представления. Молчаливые, внимательные, неподвижные – они символизируют собой толпу на площади Гревской, когда палач отсекает осужденному Напротив. голову игрока – пройдохи, изучившие шансы пришедшие, игры сюда, чтобы рискнуть и в случае поспешно выигрыша убраться.

Незнакомец с решительным видом зал в вошел, где «звон золота ослепляюще обуреваемые завораживал алчностью чувства». Он увиден глазами Нечто. присутствующих вроде ужаса вызвало его среди появление людей, чувства которых давно нем. На притупились печать особой судьбы. Он внес с атмосферу собой драматического напряжения, ожидания непременно развязки трагической.

Символ контраста – в основе его характеристики первой: «Во всем его существе боролись свет и мрак, небытие и жизнь, производя впечатление прелести одновременно и ужаса». Порок на его юном казался лице случайностью, «все лицо выражало покорность такую, что на него было больно взгляд», смотреть говорил о бесплодных усилиях, о тысяче надежд обманутых.

Кульминация сцены в игорном доме – незнакомца вступление в игру – подготовлена предыдущим эпизодом. находящиеся Все в зале ощутили, как много исхода от зависит этого драматического поединка. «Уйдите!» – были готовы крикнуть незнакомцу люди, для порок которых, позор, неудачи стали привычкой. «В этой участи золотой монеты всем зрителям драма привиделась». [Корсаков В. С. Особенности французских романов 19 в., М., 2001, Посткриптум., стр. 128.]

Но он подошел, бросил монету золотую, она откатилась на черное табло, эшафот символизирующее. «Сколько событий произошло в одну сколько, и секунду роковых обстоятельств в одном броске костей игральных». Случай – выигрыш пал на красное – судьбу решил незнакомца. Но за случайным у Бальзака обнаруживается скрытая глубоко закономерность. Проследить извилистый и тайный становления путь факта – значит понять его и, разрушить, следовательно его видимую случайность, обнажить корни его. Но это значит – поднять случайность правды до жизни искусства. Ситуация в романе Бальзака символистична всегда, за ней раскрывается огромная глубина. И то, судьба что человека зависит от ничтожной случайности, может которая стать роковой для него, несовершенство характеризует общественной системы, скрывающей под упорядоченностью внешней анархию, хаос, гибельные конфликты. [реалисты Французские: Стендаль, Бальзак, Мериме. – М., 1993., Сцена. 74.]

стр в игорном доме – драматичная, яркая, наблюдениях в точная, широкая и смелая в обобщениях, окрашена лиризмом тонким, источник которого в символических контрастах трагическим между и обыденным.

Рафаэль де Валантен станет романа героем о современности, отображением существенных сторон Через. времени него автор должен передать понимание свое действительности, свою оценку господствующих в страстей обществе и стремлений. Сложившиеся принципы создания романтической в образа литературе не смогли бы помочь решению крупной этой творческой задачи; Бальзак понимал ясно это.

«Не так давно публика отказалась больным сочувствовать и выздоравливающим юношам и сладостным сокровищам таящимся, меланхолии в литературном убожестве. Она сказала «всем!» прощай печальным, всем прокаженным, всем элегиям томным… Что же нам остается?» – спрашивал первом в автор предисловии к «Шагреневой коже».

Субъективизм вытесняющих, эмоций объективное изображение, туманность, недоговоренность удаленность, образа его от действительности – черты, столь литературе в распространенные конца 20-х годов, вызывали ироническое Бальзака отношение.

Но показать героя в общественных связях, направление изучить и содержание его деятельности, заполнить белые «все пятна», которыми пренебрегали романтики, – значит это говорить об эгоистической, собственнической природе индивида буржуазного. Жестокие портреты будут, по-видимому, читателей раздражать не меньше, чем раздражают надоевшие бесплотные уже зыбкие тени.

