Жанр прозаической миниатюры в русской литературе второй половины ХХ века

В современной русской прозе все явственнее проявляется тенденция к минимализму, что отмечается многими исследователями, причем, под минимализмом понимается не просто эстетика малых форм (формы могут быть и большими), но эстетика малого, «минимума». Одно из частных проявлений этой тенденции — расцвет малой прозы во всем многообразии ее форм и вариантов, особую популярность в современной литературе приобрел жанр прозаической миниатюры.

Этот жанр является традиционным для русской литературы. В XIX — нач. XX вв. к нему обращались И. С. Тургенев, И. Бунин, многие писатели серебряного века. В советский период развития русской литературы миниатюра, как и все прочие неканонические формы, надолго исчезает из книг и журналов. Миниатюра вновь появляется лишь в 60-80 гг. и с этого времени пользуется неизменной популярностью. В этот период выходят в свет «Бухтины Вологодские» В. Белова, «Камешки на ладони» В. Солоухина, «Крупинки» В. Крупина, «Крохотки» А. Солженицына, «Трава-мурава» Ф. Абрамова, «Мгновения» Ю.Бондарева, «Затеси» В. Астафьева и др., — эти книги являются сборниками миниатюр, некоторые включают еще и рассказы. В 90-е появляются миниатюры Г. Сапгира, К. Победина, В. Тучкова, И. Холина и многих других писателей и поэтов.

Несмотря на столь большую популярность жанра, миниатюра до сих пор мало исследована. Художественным особенностям миниатюр отдельных авторов посвящены работы В. Коробова, Е. Горбуновой, В. Курбатова, А. Турковой, Г. Б. Курляндской, в статьях Ю. Орлицкого рассматривается история формирования жанра, но нет публикаций, посвященных анализу жанровых особенностей миниатюры, что и определило актуальность данного исследования.

Материалы нашего исследования могут быть использованы в школьной практике, в качестве основы для факультатива по литературе. Как известно, школьная программа по современной русской литературе предполагает изучение большого количества объемных текстов, что вызывает перегрузку учащихся. Предлагаемый нами факультатив «Миниатюра в русской литературе второй половины ХХ века» может восполнить этот недостаток. Данный курс позволяет на основе изучения миниатюр различных писателей (Ю. Бондарева, В. Астафьева, В. Белова, Ф. Абрамова, И. Тургенева, И. Бунина) повторить основные теоретические понятия, совершенствовать навыки целостного анализа художественного текста, сформировать у учеников более полное представление о творчестве этих писателей (миниатюра предоставляет большие возможности для проявления авторской индивидуальности) и познакомить учащихся с некоторыми тенденциями развития современной русской литературы.

16 стр., 7919 слов

Современных сочинений по русской и мировой литературе для 5-11 ...

... на ваше сочинение. СОДЕРЖАНИЕ Общие требования к написанию сочинений................................ 3 5 КЛАСС СОЧИНЕНИЯ ПО РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 6 ... По рассказу Е. И. Носова)................................... ........................................ 9 СОЧИНЕНИЯ ПО ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ РУДОЛЬФ ЭРИХ РАСПЕ Подвиги барона Мюнхгаузена.................................................................... 11 ...

Таким образом, актуальность жанра и стремление расширить представление учащихся о творчестве писателей-современников обусловили выбор темы исследования «Жанр прозаической миниатюры в русской литературе второй половины ХХ века (Ю. Бондарев, В. Астафьев) и факультативное изучение данной темы в школе».

Объект исследования — жанр прозаической миниатюры.

Предмет — жанровые особенности миниатюр Ю. Бондарева и В. Астафьева.

Цель исследования: выявить жанровые особенности миниатюр Ю. Бондарева и В. Астафьева и на основе изученного материала разработать факультативный курс «Миниатюра в русской литературе второй половины XX века».

Задачи:

  • определить основные особенности миниатюры как жанра художественной литературы;
  • рассмотреть миниатюру в контексте русской литературы второй половины ХХ века;
  • проанализировать миниатюры Ю. Бондарева и В. Астафьева (тематика, проблематика, структурно-жанровые типы миниатюр) и выявить их особенности;
  • выявить особенности проведения факультатива по литературе в старших классах;
  • разработать содержание и тематический план факультативного курса, провести его апробацию.

Научная новизна и теоретическая значимость исследования заключается в попытке рассмотреть миниатюру как неканонический жанр, отражающий основные черты авторского стиля.

Практическое значение: разработка факультативного курса.

Основа исследования: 1) литературоведческие статьи, посвященные миниатюрам А. Солженицына, В. Белова, Ю. Бондарева, В. Астафьева, В. Тучкова, И. Холина; 2) монографические труды, посвященные творчеству Ю. Бондарева, В. Астафьева, Ф. Абрамова, И. С. Тургенева, И. Бунина; 3) теоретическая литература по методике факультатива.

Структура исследования: работа состоит из введения, трех глав, заключения и приложений.

Первая глава: определение миниатюры как жанра, особенностей ее развития.

Вторая глава: сопоставительный анализ миниатюр В. Астафьева и Ю. Бондарева.

Третья глава: факультативный курс «Миниатюра в русской литературе второй половины ХХ века».

Материалы исследования были апробированы на научных конференциях СГПИ 1998-2001 гг. Методические материалы апробированы на базе 10 класса Муниципального общеобразовательного лицея г. Соликамска, под руководством учителя русского языка и литературы Брыкуновой Д. Е.

29 стр., 14219 слов

Серебряный век в русской литературе

... смятения. Вся поэзия “серебряного века”, жадно вобрав в себя наследие Библии, античную мифологию, опыт европейской и мировой литературы, теснейшим образом связана с русским фольклором, с его ... песнями, плачами, сказаниями и частушками. Однако, иногда говорят, что “серебряный век” – явление западническое. ...

жанр прозаический миниатюра литература

1. Миниатюра. Определение жанра, .1 Некоторые особенности развития русской литературы во второй половине ХХ века

Как одну из основных отличительных черт русской литературы второй половины XX века многие литературоведы выделяют тенденцию к взаимопроникновению и взаимообогащению жанров и стилей.

В этот период появляется большое количество крупных эпических произведений (романы В. Быкова, А. Адамовича, Ч. Айтматова, В. Астафьева, Г. Бакланова, Ф. Абрамова, С. Залыгина, В. Распутина, В. Богомолова).

Одновременно наблюдается высокая активизация малоформатной прозы, представленной самыми разнообразными жанрами: социологические и социально-философские очерки, бытовые, портретно-психологические и лирико-пейзажные новеллы, путевые зарисовки, эссе, лирические дневники писателя, рассказы-корреспонденции, автобиографические и документальные записи. Их характерной чертой является «обостренное чувство современности, нередко полемически заостренное, взывающее к нравственному сознанию общества» (11, 399).

Такая активизация малой прозы влияет на романистику: в романах уплотняется жизненное пространство, трансформируется сюжетно-повествовательная структура. В Грузии, Латвии, Эстонии заявляет о себе «короткий роман», «роман в новеллах» появляется на Украине, в Литве, Молдавии. В свою очередь, (благодаря роману с его широкими изобразительно-содержательными возможностями) малая проза совершенствует познание индивидуальной и общественной психологии, обретает «энергию философско-аналитического мышления», повышается значительность ее художественных обобщений (11, 396-428).

В это же время большое значение приобретает лирическая проза. Лиризм характерен для русской прозы, достаточно вспомнить произведения И. Тургенева, Н. Гоголя, М. Пришвина, И. Бунина, В. Вересаева. Но появление лирической прозы 50-60-х годов, как отмечает Н. Яновский в монографии, посвященной творчеству В. Астафьева, вызвано не только традицией, но и значительными историческими событиями, произошедшими в данный период. Крупные перемены в общественной и культурной жизни страны вносили новое в понимание личности, ее взаимоотношений с окружающим миром. Человек в большей степени, чем прежде, осознавал себя личностью, способной принимать деятельное участие в жизни общества, осознавал свою индивидуальность и неповторимость — все это обусловило усиление личностного начала в прозе. (39, 237)

Во второй половине ХХ века лиризмом оказываются проникнуты почти все жанры прозы: путевые очерки Ю. Смуула и В. Солоухина превратились в исповедь, роман О. Берггольц «Дневные звезды» предстал как дневник. Появились «За тридцать лет» А. Фадеева, «Сегодня и вчера» К. Симонова, «Мой Дагестан» Р. Гамзатова и другие произведения, в которых проявляется настойчивое стремление к усилению интеллектуального начала, к синтезу социально-аналитического и философского мышления с проникновенностью и лиризмом личного мироощущения. Лирическую прозу этого времени все чаще называют публицистической лирикой или лирической публицистикой.

Особенно ярко, «концентрированно», перечисленные выше тенденции проявились в небольших по объему произведениях, в частности, в миниатюрах. В 70-90 годы одни за другими в периодике и отдельными изданиями появляются «Бухтины Вологодские» В. Белова, «Камешки на ладони» В. Солоухина, «Крупинки» В. Крупина, «Крохотки» А. Солженицына, «Трава-мурава» Ф. Абрамова, «Мгновения» Ю.Бондарева, «Затеси» В. Астафьева. Все эти произведения воспринимались, в основном, как эксперимент, как поиски новых форм, новых приемов художественного изображения. Хотя в критике (в работах Ю. Идашкина, В.И. Коробова, Н. Яновского, В. Курбатова) неоднократно указывалось на близость этих произведений миниатюрам И. Тургенева, И. Бунина, В. Вересаева, основное внимание уделялось не сходству, а отличиям. Так, отличительной чертой «Мгновений» Ю. Бондарева Е. Горбунова называет лирическую публицистичность, основной особенностью «Затесей» В. Астафьева А. Н. Макаров считает дидактическую направленность, большие споры вызывает сборник миниатюр «Камешки на ладони» В. Солоухина (Лирика?.. Публицистика?.. Сборник афоризмов, критических заметок?).

21 стр., 10320 слов

Проблема жанра школьных сочинений

... Жанровые разновидности школьных сочинений Различают два основных типа сочинений по их содержанию: сочинения на литературную тему и сочинения на свободную тему (так в основном называют сочинения, темы которые не связаны ... Ю.А. Озеров, Т.А. Ладыженская, Д.Н. Ушаков, А.Д. Алферов, В.А. Никольский, А.В. Текучев. Научная новизна исследования заключается в применении ранее исследованных жанров сочинений ...

«Скорей всего, — делает вывод В. И. Коробов — подобная «малая проза» — самый авторский, самый личный жанр в русской литературе. Разительно свой у всех, кто к нему обращался: у Тургенева, Розанова, Бунина, Пришвина, Солоухина, Куранова, Астафьева, Бондарева…» (15, 323).

Основные разногласия в критике возникают при попытке определить жанр произведений, вошедших в эти книги. Лишь некоторые вещи (да и то с натяжкой) можно обозначить как короткие рассказы, зарисовки, заметки, статьи, эссе, новеллы, афоризмы, жанровую принадлежность остальных определить гораздо сложнее.

(Как пример в данном случае можно привести миниатюру «Утро» Ю.Бондарева: «Утро в детстве пахло голубиным пером, влетевшим со двора в окно и опустившимся на горячую от солнца подушку».)