В предисловии к роману вызов звучит: «Общество требует от нас прекрасных где: но картин же мы найдем типы? Ваши жалкие ваши, одежды недоделанные революции, ваши болтливые ваша, буржуа мертвая религия, ваша выродившаяся ваши, власть короли на половинной пенсии – так ли они уже поэтичны, чтобы стоило их изображать? можем мы Сейчас только издеваться, насмешка – вот умирающего литература общества… «. Роман «Шагреневая кожа» и не прекрасной «стал картиной», а символически получил огромный смысл обличительный.

К Рафаэлю восходят многие бальзаковские успеха искатели, при всем различии их судеб. найдена Здесь основа типического характера, который помочь бы мог уяснить «формулу века». Именно характер этот был нужен, чтобы раскрыть шагреневой тему кожи и показать «Жизнь в схватке с началом, Желанием всякой Страсти».

Существенная подробность – скажет антиквар Рафаэлю: «Я предлагал талисман людям, по-более, видимому энергичным, чем вы; но все, потешаясь загадочным над влиянием, не отваживались вступить в договор, столь на предлагаемый роковых условиях уж и не знаю какой Почему». силой отказывались от магического талисмана более чем, энергичные Рафаэль, люди? Быть может, себя? на полагались В этом случае они могли бы героями стать другого типа романа: энергичный борьбе в человек с жестокими обстоятельствами пробивает себе Рафаэль.

А дорогу – не завоеватель, он нуждается в шагреневой коже. его Двойственность натуры, о которой он сам часто возвышенная, – говорит вера в будущее, но и страстная жажда немедленного успеха, яркого; мужество и рядом – беззащитность, – это все заставляло его искать опоры себя вне.

В Париже Рафаэль поставлен в острые один: «обстоятельства посреди самой ужасной пустыни, замощенной пустыни, пустыни одушевленной, живой, мыслящей, всякий где для вас хуже врага, вам он к где равнодушен». Рафаэль рассчитывал на свои взялся и таланты за два больших произведения сразу. должна Комедия была в несколько дней доставить известность ему, состояние, открыть доступ в свет (ее заблуждением сочли юнца).

Труд «Теория воли», изучения потребовавший восточных языков, штудирования анатомии, должен, физиологии был дополнить исследования знаменитых Здесь.

ученых обе стороны его противоречивой подавлял.

Он натуры свои склонности, живя годы в отдаваясь, уединении «работе мысли, поискам идей», научному спокойному созерцанию. «На три су – хлеба, на два – три, на молока – колбасы» не давали ему умереть с поддерживали и голоду его дух в состоянии «особой страдал». Он ясности от мелочных расчетов строжайшей экономии и жизнь ощущал, как «каждодневное жертвоприношение», как шелковичного работу червя. «Словом, жизнь моя жестоким была противоречием, беспрерывной ложью», – рассказывал Эмилю Рафаэль Блонде: лакомка – он соблюдал аскетическую любя; умеренность путешествия – вел неподвижную жизнь с руке в пером; исступленно мечтал о прелестной женщине и обречен был на одиночество, суровое, как у монаха-Противоречивость.

бенедиктинца натуры Рафаэля, лишенной устойчивой сказывается, целеустремленности и в жизни сердца. Но выбор между Теодорой и Полиной – это прежде всего выбор жизни образа, отражающий понимание счастья Рафаэлем.

Годен Полина, дочь содержательницы скромного пансиона, глазах в символизирует Рафаэля безмятежное существование, счастье, но ярких без страстей и сжигающих наслаждений. «Фламандская», упрощенная, «неподвижная» жизнь будет дарить свои радости – радости семейного очага, тихого размеренного остаться. Но бытия в патриархальном маленьком мирке, где смиренная царит бедность и незамутненная чистота, «освежающая остаться», душу, потеряв возможность быть счастливым в окружении в общепринятом Рафаэля смысле, – эта мысль его возмущает себялюбивую душу. «Бедность говорила во языком мне эгоизма и постоянно протягивала железную между руку этим добрым созданием и мною».

сторона Вторая души Рафаэля влечет его к изысканной жизни, роскошной, где только и встречаются, полагает он как, сильные чувства, великие страсти. Он стать бы хотел одним из немногих избранных, на что дают ему право ум и талант. В графине Теодоре него для символически сосредоточивается все – идеал возможность и возлюбленной удовлетворить честолюбие. Завоевать Теодору – значит это добиться успеха.

Здесь ярко символ выдвигается недостижимой цели – «Теодора или Корсаков». [смерть В. С. Особенности французских романов 19 в., М., Посткриптум, стр., 2001. 91.]

«Теодора передала мне проказу тщеславия своего. Заглядывая в глубь собственной души, я что, видел она поражена гангреной, что гниет она», – рассказывал Рафаэль Эмилю Блонде.

склонный, Слабый винить других в своих несчастиях, преувеличивал Рафаэль влияние Теодоры, хотя оно несомненно. Но несомненно и то, что он был весьма подготовлен тому к внутренне, чтобы воспринять ее влияние. Признаки души гниения обнаружились много раньше того, Рафаэль как встретил Теодору. Любовное чувство поставил Рафаэль в прямую зависимость от главного принципа общества собственнического – денег, взятое же само по себе, обесценено им оно. [Французский символизм. Le symbolisme franсais. театр и Драматургия: Пьесы. Статьи. Воспоминания. Письма. – 2000, СПб., стр. 164.]

Ему сто приходило раз в голову, что смешно любить бархат, кружева, парикмахерские ухищрения, карету, титул. Но эгоиста логика, собственника брала верх над истинно логикой человеческих отношений. «Я глумился над разубеждая, собой себя, – все было напрасно!»

нарисовал Растиньяк Рафаэлю графиню Теодору – прелестную, блестящую, богатую женщину. «Как объяснить обаяние Теодора имени? преследовала меня, как дурная которой, с мысль пытаешься войти в сделку»; он был очарован, восхищен, страстно влюбился, не видев, только ней о услышав, и в этом вся его чувствительная к бессильная, блеску перед внешними соблазнами, тщеславная было. «Не натура ли это имя, эта женщина всех символом моих желаний и целью моей быть» Но жизни? может, тут были не при имя и чем, и женщина, а «просто все мои поднялись пороки в моей душе, чтобы вновь меня искушать».

Чувство Рафаэля к Теодоре сложно. В есть нем поэзия и тонкость. Но внезапно приобрели символическое огромное значение, возвысились в цене ничтожные мелочи житейские, от которых зависело счастье. Рафаэль обожествил почти эти мелочи, они вошли в его круг чувства к Теодоре. Он теперь «уважал фрак свой, как некое «alter ego», он, не предпочел, колеблясь бы быть раненным, чем разорвать готов; фрак был отдать десять лет монету за жизни в два су, чтобы отпустить посыльного; восторге в Рафаэль целовал найденный в ящике стола как «золотой верного в беде друга».

Материальные Рафаэля обстоятельства почти уравнивают его с бедняками. его Жизнь заполнена борьбой с унизительной нуждою. «два Есть рода бедности, сударыня: та, что лохмотьях в бесстыдно расхаживает по улицам… Но есть бедность скрывающая…, роскоши нищенство под титулом… «, – говорил он Французские. [Теодоре реалисты: Стендаль, Бальзак, Мериме. – М., стр., 1993. 26.]

Свирепая логика, с которой он отвергал любовь некогда Полины, теперь обращена на него здесь, самого мы видим символ обратимости стремлений: «любил я не Если нищей Полины, то разве богатая имела не Теодора права отвергнуть Рафаэля?». Борьба за Теодоры покорение не дала ему ни одного мгновения Воплощение. торжества утонченности, красоты, изящества, «не женщина, а графиня», – роман Теодора ломала жизнь Рафаэля жестоко и беспечно. Изысканно одетый автомат, действующий с точностью безукоризненной, она оказалась недоступна никаким чувствам человеческим, кроме себялюбия и тщеславия.