Поэтому, размышляя над «Мгновениями» Ю. Бондарева, В. И. Коробов высказывает мысль, что они не похожи ни на «Стихотворения в прозе», ни на «Опавшие листья», ни на «Камешки на ладони» («сходство весьма отдаленное, ибо торжествует здесь Мысль и Слово именно этого художника и никакого другого»), и приходит к выводу, что они являются «продуктом личного лирического настроения автора» (15, 323), что «Бондарев нашел свой какой-то жанр, особенную форму — мгновения» (15, 225).

Подводя итог, отметим, что, действительно, миниатюры В. Белова не похожи на произведения Ю. Бондарева, «Трава-мурава» Ф. Абрамова резко отличается от «Камешек на ладони» В. Солоухина. Однако, по нашему мнению, при всей своей непохожести и уникальности миниатюры различных писателей имеют много общего, что и позволяет нам говорить о принадлежности всех эти произведений к одному жанру.

1.2 Миниатюра как жанр

Чаще всего для определения произведений, вошедших в названные выше сборники, используют термин «миниатюра» (иногда «лирическая миниатюра», тем самым подчеркивая ее сходство с лирической прозой), однако единого представления о том, что стоит за этим понятием, до сих пор нет. Научные исследования не выделяют миниатюру как жанр, а краткая литературная энциклопедия дает следующее определение этому явлению:

«Миниатюра — маленькое по объему, но композиционно и содержательно завершенное произведение, обычно заключающее в себе мысль (образ) широкого обобщения или яркой характерности… соответствие большому литературному жанру (новелле, повести, поэме и т. д.) выражается в композиционной полноте и тематической законченности, а так же масштабности идеи или образа» (21, 844).

34 стр., 16865 слов

Красота и ее образы в творчестве Тургенева

... представления о Красоте, олицетворенной в образах женщины и природы. Задачи работы: 1. выявить способы создания женских образов и образов природы в творчестве писателя; 2. выделить типические черты женских образов у Тургенева: особенности внешности, характера, поведения, ...

То есть, миниатюра понимается как новелла, повесть или рассказ (если рассматривать прозаическую миниатюру), но в сильно сжатом, сгущенном виде. И далее Л. А. Левицкий (автор словарной статьи) отмечает, что «жанровые признаки миниатюры весьма относительны, а сам термин в значительной мере условен» (21, 844).

Однако, в 80 — 90 гг. термин «миниатюра» все чаще употребляется как наименование определенного жанра. Так, например, многие работы Ю. Орлицкого посвящены именно жанру прозаической миниатюры (отметим попутно, что активно изучается и жанр лирической (стихотворной) миниатюры, например в публикациях Г. С. Меркина).

По нашему мнению, такое выделение миниатюры как жанра вполне обоснованно.

Главное, что объединяет все перечисленные выше произведения и позволяет говорить о принадлежности к одному жанру — размер текста (меньше рассказа) и вследствие этого особая «сгущенность», «концентрированность» художественного текста. Миниатюра сочетает в себе черты как эпоса, так и лирики, поэтому необходимо сказать несколько слов о самом феномене лирической прозы.

Лирическая проза — это стилистическая разновидность художественной прозы, совмещает в себе черты как лирики, так и эпоса. Эпическая выраженность фабулы, элементы характерологии, неритмизованная речь сочетаются с характерным для лирики значительным элементом субъективности в изображении реальности. Лирическую прозу отличает специфическая роль субъекта повествования, который является композиционным центром произведения, а так же резкая выделенность какой-либо детали, слова, особая значимость лейтмотива. Эпические моменты (события, характеры) «растворяются» в потоке ассоциаций, лирических отступлений, так как для лирической прозы главное не изображение объекта, а выявление ассоциативного строя, который вызван этим, реально существующим объектом (21).

Определение, данное лирической прозе, во многом совпадает с тем, которое мы могли бы дать жанру прозаической миниатюры. В произведениях, написанных в этом жанре, во всем (в избранной манере повествования, в интонациях, в композиционной организации текста) сказывается отчетливо выраженное личностное, субъективное начало. Во многих миниатюрах именно субъект повествования является композиционным центром произведения, общая установка таких миниатюр — на выражение субъективного впечатления, переживания. В других миниатюрах хорошо выражена фабула, есть элементы характерологии действующих лиц, но в них особое значение приобретает лирическая интонация повествования, настроение, которым проникнуто произведение. Часто используется прием «скрытого сюжета», когда внешняя интрига отступает на второй план и главенствующую роль приобретает изменение психологического состояния героя, его нравственное самопознание.

Миниатюра отличается лаконичностью повествования, четкостью и отточенностью сюжета, особенной смысловой нагрузкой, которая вкладывается в некоторые слова и детали. Поток сознания, внутренний монолог, условно-ассоциативное мышление, импрессионистичность повествования свободно сосуществует в миниатюрах с образно-логическим рядом. Все это сочетается с обостренным интересом к философско-этическим, так называемым, вечным проблемам, что позволяет достигать в небольших по объему и очень лаконичных произведениях высокой степени художественных обобщений.

2 стр., 741 слов

Образ тургеневской девушки в прозе И.С. Тургенева (на примере повести «Ася»)

... Образ «тургеневской девушки» – это нежный, чуткий, но в то же время сильный, открытый персонаж, готовый не только совершать поступки, но и отвечать за них. Самим ярким примером героини Тургенева ... допускает лжи даже в любви. Тургеневская девушка всегда сильнее за своего партнера. Такой же является и Ася. Она, такая юная и обаятельная девушка, не побоялась признаться первой в любви к Н.Н. Сначала ...

Необходимо отметить также, что многие миниатюры написаны в эссеистской форме, что казалось бы дает повод причислять их к жанру эссе, однако, этот жанр предполагает несколько большую строгость и логичность в рассуждениях и аргументации, а главное — достаточно развернутую цепочку умозаключений (что невозможно в миниатюре).

Поэтому, по нашему мнению, применительно к миниатюре мы можем говорить лишь об эссеистской форме, понимая под этим «непринужденно-свободное соединение суммирующих сообщений о единичных фактах, описаний реальности и (что особенно важно) размышлений о ней. Мысли, высказываемые в эссеистской форме, как правило, не претендуют на исчерпывающую трактовку предмета, они допускают возможность совсем иных суждений. Эссеистика тяготеет к синкретизму: начала собственно художественные здесь легко соединяются с публицистическими и философскими» (36, 317).

Столь развернутое и в чем-то противоречивое определение жанра объясняется тем, что миниатюра предоставляет на редкость большие возможности для экспериментов, для проявления авторской индивидуальности. Отсутствие жестких рамок, сложившихся канонов составляет основное отличие миниатюры от других малых прозаических жанров.

Размышляя о жанре как литературоведческом понятии, В. Е. Хализев отмечает, что «литература последних двух столетий (в особенности ХХ в.) побуждает говорить о наличии в ее составе произведений, лишенных жанровой определенности, каковы многие драматические произведения с нейтральным подзаголовком «пьеса», художественная проза эссеистического характера, а так же многочисленные лирические стихотворения, не укладывающиеся в рамки каких-либо жанровых классификаций» (36, 335).

Далее, он выделяет два рода жанровых структур: во-первых, готовые, твердые, завершенные канонические жанры (например, сонет), и, во-вторых, жанровые формы неканонические: гибкие, открытые для проявления индивидуально-авторской инициативы (например, эллегия); эти жанровые структуры соприкасаются и сосуществуют с названными выше внежанровыми образованиями.

Следуя этому разделению и принимая во внимание определение, данное нами миниатюре, мы считаем возможным отнести ее к неканоническим жанровым образованиям. Отсутствие жестких жанровых канонов определяет многообразие индивидуально-авторских моделей миниатюры, поэтому особый интерес представляет история формирования этого жанра. (Среди исследований, посвященных этой теме, необходимо отметить работы Ю. Орлицкого.)

Как жанр миниатюра сформировалась не сразу. Долгие годы считалось, что миниатюры (стихотворения в прозе) И.С. Тургенева едва ли не единственный прецедент этого рода в русской классике, причем прецедент удачный, но удавшийся только одному писателю. Для литературы же ХХI века миниатюры в духе Тургенева неактуальны и невозможны, и до сих пор критики спорят о том, как их правильно называть.

5 стр., 2470 слов

Иван Тургенев — Голуби (Стихотворение в прозе): Стих

... навесом крыши). Анализ стихотворения в прозе «Голуби» И.С. Тургенева Источник: https://ostihe.ru/analiz-stihotvoreniya/turgeneva/golubi Иван Тургенев — Голуби (Стихотворение в прозе): Стих Я стоял на вершине пологого холма; передо мною — то золотым, то посеребренным ... всё прямо, прямо… и потонул за лесом. Прошло несколько мгновений — та же стояла жестокая тишь… Но глядь! Уже два платка мелькают, ...

Действительно, цикл прозаических миниатюр, написанный И. С. Тургеневым в начале 1880-х годов и самим им названный, как известно, совсем по-другому — «Senilia», то есть «Старческое», стал образцовым для русской словесности. Второе название «Стихотворения в прозе» предложил издатель «Вестника Европы» Стасюлевич, с которым Тургенев вполне согласился. Произошло это, очевидно, потому, что к тому времени существовало достаточно большое количество опытов с тем же названием, под которыми стояли имена известных французских поэтов, Лотреамона, Ш. Бодлера, А. Рембо, Э. Парни. При этом современные исследователи жанра стихотворений в прозе называют основоположником его обычно Алоизиуса Бертрана (1807-1841), чья книга «Гаспар из тьмы» увидела свет в 1842 году, уже после смерти ее автора. Именно его памяти Шарль Бодлер посвятил книгу своих стихотворений в прозе «Парижский сплин» (1869), с которой связано мировое признание нового жанра. Следующим классиком нового жанра во французской традиции принято считать Артюра Рембо, стихотворения в прозе составили два его последних сборника — «Озарения» и «Сезон в аду» (1872-1873).

По-мнению Ю.Орлицкого, и в России все тоже началось задолго до Тургенева. Так, прямые аналоги прозаической миниатюры в духе Тургенева можно обнаружить еще у Батюшкова, Жуковского, Теплякова, Сомова. А в 1826 году вышла в свет книга Федора Глинки «Опыты аллегорий, или иносказательных описаний, в стихах и прозе», в составе которой автор публикует целых двадцать пять прозаических миниатюр-аллегорий.

Ф. Глинка называет свои миниатюры «аллегориями», однако в них можно выделить разные намечающиеся (и развитые затем в «Стихотворениях» Тургенева) жанровые варианты:

  • с одной стороны, это собственно аллегория, объективно изображающая ту или иную ситуацию и делающая из этого изображения назидательный вывод;
  • с другой — аллегорический сон или видение, окрашенное присутствием повествователя и его субъективными лирическими переживаниями («Неосязательная утешительница», «Вожатый»).

    Напомним, что «сон» и «видение» часто встречаются (в том числе и как заглавия и подзаголовки) и в последней книге Тургенева.