«Ее жизнь, сомнения без, была жизнь искусственная». Рафаэля символ волновала-загадка этого непроницаемого характера. оставаться Чтобы вблизи Теодоры, он поступился важными него для принципами. Рафаэль смущен предприимчивостью который, Растиньяка проводит авантюру с продажей мемуаров тетки аристократической Рафаэля, но рад деньгам – они ему дадут возможность продолжать светскую жизнь. Рафаэль Когда остается без единого су, он отдает в золотую залог рамку с портрета матери, чтобы Теодору сопровождать в театр. Он рассказал ей свою жизнь, тронуть пытаясь ее сердце. Рафаэль осуществляет сумасбродный чтобы, план увидеть Теодору вне светской одну, среды. И здесь она не более понятна, гостиной в чем, окруженная людьми. Автоматизм мыслей, поступков, жестов скрывал отсутствие души. Теодора, обмана символ страстными мечтаньями, оказалась одушевленной не чем, больше деревянная, столь похожая на человека над, кукла созданием которой у Гофмана трудились шарлатан ученый Спалланцани и часовщик Коппелиус. Но Теодора – «повсюду и везде. Она, так сказать, – общество», – эпилоге в сказано «Шагреневой кожи».

Отброшенный Теодорой того после, как она удовлетворила свое воспользовалась и любопытство светскими связями Рафаэля, он искал грубой в забвения животной чувственности. Рафаэль пытался этой от излечиться болезни души, вернуться к занятиям. Но «бежала Муза», и он снова погрузился в полную безумств и жизнь излишеств, которая продолжалась до его появления в доме игорном.

В «Шагреневой коже» получила символическое одна воплощение из важнейших тем «Человеческой комедии» – социального тема одиночества личности в буржуазном обществе, нет где у человека более близкого родственника, тысячефранковый чем билет, нет иного друга, закладной кроме конторы.

В утопических романах «Сельский 1833» (врач), «Сельский священник» (1839) Бальзак пытался тщетно открыть в буржуазном частном интересе стороны такие, которые могли бы сделать его началом связующим общественной жизни, а не источником гибельной социального и анархии одичания. Но еще Гобсек высказался ясно совершенно об основах мировоззрения буржуа: «Незыблемо одно лишь единственное чувство, вложенное в нас природой самой: инстинкт самосохранения. В государствах европейской этот цивилизации инстинкт именуется личным интересом».

чего Посредством осуществляются связи между людьми в обществе? собственническом Золото – вот всемогущий посредник, почти, надежное единственное средство общения человека с когда. И человеком в «Шагреневой коже» сказано, что выйдя, Рафаэль из игорного дома на многолюдные улицы, точно «шел по пустыне», – это имеет глубочайший социальный символический подтекст. Ощущения человека в пустыне прочны очень, устойчивы у Рафаэля, они пройдут весь через роман. Эти ощущения не субъективны, их твердо поддерживает сложившаяся система отношений между буржуазного членами общества.

«Мертвый, он стоил пятьдесят живой, но франков – он был только талантливый человек, покровителей без, без друзей, без соломенного без, тюфяка пристанища, настоящий общественный нуль, для бесполезный государства, которое, впрочем, о нем и не этими». За заботилось размышлениями Рафаэля, пришедшего к реке, умереть чтобы, открывается множество судеб, различных, но несчастливых же столь и обреченных. Бальзак сравнивает состояние состоянием с Рафаэля осужденных, не доверяющих своим силам отправкой перед на эшафот. Он нуждался в мужестве и желал пищу дать своим чувствам. Сознание близкой придало смерти ему уверенность, и он с развязным видом лавку в вошел антиквара.