Похожим на тургеневский оказывается и набор «персонажей» в «Опытах» Глинки: это Смерть, Надежда, Фантазия, Нищета, Слепец, Путник; наряду с аллегорическими в цикл-книгу Глинки входит и чисто лирическая «Картина залива», что тоже находит свое соответствие в нарочитой жанровой разноголосице тургеневского цикла; и там и здесь активно используется диалог; и у Глинки и у Тургенева близость к стиховой культуре подчеркивается включением в единый цикл прозаических и стихотворных произведений (правда, в тургеневском цикле находим только одно стихотворение, а у Глинки они занимают половину книги); сближает обе книги и взаимозависимость текстов в цикле, что затем надолго становится законом жанра стихотворной миниатюры.

3 стр., 1379 слов

Исследовательская работа «И крохотный рассказец может быть ...

... драгоценными. «Камешки на ладони» В.Солоухина содержат ... миниатюрах придаёт им форму мимолетных мгновений. Представленные таким образом «мгновения» ... ключевые слова текста. Мать Родной ... обращаться к жанру коротких рассказов. ... на вкус» одинаковы. Если бы было по-другому, искусство не могло бы существовать». Больше всего мне запомнился вот этот «Камешек» В. Солоухина: ... 17 миниатюр, различных по своему ...

Но есть и отличия, Глинка в отличие от Тургенева пользуется в своих «Опытах» традиционной «большой» прозаической строфой, в то время как одним из главных открытий автора «Стихотворений в прозе» становится введение в оборот миниатюрной прозы малых строф двух типов: версейной, в которой строфа состоит из одного предложения «нормальной» прозаической длины, и специфической именно для этого жанра строфы, использующей в основном короткие предложения. Такая трансформация строфики свидетельствует о выработке жанром специфических черт, что возможно уже только на определенной стадии жанровой рефлексии. Традиционное стихотворение в прозе принадлежит двум культурам и традициям — стихотворной и прозаической — одновременно, поэтому может использовать приемы, мотивы, сюжеты и образы стихов и прозы, порой причудливо и прихотливо монтируя их в рамках одного произведения или цикла

Вообще же в начале ХХ века, то есть всего через двадцать лет после публикации первых русских стихотворений в прозе, без прозаических миниатюр не обходился ни один журнал, их писали многие авторы, а некоторые отдавали этой форме решительное предпочтение перед всеми остальными — например, такие интересные, хотя и совершенно забытые ныне писатели, как А. Галунов, М. Марьянова, Д. Шепеленко. Обращались к жанру стихотворений в прозе и более известные авторы, например, П. Соловьева, Л. Зиновьева-Аннибал, А. Серафимович, Н. Рерих, Елена Гуро, Вас. Каменский, Н. Бурлюк, А. Белый, Д. Ратгауз, Б. Садовской, А. Гастев, С. Клычков.

Характерная черта многих опытов серебряного века — активный поиск дополнительных средств создания иллюзии стиха. В связи с этим появляются многочисленные опыты полностью метрических (М. Шкапская) или частично метризованных (А. Белый) стихотворений в прозе, версейных произведений (М. Марьянова).

Стихотворения в прозе включаются в стихотворные сборники, объединяются в общие циклы со стихами.

Разрабатываются новые виды миниатюр:

  • развиваются собственно лирические, впрямую имитирующие «стихотворения в стихах»,
  • все чаще встречаются собственно прозаические, то есть безусловно эпические, фабульные миниатюрные,
  • возникают эссеистические стихотворения в прозе — например, в творчестве Н. Рериха.

(Эволюцию от лирической и повествовательной к эссеистической миниатюре можно увидеть на примере творчества А. Галунова, В.Розанова)

Таким образом, в первые десятилетия ХХ века жанр пережил явный расцвет, правда, скорее количественный, чем качественный, что вызвало резко отрицательное отношение к малой прозе многих писателей начала века (в частности В. Брюсова,Ю. Балтрушайтиса, а так же В. Набокова).

Активизация жанра находит свое подтверждение в практике литературного пародирования, с одной стороны (В. Буренин, А. Измайлов, А. Архангельский, авторы «Парнаса дыбом»), и в усилении исследовательского интереса к тургеневскому эталону (А. Пешковский, Г. Шенгели) — с другой.

6 стр., 2972 слов

Роль искусства в жизни человека

... воздействия искусства на человека, его нравственный мир, образ жизни, поведение. Обращаясь к искусству, человек выходит за пределы рациональной однозначности. Искусство открывает загадочное, не поддающееся научному познанию. Именно поэтому человек нуждается в искусстве как в ...

Наиболее значительные образцы жанра принадлежат здесь И. Бунину, создавшему в начале 1930-х гг., вслед за своими более ранними опытами, большой цикл миниатюр и вплотную примыкающих к ним маленьких рассказов «Божье дерево». При этом прозаические миниатюры И. Бунина начала 1930-х гг. первоначально публиковались автором на страницах парижских «Последних новостей» в небольших подборках-циклах «Краткие рассказы». В «Божьем дереве» явно преобладают лирические миниатюры, которые скорее можно назвать стихотворениями в прозе. Сближение стиха и прозы проявляется у Бунина не только в использовании традиционно поэтических художественных средств и приемов, но и в использовании метризации («Муравский шлях»), однако в целом Бунин, так же как Тургенев, обычно избегает метризации в малой прозе, перенося главный ритмический акцент на строфическую композицию.

В советский период развития русской литературы стихотворения в прозе, как и все прочие неканонические формы, окончательно отступают на второй план, а потом практически исчезают из книг и журналов. В Советской России миниатюра используется главным образом в «связанной» форме, в циклах и целостных книгах, прежде всего, «природоописателями» и философами М. Пришвиным и И. Соколовым-Микитовым. Хотя во многих случаях у Пришвина вообще невозможно провести строгой границы между собственно прозаической миниатюрой, способной полноценно существовать вне циклического образования, и равной ей по объему относительно самостоятельной главкой повести или очерка. Еще в большей степени это относится к вводимым писателем в ткань его прозы дневниковым записям.

Новый всплеск интереса к возможностям миниатюрного жанра, равно как и многих других новаций на стыке стиха и прозы, в русской советской литературе происходит в 1960 — 1990-е гг. (Хотя, как отмечает Ю. Орлицкий, в литературе неофициальной эта традиция, очевидно, никогда не прерывалась, достаточно назвать имена Н. Глазкова, Е. Кропивницкого.) В подцензурной советской литературе инициаторами выступили поэты старшего поколения: С. Щипачев, О. Колычев, П. Антокольский, В. Боков, начавшие включать прозаические миниатюры в состав собственных стихотворных книг. Но вскоре их сменили прозаики, причем сначала ориентированные на лирическую прозу (В. Солоухин, В. Астафьев), а за ними и прочие. При этом создаются достаточно отличные друг от друга структурно-жанровые авторские модели миниатюры, что подчеркивается индивидуальными жанровыми подзаголовками, которые должны были показать их независимость от тургеневской традиции. Например, «Крохотки», как у Солженицына, или «Мгновения», как у Бондарева. Большая часть из них четко вписываются в традиционную структурно-жанровую модель стихотворений в прозе, созданную И. Тургеневым и развитую в первую очередь И. Буниным. Это проявляется в господстве лирического начала и соответствующего ему типа повествования от первого лица; в избегании диалогической речи (в отличие даже от И. Тургенева); в последовательном использовании соразмерных, небольших по объему, строф, метрические фрагменты возникают чаще всего в началах предложений и строф, то есть в позициях, где их появление особенно заметно и, строго говоря, уже не может считаться чисто случайным.

В 90-е гг. миниатюра продолжает активно развиваться, к ней все чаще обращаются «молодые» авторы. Ю.Орлицкий отмечает следующие особенности современной прозаической миниатюры: если раньше в ней преобладала лирика, то теперь миниатюра может быть и нарративной, и лирической, и драматической; и эссеистической, и философской, и юмористической, причем чистые случаи встречаются все реже и реже, постмодернистская ирония последовательно съедает пафос, образуя некое единство принципиально нового качества (в качестве примера приводятся миниатюры И. Холина, А. Сергеева, Г. Сапгира и В. Тучкова).

Нельзя не заметить и того, что прозаическая миниатюра в современной русской литературе — это чаще всего «проза поэта». Об этом свидетельствуют, кроме всего прочего, и чисто внешние, формальные признаки: последовательный отказ от заглавий (как в лирике) и публикация миниатюр в составе стихотворных книг и журнальных подборок стихов. Причем в этом преуспели не только литераторы модернистской и постмодернистской ориентации, но и традиционалисты.

Последовательно менялась строфика миниатюры. Здесь Ю. Орлицкий отмечает постепенное изменение принципов вертикального членения прозаического целого от использования нейтральной «большой» строфы к так называемой версейной: короткой и стремящейся к равенству одному предложению. Строго говоря, использование в малой прозе больших строф, часто охватывающих весь текст и тем самым вообще снимающих вопрос о строфической организации целого, оказывается приемом не менее значимым, чем пропорциональное уменьшение размеров строфы и/или составляющих ее предложений; в таком случае целый текст выступает как аналог астрофической композиции в стиховой традиции, как правило, напрямую отсылающей к идее моментальности впечатления или переживания и органической нечленимости мирообраза. (29)

Таким образом, в процессе своего развития жанр миниатюры активно взаимодействовал с другими малыми жанрами (с рассказом, новеллой, с эссе), в результате чего появились названные выше жанровые разновидности, поэтому иногда сложно разграничить где собственно миниатюра, а где короткий рассказ, микроновелла или миниэссе.

2. Жанровые особенности миниатюр Ю. Бондарева и В. Астафьева, .1 Своеобразие «Мгновений» Ю. Бондарева

Жанр прозаической миниатюры в творчестве Ю. Бондарева занимает особое место. В начале своей писательской деятельности он полагал, что его судьба в литературе — это лирико-пейзажная зарисовка, психологическая новелла, и хотя за рассказами последовали повести и романы, Ю. Бондарев никогда не переставал писать в жанре малой прозы. Время от времени в периодической печати (в газете «Советская Россия», в журналах «Знамя», «Новый мир», «Огонек», «Дружба народов», «Наш современник») появлялись рассказы, литературная публицистика и совсем короткие новеллы, которые вначале сопровождались подзаголовком «Страницы из записной книжки». В 1977 году вышел отдельный сборник, названный «Мгновения», который несколько раз переиздавался, включая в себя все новые миниатюры, и в настоящее время Ю. Бондарев продолжает публиковать в периодической печати все новые и новые «мгновения».

В итоге получились довольно своеобразные книги, трудно поддающиеся однозначному жанровому определению. В них входят определившие названия миниатюры, рассказы (в том числе и ранние) «Простите нас!», «Игра», «Поздним вечером», «Река», «Скворцов», а также некоторые литературно-публицистические и литературно-критические выступления небольшого объема, фрагменты интервью. Именно миниатюры насторожили многих критиков и читателей. В литературных кругах даже высказывалось мнение, что столь маленькие по объему произведения лишь некие заготовки, оставшиеся за бортом его «толстых» книг, или раздавались благожелательные упреки «в излишней щедрости», так как многие «мгновения» могли бы войти частями в состав романа. То есть совершенно упускалось из вида, что дело здесь в различии жанров и форм.

Большую часть «Мгновений» составляют миниатюры, но даже самые короткие из них, по своей сути и форме вполне завершенные и самостоятельные произведения. На этом настаивает сам автор, не раз подчеркивая, что «Мгновения» — не дневниковые записи, «не страницы из записной книжки (хотя часть их и печаталась под таким названием), не зарисовки к будущей книге, не «конспекты романов» (как сказал мне один критик), а совершенно самостоятельные вещи» (5, 290).

По признанию Ю. Бондарева, этот жанр дисциплинирует мышление, требует особой строгости в отборе материала, жесткой меры в наполнении этого материала, его художественном исполнении, и, несмотря на небольшой объем, иная миниатюра живет в сознании «как целый роман». А все миниатюры вместе — это нечто большее, чем роман. Во вступлении к одной из публикаций «Мгновений» Ю. Бондарев писал: «Всякая книга начинается гораздо раньше, чем написана первая строка. Много лет назад я задумал написать не повесть, не роман, не хронику, а книгу — мозаику человеческой жизни, в которой пойманные мгновения бытия предельно обобщали, обостряли бы ощущения людей, заставляя их задумываться о самих себе. Мне казалось, что это можно сделать, призвав в сообщники безжалостную краткость, настроение, четкость сюжета, а главное — слитое двоевластие мысли и чувства» (12, 263).

Таким образом, мы видим, что жанр миниатюры Ю. Бондаревым был выбран не случайно. Эта форма позволяет «наиболее лично и искренне» сказать нечто важное для автора. Дает возможность «для создания своей концепции окружающего мира, охвата многообразия примет и черт времени и, в конечном счете, для выражения своего отношения к нашему современнику» (12, 260).

В критике уже немало говорилось об отчетливо выраженном личностном начале «Мгновений», искренней лирической взволнованности чувств, особенной исповедальной интонации многих миниатюр — все это действительно в миниатюрах Ю. Бондарева есть, лиризм повествования является отличительной особенностью миниатюры как жанра, главное, что выделяет «Мгновения» — обостренный интерес к философско — этическим, так называемым, вечным проблемам. Предельно краткие, конкретные зарисовки, обостряя ощущения людей, заставляют не только сочувствовать, сопереживать происходящему, но и о многом задумываться. Можно с полным основанием присоединиться к высказанному В. Коробовым мнению о «Мгновениях»: «И напряженнейшие нравственные чувства-искания, и высокий трагизм, и глубокая философская проблематика многих мгновения… несомненны, существенны и глобальны… Главное же, что, читая эти мгновения, задумываешься несуетно над вечными вопросами бытия, чувствуешь себя все более ответственным за судьбу близких и далеких, ответственным за мир и за все, что в этом мире происходит» (15, 224).

Как отмечает Ю. Идашкин, философское направление в русской советской прозе, которое ранее было связано в основном с именем Леонова, ныне все чаще связывают с именем Ю. Бондарева. Мыслительную, нравственно-философскую направленность его последних произведений отмечают все исследователи. « Я думаю, — пишет Ю. Бондарев, — что в наш век произведения, навеянные только лирическим настроением художника и рассчитанные лишь на то, чтобы вызвать ответное настроение у читателя, остающееся лишь в пределах эмоциональной описательности, не могут претендовать, на глубокое художественное познание правды времени. Это познание многослойно там, где повествовательный элемент сливается с мыслительным и где диктат образа и диктат мысли вступают во взаимовыгодный симбиоз, образуя единовластие… Сейчас все больший интерес вызывают те произведения, в которых не только «биография событий», но и «биография мыслей» (12, 252).

По этому поводу Е. Горбунова замечает, что хотя общая тенденция развития литературы отмечена точно, несколько излишняя категоричность в разделении образа и интеллекта может вызвать спор. Скорее всего будущее в искусстве принадлежит диалектически подвижному единству образно-пластического («рисующего») изображения с интеллектуальностью и аналитичностью. Сказанное подтверждает как история мировой литературы, так и творчество самого Ю. Бондарева, всегда современное, затрагивающее актуальные проблемы общественной жизни, порой дискуссионно заостренное, не избегающее прямой публицистичности и одновременно живописное, лирически насыщенное (11, 423).

Убежденно и целеустремленно Ю. Бондарев создает то, что он в различных выступлениях все чаще называет новым видом романа — «нравственно-философского с изобразительно-мыслительной тканью», видя его корневую систему в творчестве Гете и Л. Н. Толстого. ( 12, 263).

В этом отношении особенно выделяются последние романы Ю. Бондарева «Берег», «Выбор», «Игра», «Искушение». В них сталкиваются в открытой полемике различные нравственно-философских позиции, идеи, что вызывает отклик не только мыслительный, но и эмоциональный., а сцены и эпизоды событийного характера органично включены в непрерывно развивающийся мыслительный ряд. Интересным примером творческих поисков Ю. Бондарева является и такая неожиданная для большинства читателей и специалистов книга, как «Мгновения». Романы, названные выше и «Мгновения» объединяют «и обостренный интерес к философско-этической проблематике, и углубленная ассоциативность, и более тонкий художественный инструментарий для исследования самых сокровенных, самых интимных сфер внутреннего мира человека» (12, 264).

Мы разделили все миниатюры (разумеется, это деление очень условно) на три основные группы по родо-стилевому фактору:

  • лирические миниатюры (лирическая проза);
  • миниатюры — лирико-публицистические зарисовки;
  • фабульные миниатюры (эпическое повествование).

1.Лирические миниатюры

Лирические миниатюры, составляющие примерно треть «Мгновений», представляют собой бессюжетное, ассоциативное повествование, в котором автор предоставляет читателям мозаику настроений и ощущений, вызванных странными сновидениями, нечаянно услышанным криком в ночи или нахлынувшими воспоминаниями. Как и в любом лирическом произведении, в этих миниатюрах главным становится не изображение объекта, а выявление ассоциаций (мыслей, воспоминаний, ощущений), вызванных этим, реально существующим объектом, на первый план выходят тончайшие переломы и переливы душевного состояния лирического героя. (В связи с неразработанностью терминологии, здесь и далее мы употребляем термин лирический герой, как объединяющий точку зрения субъекта повествования, организующего эпическое изображение, и субъекта, организующего лирическое восприятие изображаемого.)

Объективный мир входит в повествование лишь как повод для переживания или как его своеобразный оттиск. Так в миниатюре «Париж, воскресенье» (назовем еще «Венеция», «Вечером», «Город Арнхем, 100 км. от Амстердама») большую часть повествовательного пространства занимает пейзаж, но пейзаж особого рода. Автор не столько описывает город, стремясь создать определенную зрительную картину, сколько перечисляет его отдельные черты: «…на Больших Бульварах сочно зеленели платаны…шумная толпа обтекала, окружала какую-то испанского вида женщину, с резко подведенными глазами, гадающую по линиям ладони наглолицему подростку, в этой же толпе смеялись, что-то советовали, а возле огромных реклам кинотеатра «Парамоунт» продавали жареные каштаны…, а вокруг жаркое сверкание машин, гарь выхлопных газов, газетные киоски…, маленький птичий рынок, веселый, яркий, как-то по-детски шумный…, везде солнечные косяки меж платанов…, веселый щебет птиц, воркование голубей…» и т. д. — как в калейдоскопе мелькают мгновенные фотографии, «снятые» на улицах большого города. (7) Эти по-летнему яркие, зачастую контрастные и неожиданные детали рождаю настроение, передают «чистую неизбывность молодости, милую пестроту жизни многомиллионного города», в котором все торопится жить.

Именно сама эта атмосфера шумного молодого задора «до сладкой боли» напоминает лирическому герою собственную молодость. Неожиданно он вспоминает заросшие липами замоскворецкие переулки, так непохожие на Париж, возню голубей в нагульниках, чириканье воробьев в сараях, неповторимо приятно пахнущих березовыми дровами, жареной коноплей и перьями — запахами детства.

Вообще воспоминания, а в особенности воспоминания о детстве, занимают в «Мгновениях» значительное место. Во многих миниатюрах лирический герой пытается вспомнить, воскресить смутные образы, чувства, ощущения детской поры. Поводом, толчком для таких воспоминаний может стать знакомый с детства запах («Утро»), или мимолетное, внезапно повторившееся, особое настроение («Звездные часы детства», «Звезда детства»), или неуловимо знакомое сочетание света и тени, обстановки в доме («В Коломне», «Вечером»), или повторившаяся через много лет жизненная ситуация («Две грозы»).

Читатель этих миниатюр вместе с лирическим героем вспоминает «впечатления из самого дальнего прошедшего, где, по словам Толстого, сновидение сливается с действительностью» (5, 420).

Для таких миниатюр характерен разомкнутый хронотоп, в котором время двумерно, лирический герой, находясь в реальном, объективном времени, погружается в воспоминания о своем детстве (субъективное время), но оценивает его с позиций взрослого человека. Очень интересна в этом отношении миниатюра «Степь». (5, 421-423)

В этой миниатюре лирический герой пытается вспомнить «первые свои прикосновения к миру», при чем вспомнить не только и не столько события произошедшие в детстве, не людей когда-то его окружавших, а свои чувства, эмоции, свое детское мировосприятие, отношение к жизни, к родителям…, вспомнить с надеждой, что это может возвратить его «в наивную пору счастливых удивлений, смутного восторга и первой любви».

Три эпизода из далекого прошлого, которых никто из близких не помнит, три «осколочка полуяви, полусна» составляют композиционный центр миниатюры. Что это, спрашивает себя лирический герой, — сон, воображение, сместившее во времени событие, или толчок крови прапрадедов? «Откуда эта поражающая реальность образов, красок, звуков, запахов? Почему так отчетливо видятся сочные, тяжелые от росы травы, высокий берег реки, на котором расположилась стоянка, какие-то, по-видимому, очень близкие люди?» (5, 421).

Но как бы то ни было, вспоминая эти, возможно никогда не бывшие, времена, лирический герой испытывает «непередаваемо покойное, подхватывающее… мягкими объятиями счастье…, неизбывную радость перед непонятным сладостным миром». Это ощущение счастья дарит природа.

Проза Ю. Бондарева всегда была не безразлична к живописи, но на небольшом повествовательном пространстве миниатюр это особенно заметно, почти физически ощутимо, достаточно вспомнить миниатюры «Древний звук», «Особые ощущения», «То была неповторимая эра», «В закатный час середина августа». Вот что вспоминает лирический герой миниатюры «Степь», которую мы рассматривали выше: «…все мы смотрим, как очарованные, на чудовищно огромный малиновый, поднявшийся из травы на том берегу шар солнца, такой неправдоподобно близкий, такой искрящийся в глаза брызгами лучей, весь отраженный на середине розовой неподвижности воды, что мы в счастливом безмолвии, в затаенной ритуальной радости ожидания сливаемся с его утренним теплом, уже ощутимым нами на овлажненном росой берегу безымянной степной реки»; «Среди темноты я лежал на арбе в душистом сене, таком пряном, медово-сладком, что кружилась голова и вместе кружилось над головой черное звездное небо, устрашающе далекое, огромно-бесконечное, какое бывает только в ночной степи, и перед моими глазами колюче мерцали, шевелились, горели, тайнодейственно перестраивались созвездия, в высотах сияющим белым дымом тек, двумя потоками расходился Млечный Путь, что-то происходило, совершалось там, в темных небесных глубинах, пугающее, счастливое, непонятное…».