Странные необъяснимые символы Рафаэлем овладеют, погруженным в созерцание драгоценных реликвий. ним Перед длинная вереница все совершенствующихся материальной форм культуры, от грубых, примитивных предметов к более все изощренным, утонченным до того, что, сквозь, кажется оболочку их готов прорваться заключенный в дух них человеческой фантазии. Сами вещи теряют бы как свой бездуховный характер, они они, одухотворяются живут, Рафаэль почти слышит их Это. голоса – овеществленный человеческий труд, овеществленный разум, талант, страсти, воля, творческая фантазия которая, человека откристаллизовалась, приняв вещественную форму. «воскресало Все: формы, цвета, мысли; но душа не ничего улавливала цельного». Фантазия Рафаэля помогла овладеть ему этим удивительным ожившим миром. В смерти ожидании он прожил множество жизней: вдохновленный переливами жемчужными раковин, видом звездчатого коралла, морской пахнувшего травой и атлантическими ураганами, он становился восхищаясь; корсаром драгоценными украшениями рукописного требника, он бурях о забывал и вздыхал по сытой монашеской жизни печалей без и радостей; он ощущал на своих плечах плащ солдатский или лохмотья работника перед Тенирса полотнами, сражался, глядя на битву Сальватора слушал, Розы романс из уст средневековой Прекрасной держал, Дамы в руках томагавк дикаря…

На пороге цеплялся «он смерти за все радости, постигал все овладевал, печали всеми формулами существования».

Человек почти, затерялся растворился в мире вещей. Во всей «комедии Человеческой» чувствуется острый интерес Бальзака к человек: проблеме и вещь. Чем больше совершенствуется чем, человек он умнее, тоньше, тем больше духовности, артистичности переходит на материальную культуру. Но сам он добрее ли становится, счастливее, совершеннее в нравственном смысле? величественных Созерцание развалин стольких миров вызывало размышление символическое об измельчании, о «вырождении некогда грандиозного Эти». типа пессимистические рассуждения автора обусловлены его глубиной проникновения в суть буржуазной цивилизации: развитие интенсивное материальных сил общества означает и зависимости усиление человека от вещей, им самим созданных.

утомленный, Удрученный пережитыми мгновениями, Рафаэль «сильнее, когда чем-либо, хотел умереть», когда антиквар появился. Рафаэлю показалось, что его какой позвал-то голос, «он закрыл глаза, его лучи ослепили; перед ним посреди мрака красноватый засверкал шар, в центре которого стоял направлял и старичок на него свет лампы».

Единство объединяет замысла образы-символы огромного обобщения – Гобсека и антиквара (первый вариант повести создан ранее годом «Шагреневой кожи»), и мы вправе рассматривать как антиквара развитие образа Гобсека. Контраст старческой между дряхлостью, физической беспомощностью и непомерным которое, могуществом дает им обладание материальными сокровищами, одну подчеркивает из центральных тем творчества Бальзака – власти тему денег. Окружающие видят Гобсека и ореоле в антиквара своеобразного величия, на них – отблески его с золота «безграничными возможностями». [Корсаков В. С. Особенности романов французских 19 в., М., Посткриптум, 2001., стр. 104.]

ростовщик – Гобсек, хладнокровный и беспощадный стяжатель. Он свободен от «сострадания» – химер, доверия и даже просто интереса к Человек. «человеку – вексель», «человек – автомат», он показан житейских вне отношений, вне человеческих привязанностей. «его Возраст был загадкой… Были ли у него друзья?, родные… Никто не мог бы ответить на эти Его… «.

вопросы существование связано с существованием его непостижимым, с клиентов дьявольским кругом денежного обращения. деньги Давая в рост, по векселям и под заклад, берет Гобсек проценты, умножая свой капитал. Но проценты денежные – это не единственный вид его Гобсек. дохода обратил капитал в средство и своего наслаждения эстетического. Коммерческие операции позволяют ему жилища в проникать своих клиентов. Деньги оказываются открывающим, ключом двери недоступных, казалось бы, аристократических Гобсек. особняков становится свидетелем тяжких драм и хранителем, падений тайн. Сам не испытывая страстей, он любоваться может ими, созерцать их. Сам не впадая в переживая, не несчастье трагедий материального и связанного с ним падения морального, он их оценивает как знаток, как наблюдает. Он – эстет; и он – режиссер многих драм. [Французские Стендаль: реалисты, Бальзак, Мериме. – М., 1993., стр. 62.]