Какой яркий, одухотворенный пейзаж. Здесь не только картины восхода солнца, ночного звездного неба, тут еще и настроение, состояние, душевный пейзаж открывшего, увидевшего все это и прозревшего за красками нечто большее, чем только свет и цвет. Именно это настроение, ощущение «единения, слития с небом, того немого восторга перед всем сущим, что испытал тогда в детстве» и больше не испытывал никогда, мечтает вернуть лирический герой этой миниатюры. Нечто подобное мы наблюдаем и в других миниатюрах, воссоздающих детство и детские воспоминания.

Таким образом, в лирических миниатюрах Ю. Бондарева, в зависимости от конкретной художественной задачи субъект повествования по-разному организует пространственно-временной мир произведения. Основным стилевым приемом становится выявление нового субъекта повествования, который вносит иную атмосферу, идею, представления. Взаимодействие двух художественных миров на одном текстовом пространстве не только определяет творческую индивидуальность писателя, но и способствует выражению авторской идеи.

.Миниатюры — лирико-публицистические зарисовки

Примерно треть миниатюр, опубликованных в отдельных сборниках, составляют произведения, в которых на первый план выходят размышления автора. Объектом пристального внимания в них становится литература и искусство, пути их развития, реализм и модернизм, некоторые философские и этические категории, поэтому нередко случается, что прозаик на какое-то время отдает первенство публицисту, однако, большей частью, размышления автора не утрачивают своей лирической окрашенности. О чем бы не шла речь в этих миниатюрах, главенствующая роль принадлежит личности автора. Ю. Бондарев не заботится о том, чтобы его размышления были логично построены, облечены в бесспорные, академические формулы, он во всем остается самим собою, со своим кругом идей и особенностями мироощущения, нравственно-этическими убеждениями, пристрастиями и антипатиями. Эти миниатюры — своеобразные приглашения к несуетному размышлению о мире, человеке, литературе и искусстве.

Многие миниатюры (назовем «Стандарт», «Оружие», «Balistes Capriscus», «Таина», «Красота», «Инстинкт») посвящены размышлениям о том, что есть красота. Именно красоту Ю. Бондарев считает логикой и жизни, и литературы, инструментом воздействия на человеческие души и конечной целью искусства. Так в миниатюре «Красота» автор размышляет о связи объективной красоты мира и человека. Если бы исчез человек, исчезла бы красота, ибо красота не может познать самое себя, «красоте необходимо зеркало, нужен мудрый ценитель, добрый или восхищенный созерцатель» (6, 96).

Ценность человеческой жизни заключается в том, что личность является отражением и хранителем красоты природы, а красота, по мнению автора, дает человеку ощущение жизни, любви, надежды, мнимой веры в бессмертие, так как прекрасное вызывает желание жить.

Своеобразный поворот этой темы мы встречаем в миниатюре «Инстинкт». Окружающий мир, природа — это красота, прекрасны звери, птицы, растения, прекрасен сам человек. Но среди людей так часто встречаются «лица злые, жадные, завистливые, для которых совершенно безразлична жизнь ближних своих и которые совершенно равнодушны ко всему, кроме хватательного и жевательного инстинкта» (6, 98).

А жизнь лебедей, жизнь самой красоты и изящества состоит лишь в том, чтобы насытить изящную по форме плоть, и все царство зверей и птиц начинает казаться только грызущим, охотящимся, убивающим. Что это? Несовершенство мира, «в котором высочайшая красота живет нераздельно с низменностью инстинктов и отвратительных убийств ради продолжения жизни» (6, 98).

Вопрос, на который есть множество мудрых ответов, и нет одного — главного.

Очередной парадокс мы встречаем в миниатюре «Оружие». Во все времена люди ценили оружие, богато украшали его, любовались им. «Чужая, томящая красота» офицерских парабеллумов призывает «к власти над другим человеком, к угрозе и подавлению», браунинги и маленькие вальтеры сияют «женственной нежностью», в их легких и прохладных крошечных пульках — «ласковая смертельная красота», а сколько человеческого таланта было вложено, чтобы сконструировать столь гармоничный, совершенный по форме немецкий шмайссер! «Почему же, — снова и снова спрашивает автор себя и читателя, — почему люди, подверженные, как и все на земле, ранней или поздней смерти, делали и делают оружие красивым, даже изящным, подобным предмету искусства? Есть ли какой-нибудь смысл в том, что железная красота убивает самую высшую красоту творения — человеческую жизнь?» (6, 40).

Еще один вопрос, на который сложно, а может и невозможно найти ответ.

В лирико-публицистических миниатюрах Ю. Бондарева автор- повествователь полностью слит с субъектом, организующим текст, а объект является принадлежащим тому и другому. Изображение объективного мира встречается достаточно редко и выполняет вспомогательную функцию (в лирико-публицистических миниатюрах используется минимум художественных средств), пейзажи, описание каких-либо деталей окружающего мира или бытовой сцены являются либо иллюстрацией определенного логического построения, либо поводом, толчком для размышлений. Сюжетное развитие в этих миниатюрах отсутствует, оно заменено движением мысли, но это движение обрывочно, по форме эти миниатюры напоминают эссе, но вместо развернутого логического построения здесь представлены лишь его частички: сам повод, неожиданный поворот мысли, или только вывод.

Таким образом, все миниатюры этой группы объединяет стремление автора осмыслить окружающий мир, людей, себя в этом мире. Автор не претендует на знание истины, его основная цель — заставить читателя задуматься о своей жизни, о жизни человеческой вообще.

.Фабульные миниатюры.

В эту группу мы объединили миниатюры, в которых более ярко, чем в других произведениях проявились эпические черты повествования. Многие миниатюры (назовем «Бегство», «Взгляд», «О медведе», «Вдова», «В тайге», «Перед зеркалом», «Охотник и рыбак» и др.) внешне похожи на рассказы, в них в достаточной мере выражена фабула, есть элементы характерологии действующих лиц, однако, центр тяжести в этих произведениях перемещен «в сферу эмоционально-мыслительной активности читателя, что делает более емкой кажущуюся ограниченной фабульную ситуацию» (11, 408).

В миниатюре «Вдова» рассказчик описывает, как выйдя из банкетного зала, где «нетрезвый шум уже заглушал слова пышных приветствий», в пустынный коридор он увидел «сухощавую женскую фигуру, всю в траурно-черном, даже черные перчатки натянуты были до тонких локтей». Странная черная шляпа, почти закрывшая ее «сухонькое бледное лицо со стеклянным взглядом», слабые руки, прозрачные застывшие глаза…

Эта женщина показалась ему грозным знаком среди звуков веселья, мрамора и богатых хрустальных люстр… Вдова крупного ученого, бывшего основателя и директора института, место которого «занял другой ученый, менее известный, но более удачливый, более решительный, чей пятидесятилетний юбилей институт торжественно отмечал сегодня», — какую боль пережила она в банкетном зале, кем-то приглашенная, никому не нужная, забытая, как и ее муж, и совсем невыносимо рассказчику чувствовать, что она сейчас уйдет «в прежнее непоправимое одиночество»…

Нравственный эффект достигается в этой миниатюре «внесобытийным способом». Достижению желаемого результата (непосредственное воздействие на чувства читателя) способствует специфическая разработка фабулы, поэтика контраста и драматического слома, определяющие в этой и других миниатюрах главенствующую роль психологического состояния рассказчика, повествователя или гроя, а не внешней интриги с ее каноническими этапами развития.

Друг рассказчика инженер из миниатюры «Отчаяние» оказался свидетелем ужасной сцены — мальчик во дворе поймал голубя и ножницами отрезал ему лапки. Инженер бросился к нему, и мальчик ответил испуганно и тихо: «Он не может летать без ног». Инженер повел его к родителям, в квартире был один отец, который скрипнул протезом, нетвердо подымаясь из-за стола. Он выслушал инженера и ударил кулаком по столу. «- Чего ты пришел? — крикнул он с отчаянием нетрезвого человека, падавшего в бездну. — Он у тебя, что ли, ноги отрезал?»

Сюжет, как мы видим, не внешний, а внутренний, «развертывающийся по своим особым законом не столько в фабульном движении, сколько в измерениях, расположенных как бы над фабулой и вне ее прямых событий» (11, 418).

Ощущение причастности чужому горю, отчаянию, страдание от боли, причиненной слабому существу, так же как беспощадность стыда и нравственного самообличения в миниатюре совпадает с кульминацией сюжета и разрешением конфликта. Разрешением, заключенным не в поступке, меняющем исходную ситуацию (такого поступка в сюжетах миниатюр нет), а в том духовном потрясении и прозрении читателя.

Создать, уловить, показать в нескольких абзацах, на считанных страницах обобщенный характер, тип человека, диалектику души, самое существенное и нередко потайное в нем — тоже входит в задачу писателя и явственнее всего проступает в «чужих» мгновениях, в монологах и диалогах, как бы подчеркнуто записанных от лица говорящих. Таких миниатюр большое количество, это «Женщина с зонтиком», «Чутье», «Характер», «Строгость», «Подруги», «У табачного киоска», «Реставратор». Ни в одной из этих миниатюр нет акцента, авторского подталкивания читателя к определенному выводу. Многочисленные, непохожие друг на друга собеседники выявляют себя сами. Так же как и в сатирических миниатюрах «Тост», «Разговорчивый», «Защитник справедливости». «Погружая своего читателя в стихию художественного самодвижения, писатель побуждает его самостоятельно восполнять и додумывать невысказанную (сознательно невысказанную) «мораль», активно приобщая к раскрытию сущности художественной идеи, сплошь и рядом таящейся не в прямом тексте, а в подтексте, в крупно высветленной детали, черте лица или поведении персонажа» (11, 408)

Таким образом, все миниатюры этой группы рассчитаны на «эмоционально-мыслительную активность» читателя. Многие мгновения вызывают вполне конкретное чувства, которое со времен древнегреческих трагедий называется «катарсис» и переводится приблизительно как «очищение».

Рассмотрев эти группы произведений, мы можем сделать вывод, что миниатюры, так же как и рассказы, литературно-критические эссе, включенные в состав «Мгновений», органично входят в эстетическую систему Ю. Бондарева, его художественный мир, открывая с разных сторон его писательское мировоззрение. Поражает тематическое и идейное разнообразие этих миниатюр, в них, действительно, раскрывается вся жизнь человека, сотканная из множества значительных и не очень значительных мгновений.

2.2 Художественные особенности «Затесей» В. Астафьева

В предисловии к очередному изданию своей книги «Затеси» В. Астафьев пишет: «… в любом возрасте у человека, тем более у творческого, есть желание запомнить и рассказать доверительно, в узком кругу, увиденное, поразившее воображение, интересные факты из жизни, истории или явлений природы, дорожные впечатления, мимолетные разговоры, просто поделиться интересной мыслью, мелькнувшей или застрявшей в голове…» (3, 130).