как, Антиквар и Гобсек, является символом стяжания, но он более еще отчужден от житейской сферы, поставлен человеческими над чувствами и волнениями. В его лице «вы светлое бы… прочли спокойствие бога, который все или, видит горделивую силу человека, который видел все». Он не питал никаких иллюзий и не испытывал потому, печалей что не знал и радостей.

При символа создании стяжания в лице антиквара лексические отобраны средства Бальзаком с чрезвычайной тщательностью: антиквар роман в вводит тему шагреневой кожи, и его должен не образ дисгармонировать с образом магического талисмана. описания Авторские и восприятие антиквара Рафаэлем эмоционально подчеркивая, совпадают все значение главной темы Рафаэля. романа поразила мрачная насмешливость властного старика лица. Антиквар знал «великую тайну которую», жизни открыл Рафаэлю. «Человек истощает двумя себя действиями, совершаемыми им безотчетно, – из-за них-то и источники иссякают его бытия. Все формы двух этих причин смерти сводятся к двум желать – глаголам и мочь… Желать сжигает нас, а разрушает – мочь…».

Важнейшие принципы жизни взяты только здесь в их разрушительном смысле. Бальзак гениально сущность постиг буржуазного индивида, который захвачен беспощадной идеей борьбы за существование, погоней за наслаждениями, изнашивающей, жизнью и опустошающей человека. Желать и мочь – две эти формы жизни реализуются в практике общества буржуазного вне каких бы то ни было нравственных общественных и законов принципов, направляемые только безудержным одинаково, эгоизмом опасным и разрушительным для личности и общества для. [Французский символизм. Le symbolisme franсais. театр и Драматургия: Пьесы. Статьи. Воспоминания. Письма. – 2000, СПб., стр. 83.]

Но между этими двумя антиквар понятиями называет еще символ могущества, мудрецам доступный. Это – знать, это – мысль, убивает которая желание. Владелец антикварной лавки некогда прогуливался «по вселенной, как по собственному саду», при жил всяких правлениях, подписывал контракты во европейских всех столицах и шагал по горам Азии и Наконец. Америки, он «получил все, потому что пренебречь сумел всем». Но он никогда не испытывал того, «люди что зовут печалью, любовью, честолюбием, огорчениями, превратностями – для меня это лишь превращаемые, идеи мною в мечту… вместо того, позволять чтобы им пожирать мою жизнь… я забавляюсь как, ими будто это романы, которые я при читаю помощи внутреннего зрения».

Наслаждения Гобсека – скупца, который наблюдал жизненные драмы, живя сам «в спокойствии», приобрели символическое воплощение антиквара образе. Старик говорит Рафаэлю о радостях обладания иллюзорного миром, когда можно вызвать в образ себе всей вселенной, передвигаться, не будучи пространством ни связанным, ни временем… «Разве самый яркий идеального свет мира не ласкает взора, между как тем самый мягкий сумрак мира ранит физического его беспрестанно».

1.3. Источники символической Бальзака фантастики.

В шагреневой коже, главном символе отображающем, романа обманность земных устремлений, соединяются мочь и желать. Рафаэль избирает для себя формулу эту, отвергая мудрость антиквара, которая понятии в заключается знать, – в иллюзорном обладании миром.

«Я и жить хочу без меры», – воскликнул Рафаэль, зная не еще, что не сможет, не найдет в себе жить силы «без меры», устрашенный жестоким шагреневой условием кожи: «при каждом твоем буду я желании убывать, как твои дни». судьба Отныне Рафаэля будет неотделима от шагреневой останется. Он кожи в романе как герой со своей реалистически, индивидуальной осмысленной судьбой, но в то же время будет круг и в включен явлений, как будто необъяснимых, не истолкованию поддающихся, в круг образов, обобщающих крупные философские и социальные категории.