Именно желание высказаться, поделиться опытом побуждает писателя искать все новые пути к собеседнику, а с помощью коротких «записей-миниатюр» «можно скорее «настичь» бегущего, занятого работой, затурканного бытом современного читателя» (3, 132)

Миниатюры В. Астафьева появились одними из первых, сначала в периодических изданиях в 60-е гг., а в 1972 году был издан сборник рассказов и миниатюр «Затеси», который далее неоднократно переиздавался, включая в себя все новые миниатюры. Своеобразное, «нетургеневское» название (на тургеневские «Стихотворения в прозе» ссылается сам автор в развернутом предисловии) призвано обозначить основную идею написания этой книги. В предисловии В. Астафьев вспоминает, что прежде самой книги появилось ее название: затесь — это стес, метка, сделанная на дереве, чтобы обозначить дорогу, а однажды в детстве эти затеси спасли ему жизнь, вывели из тайги к реке, так и отдельные произведения из книги — зацепки для памяти, своеобразные меты, чтобы определить и сверить свой жизненный путь.

Жизнь каждого человека, по мнению В. Астафьева, должна быть наполнена стремлением «мыслить и страдать» и, страдая, открывать такие вроде бы рядом лежащие, будничные, но наполненные высочайшим смыслом истины: «Все и все, кого любим мы, есть наша мука»…(4, 131) Поэтому «Затеси» среди прочих книг выделяются открытостью счета. Это «фотографии» минут горя, восхищения, страдания, духовного прозрения, «хоровод» остановленных мгновений, «когда еще не вошла муза, а только-только ударилось сердце». В. Кожинов в разговоре о «Затесях» назвал это качество «напряженным внутренним лиризмом» и отметил в миниатюрах В. Астафьева «особенное качество эстетической правды, в силу которого она, эта правда, была в большой русской литературе необходимым условием красоты и добра» (3, 37).

В отдельности все миниатюры из сборника — совершенно самостоятельные и завершенные произведения, но будучи объединенными по несколько миниатюр в циклы («Падение листа», «Видение», «Вздох», «Игра», «Древнее, вечное», «Рукою согретый хлеб») и за тем в книгу, они обретают новое звучание. Их идейно-тематическое и художественное разнообразие становится принципиальной чертой, создающей эффект мозаичной объемности, всеохватности взгляда на мир. В «Затесях» есть все: размышления о жизни и смерти, о смысле бытия и его конечности, о прошлом, настоящем и далеком будущем огромной страны, но больше всего волнует автора человек, именно его прошлое и будущее, его душа, его нравственные устои. Причем человек рассматривается через взаимоотношения «человек и земля», «человек и природа».

Слово «земля» для В. Астафьева (так же как и для других авторов «деревенской прозы») символ долгой исторической жизни народа, символ бессмертия, символ материнства и плодородия, вечный источник жизни, дающий человеку хлеб. Возделанная земля кормит человека, и это обязывает его к бережному отношению к ней, как к единственному источнику его существования. Понятие «земля» охватывает так же комплекс идей, чувств и представлений, связанных с понятиями «дом», «мать», «семья», со всем, что принято называть «малой родиной». Таким образом, земля — основа духовного, нравственного самоутверждения человека, соотнесения «я и Родина», «моя судьба и судьба Родины», первооснова духовной национальной культуры. Единство с природой, по В. Астафьеву, предполагает народную (традиционную) точку зрения на добро и зло, народные представления о прекрасном и безобразном, о красоте и правде. С этих позиций и осуществляется оценка человека в его отношениях с окружающим миром. Неуважение к земледельческому труду, разрушение естественных и гармонических связей, сложившихся в условиях этого труда между человеком и природой, влечет за собой невосполнимые духовные потери для общества, поэтому отношение к природе (а значит и к своему дому, своей семье, большой и малой Родине) — показатель духовности и самый существенный критерий нравственной оценки героев (20, 45-87).

Такой подход к изображению человека и природы реализуется в миниатюрах по-разному: через взволнованные лирические монологи, бытовые зарисовки, тонкое изображение явлений природы, публицистические размышления, что определяет разнообразие в построении миниатюр. В целом, среди миниатюр В. Астафьева выделяются те же три группы, что и в миниатюрах Ю. Бондарева, это лирические миниатюры, миниатюры — лирико-публицистические зарисовки и миниатюры, в основе которых конкретно-предметное изображение.

. Лирические миниатюры

Большая часть миниатюр В. Астафьева («Хлебозары», «Лунный блик», «Хрустальный звон», «Дождик», «Марьины коренья», «Зеленые звезды» и тд.) довольно четко вписывается в традиционную структурно-жанровую модель стихотворений в прозе, созданную И. Тургеневым и развитую в первую очередь И. Буниным. Это проявляется в господстве лирического начала и соответствующего ему типа повествования от первого лица, в последовательном использовании соразмерных, небольших по объему строф. Эти миниатюры представляют собой бессюжетное, лирически свободное живописание настроений, ощущений, непосредственных впечатлений героя.

Так в миниатюре «Голос из-за моря» (3, 194)герой вспоминает как жил на юге у старого друга и слушал радио, наверное, турецкое, а может, и арабское… «Был тих голос женщины, говорившей за морем; тихая грусть доносилась до меня и была мне понятна, хотя я не знал слов чужого языка. Потом, тоже тихая, словно бы бесконечная, звучала музыка, жаловалась, ныла всю ночь… Чья-то боль становилась моей болью, и чья-то печаль — моей печалью». Завершается миниатюра коротким заключением, выводящим этот «частный» случай на иной, общечеловеческий уровень: «В такие минуты совсем явственно появляется сознание, что все люди едины в этом поднебесном мире». Подобны по построению миниатюры «Печаль веков», «Домский собор», «Раньше здесь звонил колокол», «Ужас» и др., только некоторые из них состоят из одного абзаца-строфы, как в приведенном выше примере, что подчеркивает целостность, моментальность, нечленимость образа (впечатления, воспоминания, ощущения), а в других на одной-двух страницах представлены тончайшие изменения, «переломы и переливы» душевного состояния героя (что так же подчеркивается строфикой).

К числу последних относится миниатюра «Есенина поют» (3, 294).

Она особенно музыкальна, несмотря на публицистические вкрапления, тональность и ритм миниатюры задают есенинские строчки: «Над окошком месяц. Под окошком ветер. Облетевший тополь серебрист и светел…». И далее описывается восприятие героем миниатюры этих строк, которому хочется покаяться перед всем миром и «выреветь всю горечь, какая есть в сердце», а поводов для такой тоски хоть отбавляй. Нет во дворе месяца, ни единого голоса на селе не слышно, в опустевшей деревне живут две старухи — «кричи людей зимней порой — не докличешься». Герой миниатюры описывает их жизнь («двадцать шесть ей было, троих детей имела….»), встречи с их детьми («Я спросил у парня: «Сколько зарабатываешь?»…-»Помогаешь ли матери-то» — «А че ей помогать-то….»), разоренную и брошенную деревню («Лошадь вон старая, единственная на три полупустых села, без интереса ест траву. Пьяный пастух за околицей, по-черному лает заморенных телят…»).

Эти публицистические по своему стилю описания постоянно прерываются взволнованными лирическими монологами героя («Тьма за окошком, пустые села и пустая земля. Слушать здесь Есенина невыносимо…»), причитаниями («Нету его, сиротинки горемычной. Лишь душа светлая витает над Россией и тревожит, тревожит нас вечной грустью…») Между собой эти фрагменты связаны лишь ассоциативно («…вдвоем с матерью живут в деревне, где прежде было за сорок дворов… кричи людей зимней порой — не докличешься… «Дальний плач тальянки, голос одинокий…» отчего же это и почему так мало пели и поют у нас Есенина-то?»), при целостном прочтении эта миниатюра напоминает протяжную народную песню — плачь.

Довольно часто в лирических миниатюрах композиционным центром в повествовании становится пейзаж, его особая значительность и одухотворенность — отличительная черта произведений Астафьева. Каждое явление природы представляется как чудо, как что-то необыкновенное — но не по превосходству над другими, а по природе каждого, и Астафьев стремится описать каждый листик веточки, каждый колосок, каждое дуновение ветра. Так в миниатюре «Сережки» (3, 148) в мельчайших деталях описывается как «лаковая чернота сережек дрогнула, отеплилась багровым цветом, а ветви шоколадно заблестели и окропились бледными свечечными язычками набухших почек. Одна, другая треснет почка, обнажит спресованную в себе мякоть зелени и замрет, дожидая своего сроку, пропуская перед собой краткую накипь цвета — листу родиться надолго, на все лето, лист может и должен подождать». Некоторые миниатюры почти полностью представляют собой пейзажные зарисовки («Хлебозары», «Сильный колос», «Лунный блик», «Хрустальный звон»), но и в них присутствует обобщенно-философское заключение автора («И было в этой ночной картине что-то похожее на жизнь, казалось, вот-вот поймешь, ухватишь смысл ее, разгадаешь и постигнешь вечную загадку бытия» — из миниатюры «Лунный блик» (3, 147).

Желание глубже постичь, по-человечески понять ее пугающие сложности и противоречия чувствуются в каждой миниатюре. Природа является действующим лицом большинства миниатюр. Астафьев соотносит природу с человеком, во многом она оказывается «чище», «благороднее» (в отличие от многих людей, птица не бросает своих птенцов), но он не отрицает ее слепоты, стихийной жестокости (лесное зверье борется за выживание, человеку, оказавшемуся один на один с тайгой, природа покажется не матерью, а мачехой).

В целом, миниатюрам Астафьева присущи две особенности восприятия и изображения человека и природы: идущее от народно-поэтической традиции очеловечивание природы («Я склоняюсь к древнему полю, вдыхающему пламя безмолвных зарниц. Мне чудится, что я слышу, как шепчутся с землею колосья. И, кажется, я даже слышу, как зреют они. А небо, тревожась и мучаясь, бредит миром и хлебом» — из миниатюры «Хлебозары» (3, 138); и отражение природного в человеке («Вспоминая о весеннем острове, я думаю и о нас, людях. Ведь к каждому человеку рано или поздно приходит своя весна. В каком облике, в каком цвете — неважно. Главное, что она приходит» — из миниатюры «Весенний остров» (3, 152).

Поэтому, можно сделать вывод, что в лирических миниатюрах В. Астафьева природа «жива» только в присутствии человека, иначе некому оценить ее величие и красоту, но и герой не мыслим без всего, что его окружает, растворяясь в других людях, в природе, и в каждой детали повествования.

Многие критики отмечают в таких миниатюрах стирание грани между субъектом и объектом изображения, причем объектом по сути оказывается вся среда, и субъект тоже в роли объекта. (20) Такой подход к изображению человека и природы во многом определяет художественное своеобразие лирических миниатюр Астафьева, в них «лицо человека» и «лицо природы» предстают в зеркальной взаимоотраженности и взаимообусловленности, а отношения человека с природой рассматриваются как «образ брачных отношений» в едином процессе вечного сотворчества жизни (20, 46).

. Миниатюры с выраженной фабулой

Среди миниатюр В. Астафьева часто встречаются собственно прозаические, безусловно эпические произведения. Многие из них похожи на короткие рассказы («Ах ты, ноченька», «Земля просыпается», «Миленький ты мой», «Запоздалое спасибо», «Тура», «Постскриптум»), в других сюжет сжат и читателю приходится многое домысливать самому («Герань на снегу», «Положительный образ», «На кого беда падет», «Больше жизни», «Дед и внучка»).