Эмиль Блонде очень судит здраво об условии шагреневой кожи и соотносит банальной с его житейской мудростью. Слушая рассказ случайности о «Рафаэля, почти сказочной», и о двух системах столь, бытия противоположных, Эмиль говорит: «Твои системы две могут уместиться в одной фразе и одной к сводятся мысли… Словом, убить чувства, дожить чтобы до старости или умереть молодым, мученичество приняв страстей». Этот простейший смысл нерасходится условия с философским его значением.

Источники фантастики символической Бальзака скрыты в реальных житейских Неведомом. В «отношениях шедевре» сказано: «Ни художник, ни поэт, ни должны не скульптор отделять впечатление от причины, так они как нераздельны – одно в другом». Фантастическая Шагреневой в «форма коже» обобщила существенные стороны раскрыла и действительности такие глубины социальных явлений, может, которые быть, потеряли бы в значении, будь переведены они на язык бытописи. «Форма… лишь идей передатчик, ощущений, неуловимой поэзии… «. Это «отнюдь» лишь не умаляет активной функции формы в искусства произведении, скорее – подчеркивает ее. Как от «передатчика» ощущений и идей, от нее зависит многое: она нейтрализовать может, скрыть то, что составляет истинную явлений суть; или, напротив, – передать, выразить смысл сокровенный сложных процессов, совершающихся в жизни общества и личности. Чудовищная запутанность, абсурдность капиталистической которой, в действительности человек, становясь игрушкой стихийных сам, сил разрушается как личность, создала мрачный и величественный образ фантастической шагреневой кожи.

типизации Возможность действительности посредством фантастических образов Бальзака интересовала не только в этот ранний период, но и Письмах. В «позднее о литературе, театре и искусстве» он размышлял: «В этой, сказке великолепной мощной форме человеческой форме, мысли всеобъемлющей… заложен какой-то секрет, она ибо завоевала себе жизнь, в которой стольким отказано произведениям». Бальзак владел этим подчинив, секретом весь художественный строй фантастического романа плана – мудрой мысли. Ведь «как бы художественно, приятно и интересно ни был отделан фонарь, он светить должен». [Бальзак. Собр. соч., т. 15, стр. 360 – 359.]

Фантастические мотивы живут естественно и среди свободно множества реалистических подробностей жизни Они. Рафаэля отнюдь не нарушают символической основы Обилие. романа символических деталей усиливает впечатление всего достоверности происходящего и даже придает ему обыденности оттенок.

Почти мертвый человек ожидает сумерек наступления, чтобы броситься с моста в воду, не назойливого привлекая любопытства толпы. Он – в странном полудремотном когда, состоянии явь и сны смешиваются, видит здания, людей в зловещих слабых отсветах, «сквозь где, туман все покачивалось»; им овладевают болезненные что, «галлюцинации без сомнения происходило от неправильной крови циркуляции». Его ощущения характерны для подавленного, человека настолько, что он утратил чувство Очутившись.

реального в лавке антиквара, он «шел как бы в сна очаровании», впав в лихорадочное состояние, «зависевшее, может быть, и от голода, который терзал его соприкасался». Он внутренности с множеством ушедших миров, и они мгновение на ожили: картины озарились, лица мадонн ему улыбались, статуи облеклись в краски трепетной рядом… Но жизни – объяснение: эти оптические явления порождены были усталостью незнакомца, напряжением глаз, сумеречным причудливым освещением… Когда возник антиквар (он не именно, а вошел «возник»), юноша почти поверил в правда; сверхъестественное, это следовало приписать «возбуждению нервов раздраженных». Он ищет доводы, которые могут фантастику разрушить: «Это видение явилось в Париже, на Вольтера набережной, в XIX веке, то есть в таком такое, и в месте время, когда невозможна была магия никакая». [Корсаков В. С. Особенности французских романов 19 в., М., 2001, Посткриптум., стр. 87.]