В центре многих «развернутых» миниатюр — человек или незначительное на первый взгляд событие, причем само по себе, а не как толчок для другого. Например, в миниатюре «Ах ты, ноченька» (3, 160) описывается рыбалка в удивительно тихий вечер, быстро и незаметно переходящий в ночь, поздний ужин возле костра, а самое главное — трепетное чувство единения с природой, «ах ты, душа рыбацкая, неугомонная и вечно молодая! Сколько запахов впитала ты в себя, сколько радостей пережила ты, сколько прекрасного, недоступного другим, влилось в тебя вместе с этими ночами, вместе с теми вон далекими, дружески подмигивающими тебе звездами!». Для героя важен и ценен именно этот вечер, который больше никогда не повторится, хотя будут и другие волшебные минуты.

Фабула может быть и более развернута, как например, в миниатюре «Герань на снегу» (3, 156): в бараке бушевал пьяный мужик, вдруг увидел герань на подоконнике (которая с трудом выросла и, наконец, расцвела), выбросил ее в окно на снег и успокоился. На утро ее цветок показался ему каплей крови, тяжело замер он возле окна, но подумал, что ей там лучше, бараком ее не душит. Пришла весна, гераньку смыло в овраг, принялась он там расти, но ее съела коза, снова она набралась сил, но завалило ее землей, и геранька расти больше не смогла. А вместо цветка на подоконнике растет помидор, мужик по-прежнему пьет, но помидор не трогает, хотя по-прежнему ищет, чего бы выбросить. Вот и вся ситуация, автор предоставляет читателю оценить своих «героев», домыслить, что чувствовал мужик, и почему геранька все росла…

Но если в этой миниатюре интонация, эпитеты проявляют отношение автора к происходящему, то в других миниатюрах (от 2 до 10-15 строк) даже такая косвенная оценка автора отсутствует. Таковы миниатюры «Вопрос ребенка», «Мертвый таймень», «Экзотика», «Игра». К числу таких относится и миниатюра «Современный жених», приведем ее полностью:

«На свадьбе говорили: живите дружно, делите горести и радости пополам.

Радости и без жены хороши! — ответствовал современный жених» (346).

Здесь все зависит от читателя, кто-то не обратит на миниатюру внимания (ведь подобные «шутки» мы слышим в жизни очень часто), кто-то узнает себя и, может, задумается. Но таких миниатюр мало, в большинстве произведений точка зрения автора выражена вполне определенно, как своеобразная мораль. Так в миниатюре «Кровью залитая книжка» описывается реальный эпизод: человек продает свою инвалидную книжку, «самый горький и дорогой документ» для автора, «ведь нас мало осталось. Скоро и книжки, и инвалиды войны исчезнут… А этот людям в лицо тычет, на выпивку серебрушки вымогает кровью облитой книжкой. Стыдно-то как, господи!»

Некоторые критики (в частности Курбатов) считают, что такая сиюминутность наказания и благодарности таит в себе и опасную сторону. Рассказ, миниатюра используют не все человеческое восприятие, не полную его «мощность». Материал не поднимается до той степени обобщения, за которой читатель перестает быть наблюдателем чужой жизни, а всею болью разделяет ее. (17, 53) Однако другие подчеркивают, что такие нравоучения, назидания старшего поколения младшему — черта традиционной культуры и являются достоинством художественного стиля В. Астафьева. «Бесследно никакое злодейство не проходит» — такова принципиальная и художественно последовательно реализуемая авторская позиция.

Таким образом, можно сделать вывод, что в произведениях этой группы достаточно выражена фабула, есть элементы портретной характеристики героев, т. е. это эпические миниатюры, при этом в некоторых из них значительны публицистические элементы.

. Миниатюры эссеистического типа

Миниатюры, в которых на первый план выходят размышления автора составляют незначительную часть «Затесей» («Хвостик», «Костер возле речки», «Источник», «Записка», «Временное жилище»…).

Объектом пристального внимания в них обычно становится современная писателю действительность, а конкретно — никак не складывающиеся взаимоотношения природы и человека.

Такова миниатюра «Долбят гору», в ней описывается пригородная Базайская гора, стиснутая огородами, опутанная проводами, изуродованная дачами и карьерами. А когда-то на ней росли подснежники, и в этом теплом поднебесье хотелось жить любить и надеяться на лучшее… «Неужели вам мало места, люди? — не выдерживает автор. Неужели ради огородного участка нужно сносить леса, горы, всю святую красоту? Так ведь незаметно и себя под корень снесем». Таким образом в миниатюре сочетаются лирически окрашенные воспоминания и размышления автора, публицистически оформленные.

Сходна по построению и миниатюра «Хвостик» (3, 157), в ней очень тонко и проникновенно описывается маленький полуостров на Енисее. Когда-то на нем росли ольхи, вербы, черемухи, селились птицы…, но люди построили гидростанцию и высох полуостров. «Нынче сооружен здесь деревянный причал. Валом валят на эти берега дачники… расползаются они по затоптанному клочку земли, глядя на который, еще раз убеждаешься, что в смысле выделения мусора и нечистот никто сравниться с высшим существом не может — ни птица, ни зверь…». Настоящая боль за поруганную, изуродованную землю чувствуется в этой миниатюре, но и это еще, оказывается, не предел. Последней каплей становится совершенно жуткое зрелище, описанное с «публицистической жесткостью, лаконичностью и прямотой» (17): «…средь объедков и битого стекла, стоит узкая консервная баночка, а из нее торчит хвостик суслика, и скрюченные задние лапки. И не просто так стоит банка с наклейкой, на которой красуется слово «Мясо», на газете стоит, и не просто на газете, а на развороте ее, где крупно, во всю полосу нарисована художником шапка: «В защиту природы…», а ниже кровью зверушки написано слово «Отклик».

Обычный для Астафьева комментарий — назидание отсутствует, да он и не нужен в этой и других подобных миниатюрах.

Подобная, не столько экологическая, сколько нравственная проблема поставлена в миниатюре «Кладбище» (3, 183).

Подмытый обрывистый берег, в воде стоят сухие тополя с черными обломавшимися ветками — это разлилось «своедельное море». А под тополями, под водой кладбище. Когда разлилось это самодельное море, на дне забелело много костей, и рыба косяками стояла. Но рыбу местные жители не ловили и приезжим ловить не давали — греха боялись. Скоро упали засохшие тополя в воду, а невдалеке появилось новое кладбище, но деревья там не растут, даже ограды нет, пасутся там коровы и козы, да сладко спит пастух. «И рыбу начали ловить там, где упали тополя. Пока наезжие, незнающие люди ловят, но и местные жители скоро начнут. Уж очень здорово вечерами в парную погоду берет лещ на этом месте…»

В этой миниатюре В.Астафьев поднимает одну из самых болезненных тем, обозначенную понятием «память». Самое страшное для человека — потерять память, память о доме, родителях, предках, память о своей малой Родине. Но все больше людей забывают о своих «корнях», превращаются в равнодушных Иванов не помнящих родства.

Эта тема развивается во многих миниатюрах В. Астафьева, в том числе, в миниатюре «Записка». На вокзале брошена, «забыта» старая женщина, в кармане у нее записка: «На прокорм легка, хотя и объесть может. Но не зловредна». И автор горько жалеет, что «…отменена публичная порка. Для автора этой записки я сам нарубил бы виц и порол бы его, порол до крови, до визга, чтоб далеко и всем слышно было». Такие комментарии, как уже упоминалось выше, характерны для многих миниатюр. Назидательность — одна из особенностей авторского стиля Астафьева, автор стремится научить, заставить читателя задуматься о своей жизни.

Лирико-публицистическая миниатюра В. Астафьева — это скорее лирический рассказ-раздумье. В таких миниатюрах очень часто встречается описание пейзажей, лирические воспоминания, доля публицистических размышлений в них незначительна.

Таким образом, рассмотрев эти группы миниатюр, можно сделать вывод, что особенно волнуют автора взаимоотношения человека с природой. В гармонии с ней складывался национально-исторический уклад жизни, формировалась духовная культура народа. Это налагает на человека определенные нравственные обязательства перед природой. Именно такой подход к изображению человека и природы и определяет своеобразие миниатюр Астафьева, отсюда столь детальные одухотворенные описания пейзажей, внимание к экологическим, социальным проблемам, дидактическая направленность всех миниатюр.

Таким образом, в «Мгновениях» Ю. Бондарева и «Затесях» В. Астафьева можно выделить три основных типа миниатюр, связанных с преобладанием той или иной структурно-жанровой традиции (такое разделение прослеживается и в миниатюрах В. Крупина, Ф. Абрамова, В. Солоухина…):

  1. лирические миниатюры (своеобразные «стихотворения в прозе», фабула не выражена, возможны публицистические элементы);
  2. фабульные миниатюры (выражена фабула, но сюжет не столько внешний, сколько внутренний, важно изменение психологического состояния героев, на которое в тексте лишь указывается);
  3. эссеистические миниатюры (взаимодействие лиризма и публицистичности).

Но при этом все три вида миниатюр можно отнести к лирической прозе. Это связано с тем, что миниатюра не позволяет разворачивать значительный ряд событий, давать подробные характеристики действующим лицам, поэтому используется более обобщенный тип выражения — лирический, в котором большая смысловая нагрузка ложится на отдельное слово, ритм, тропику. Большое значение приобретает подтекст, а так же то особое настроение, которое рождается в процессе прочтения произведения.

То есть примерно одни и те же схемы построения прослеживаются в миниатюрах Ю. Бондарева и В. Астафьева, но «наполнение» этих схем различно. Так в «Мгновениях» можно отметить большую публицистичность, сгущенность и лаконичность, расчет на активное читательское сотворчество, на непосредственное эмоционально-мыслительное впечатление; «Затеси» более лиричны, афористичны, часто сложно разграничить миниатюру и рассказ, ярко выражена их дидактическая направленность.

3. Организация факультатива по литературе в 11 классе «Миниатюра в русской литературе второй половины ХХ века»

1 Факультатив как составная часть литературного образования школьников

.Задачи и специфика факультатива

Одним из важнейших средств нравственно-эстетического воспитания школьников являются уроки литературы. Цели литературного образования в школе можно определить следующим образом:

  • воспитание и формирование эстетического вкуса как условия приобщения к постижению художественной культуры;
  • воспитание гражданского и нравственного идеала как общечеловеческой ценности;

образовательные:

  • формирование и развитие умений творческого, т. е. эстетического чтения, приводящих к формированию читательской самостоятельности;
  • формирование и развитие умений грамотного и свободного владения устной и письменной речью.

Этим целям подчинены структура, содержание, методика курса литературы всех классов.

Факультативные занятия по литературе — одна из трех составных частей процесса литературного воспитания школьников, они взаимодействуют с основным курсом, с внеклассной работой и занимают промежуточное положение между ними.

До сих пор, однако, среди методистов и учителей-словесников нет единства во взглядах на цели и задачи факультативных занятий по литературе. Часто можно услышать мнение о том, что эти занятия не должны иметь учебный, научно-систематизированный характер, а должны приближаться к свободным чтениям, беседам кружкового (студийного, клубного) типа с необязательным, не зафиксированным программами содержанием и образовательними задачами, иметь как можно меньше общего с уроками литературы. Между тем, как показывает школьная практика, для углубленного изучения литературы в высшей степени актуальна и другая сторона проблемы — общность процессов литературного образования во всех его организационных формах, прежде всего, единство факультативных занятий с уроком литературы.