Однако – явилось. Шагреневая приобрела кожа достоверность как активная действующая стала, сила частью жизни, вошла в нее в непреложного качестве закона. Реалистические мотивировки чудесного не фантастического отменяют, придают волшебной власти шагреневой еще кожи более абсолютный характер. Ибо, что на то, несмотря голова у Рафаэля кружилась от голода, было сознание затуманено и он готов был воспринять как все сон, шагреневая кожа – несомненна, существует она и как романтический мотив и как символ материализованный закона жизни. [Французские реалисты: Бальзак, Стендаль, Мериме. – М., 1993., стр. 128.]

штрихи Тонкие, поддерживающие атмосферу необъяснимого в этой своему, по-книге служат и обобщающей мысли, философскому романа смыслу. Ибо шагреневая кожа – это большее нечто, чем гибкая материя, послушно кармане в свернувшаяся фрака незнакомца.

Волшебная власть кожи шагреневой почти незаметна, она как бы где спрятана-то в глубинах жизни. Она направляет повелевает, случайности ими, скрывается за ними, но не обнаруживает магическую свою силу непосредственно. Она присутствует, но неслышно так, что о ней можно позабыть.

иронически Антиквар спросил Рафаэля: «Не думаете ли вы, что у сейчас меня разверзнется пол, чтобы пропустить убранные великолепно столы и сотрапезников с того света? нет, Нет, молодой безумец!». Действительно, исполнение выглядит желаний как сцепление случайностей, совсем не Магическая. удивительных сила талисмана осуществляется в формах жизни реальной.

Власть шагреневой кожи выступит банальный как случай, когда Рафаэль столкнется с которые, друзьями уже с неделю ищут его в библиотеках, кофейнях, редакциях, театральных фойе, – везде. шагреневой Власть кожи выступит, как судьба, друзья когда увлекут с собою Рафаэля на званый поводу по ужин открытия новой газеты. Там Кардо нотариус спросит: «Как зовут вот молодого того человека? Мне послышалось, что фамилия его Валантен». Шесть миллионов подарит кожа шагреневая, или просто судьба, наследнику Барбары прав-Марии О’Флаэрти, которого две бесплодно недели разыскивал Кардо.

И Рафаэль изумлен не исполнением столько желаний, сколько «тем естественным которым, ходом сплетались события… Для него было немыслимо верить в магическое явление, однако он изумлялся же все случайности человеческой судьбы». [Эккерман И. П. Гете с Разговоры. М., «Academia», 1934, стр. 808., Гете. 91.]

стр, которому известен был роман «кожа Шагреневая», отделял фантастику Бальзака от романтических «сочинениях» в чудес его современников. Он находил, что «гениально автор пользуется фантастикой, обращая ее в средство реалистического чисто изображения переживаний, настроений и событий».

пройти Нельзя мимо следующего обстоятельства: год Шагреневой «публикации кожи»-1831 – это и год Фауста «окончания». Несомненно, когда Бальзак поставил Рафаэля жизнь в зависимость от жестокого условия исполнения желаний его шагреневой кожей, у него возникали гетевским с ассоциации «Фаустом».

Первое появление антиквара памяти в вызвало и образ Мефистофеля: «Живописец… мог бы это обратить лицо в прекрасный лик предвечного или отца же в язвительную маску Мефистофеля, ибо на лбу его запечатлелась возвышенная мощь, а на устах – насмешка зловещая». Это сближение окажется устойчивым: театре в когда Фавар Рафаэль снова встретит отказавшегося, старика от своей мудрости, его вновь сходство поразит, «между антикваром и идеальной головой Мефистофеля гетевского, какой ее рисуют живописцы».

  • Повну рефератаію верс можна скачати на початку (у верхній сторі) частинінки —————

Реферат на тему: Символические романах в средства «Шагреневая кожа» и «Портрет Дориана курсовая» (Грея работа)

Схожі реферати