Общим для основного и факультативного курсов являются цели изучения литературы в школе, главные задачи литературного образования, воспитания и развития, сама структура учебного предмета. Можно с уверенностью сказать, что не существует каких-то особых методов и приемов факультативного обучения, так же как и форм организации учебного процесса, которые в тех или иных сочетаниях не применялись бы на уроках литературы, во внеклассной работе. Специфическими признаками факультативного изучения литературы являются:

  • свободный выбор учениками литературы как предмета изучения;
  • целенаправленное развитие литературных интересов и способностей учащихся на основе более глубокого толкования творчества писателей и литературного процесса;
  • усвоения дополнительных теоретико- и историко-литературных знаний;
  • развития устойчивых сложных умений, обеспечивающих адекватность, глубину и концептуальность художественного восприятия, анализа и оценки литературно-художественных фактов и явлений.

Здесь четко проявляется основное предназначение факультативов — совершенствование результатов изучения литературы по основной программе, прямые и обратные связи урока и факультатива, перенос знаний и умений учащихся в новую ситуацию, закрепление и углубление их на новом материале.

В отличие от внеклассной работы факультативы имеют строго образовательную направленность, предусматривают систему знаний, определенных учебной программой и т.д. Вместе с тем, на факультативах используются некоторые формы внеклассной работы — элементы игры и соревнования, приемы занимательности, викторины, выставки, литературные композиции, иная, более свободная, по сравнению с уроком, обстановка занятий.

.Организация факультатива в старших классах

Тот или иной факультативный курс выбирается учениками в начале года. (Обычно на выбор предлагается несколько факультативов по разным предметам и на различные темы).

Учебная группа формируется из 15 — 25 человек и сохраняется в течение всего изучения данного курса. Минимальное число часов, выделяемых на факультатив — 18, занятия ведутся по расписанию, один час в неделю или два часа в две недели, ведется журнал занятий. Работа участников факультативных занятий оценивается несколько по-иному, чем на уроках: пятибалльная система обычно не применяется, но признание подготовленного доклада или сообщения достойным того, чтобы повторить их в более широкой аудитории, одобрение и благодарность учителя и товарищей, удовлетворение самого ученика, радость самостоятельного, пусть скромного, открытия — все это побуждает думать, искать, выполнять относительно сложные задания.

Работая с относительно небольшим числом заинтересованных учеников, учитель в большей мере, чем на уроке, может осуществлять дифференцированный и индивидуальный подход, подбирать задания в зависимости от склонностей и способностей учеников. Факультативные занятия предполагают высокий уровень творческой самостоятельности школьников, так как интересы их в основном уже определились и способность к самостоятельной интеллектуальной деятельности стремительно возрастает. У большинства школьников заметно стремление завоевать внимание, уважение товарищей и взрослых. Факультативные занятия предоставляют для этого широкие возможности. В относительно небольшой группе каждый его член может принимать активное участие почти на каждом занятии, также действуют те стимулы, которые подчеркивают общественную ценность познавательного труда. Благодаря этому он приобретает существенное значение для воспитания трудолюбия и общественной активности школьников.

Стремление ученика изучить интересующий его вопрос необходимо поддерживать, поэтому в качестве темы для факультатива надо избирать не частный, а существенный для эстетического развития вопрос, который объединяет все занятия курса общей и содержательной мыслью. При этом характер проблемы необходимо соотнести с уровнем, возможностями читательского восприятия школьников, с кругом вопросов, в первую очередь их интересующих (2; 114).

Именно интерес стимулирует познавательную способность ученика. Он, в свою очередь, поддерживается постановкой проблемного вопроса. Лучше всего, если он будет заявлен в теме занятия. Обсуждение станет для ученика отправной точкой дальнейшего исследования, выяснения сущности проблемы. Исследовательский метод современная дидактика рассматривает как высший в системе методов. Но характер работы зависит не только от формулировки задания, сколько от подхода ученика к работе: он опирается на сведения, добытые наукой, пользуется некоторыми приемами научного анализа, чтобы решать новые для него задачи. В этой работе возможны свежие наблюдения, имеющие интерес и для науки: «художественное произведение неисчерпаемо, оно живет и меняется в сознании новых читательских поколений и никогда не может быть объяснено до конца. Но в условиях школы наиболее реально и общественно значимо то новое, что рождается в самом процессе увлеченного изучения литературы: творческая устремленность, читательская активность, научная пытливость школьников» (2 ,11).

В результате проведения факультатива у учеников формируются качества, помогающие изучению литературы на уроках и способствующие общению с искусством вне рамок школы (цитировано по Альбетковой Р. И.):

  • умение уловить основную эмоциональную тональность художественного текста и динамику авторских чувств;
  • умение оправдать содержанием литературного произведения смену эмоциональных мотивов в чтении;
  • умение видеть читаемое в воображении, представлять себе образы текста;
  • умение соединять образы, мысли, чувства, наполняющие текст, с собственным личным опытом, с пережитым в реальности;
  • умение правильно читать художественный текст;
  • умение соотнести характер чтения со стилем писателя;
  • умение выявить интерпретацию художественного текста, за интонациями услышать и понять концепцию прочитанного;

3. Формы учебного процесса на факультативных занятиях

Учебный процесс на факультативных занятиях включает в себя все основные виды учебных занятий в классе и некоторые формы внеклассной работы. Говоря об учебном процессе, мы подразумеваем под ним систему организации учебно-воспитательной деятельности, в основе которой лежит органическое единство и взаимосвязь преподавания и учения; учебный процесс направлен на достижение целей обучения и воспитания; он включает в себя все формы обязательных учебных занятий и внеклассной работы учащихся (10, 99).

К основным формам учебного процесса на факультативных занятиях обычно относят беседу, лекцию, практическое занятие и семинар. (При этом имеется в виду, что на факультативных занятиях применяются в основном те же методы обучения, что и в классной работе при изучении основного курса литературы).

Беседа требует для своего проведения значительного учебного времени, а при сравнительно небольшом составе факультативной группы (10-15 человек) открывается возможность участия в беседе большинства учеников, при этом создается обстановка непосредственности общения учителя и учеников. Беседа на факультативных занятиях имеет универсальный характер, она фрагментарно включается в лекцию, становится разновидностью практических и семинарских занятий. Применение в процессе беседы эвристического метода, проблемных заданий, организация поисковой деятельности учащихся повышает познавательную активность учащихся и эффективность обучения.

Лекция учителя служит введением и заключением к теме, содержит в себе новый, преимущественно обобщающий материал, в ней освещаются основополагающие теоретические и методологические проблемы, излагаются основы системы знаний по соответствующей теме. Восприятие лекции требует от учащихся устойчивого произвольного внимания. Готовность и умение слушать и конспектировать лекцию составляют предмет специальных обучающих воздействий со стороны учителя (в том числе в форме заданий по составлению плана, тезисов и конспекта лекции учителя и своей собственной).

Практические занятия имеют, как правило, тренировочный характер, они способствуют развитию сложных литературных умений учащихся на основе повторения и обобщения теоретико-литературных знаний; школьники выполняют много самостоятельных работ сравнительно небольшого объема и конкретного содержания, преимущественно в процессе самих занятий. Здесь обогащаются и совершенствуются принципы и методы анализа литературного произведения в целом и отдельных его сторон, приемы работы с художественным текстом, критическими статьями, научными текстами, мемуарами, развиваются библиографические навыки и умения.

Семинары — форма учебных занятий, представляющая наибольшую самостоятельность учащимся при работе над художественным текстом, научной и критической литературой; на семинарах создаются благоприятные условия для обмена мнениями, для дискуссии. Основными элементами семинарской работы являются рефераты, доклады учащихся, обсуждения докладов, развернутая беседа по отдельным проблемам, выдвинутым докладчиками или предложенным руководителем, вступительное и заключительное слово учителя по общим проблемам семинара. Кроме того, для семинара, диспута большое значение имеет такая форма обучения как консультация для всех слушателей факультатива и особенно для докладчиков.

Все формы учебного процесса на факультативных занятиях требуют постепенного, но интенсивного усиления доли самостоятельной работы учеников. Это влечет за собой индивидуализацию обучения и еще более поднимает руководящую роль учителя, потому что методическое обеспечение эффективной самостоятельной работы учеников нуждается в серьезной, продуманной подготовке со стороны учителя. Для беседы и диспута учитель готовит темы и вопросы, он разрабатывает задания и упражнения для практических работ, темы и планы семинаров. Однако недостаточно распределить темы между учащимися и дать им общие указания. Необходимо развивать индивидуальные умения школьников, а так же знакомить их с библиографией по теме. Так, например, приступая к изучению миниатюр отдельных авторов, на факультативе, разработанном нами, учитель в целях научно-библиографической информации должен провести визуальное знакомство учеников с различными изданиями миниатюр, научными исследованиями творчества этих писателей. Вступительную лекцию или беседу желательно предварить читательской анкетой, выявляющей круг чтения одиннадцатиклассников в области современной литературы, их литературные интересы и предпочтения, степень знакомства с текущей литературной периодикой. На основе анкетных данных учитель сможет дать основные ориентиры для знакомства с современной литературой и творчеством писателей, миниатюры которых будут далее изучаться, а также продемонстрировать ученикам современные литературные журналы, охарактеризует их, покажет издания типа «НЛО», «Книжное обозрение», «Знамя», «Литературная жизнь», «Вопросы литературы» и т.д.

Для того, чтобы ученики овладевали навыками самостоятельной работы с критическими и научными источниками, учитель проводит общую консультацию, на которой знакомит слушателей с элементами библиографической работы (каталоги, справочники, правила цитирования, ссылок и др.), демонстрирует рабочие материалы (самого учителя или учащихся прошлых лет): подборки литературы по вопросу, картотеки выписок, конспекты, тезисы и варианты доклада, сам доклад с подборкой цитат. Здесь же актуализируются и систематизируются знания учащихся об основных отличительных признаках аннотации, конспекта тезисов, доклада, реферата. Школьники знакомятся с основными требованиями к докладу (реферату): соответствие теме, глубокое ее раскрытие, наличие плана изложения (в том числе деления текста на части — главы, параграфы, абзацы); выделение главных мыслей, формулирование основных положений (желательно приложение тезисов), стилистически и грамматически правильное оформление текста, правильное оформление цитат и ссылок; приложение списка использованной художественной и критической литературы.

Учитель не может полностью полагаться на самостоятельность ученика при подготовке им первого сообщения, доклада, реферата, да и во второй — третий раз, если тема достаточно сложная, ученик нуждается в помощи учителя. Поэтому индивидуальные консультации имеют очень важное обучающее значение. На первой из них учитель помогает докладчику определить предмет и границы темы, рекомендует литературу (или дает ученику необходимые книги и указывает нужные фрагменты).

На второй консультации, после того, как ученик прочитал и законспектировал материал, учитель помогает выработать «концепцию» доклада, выделить круг проблем, составить план. На третьей консультации учитель знакомится с текстом доклада и выступает его редактором; эта консультация для опытных докладчиков уже необязательна.

На практических занятиях и семинарах возможно широкое использование групповой работы, при которой все участники занятий делятся на группы в 3-5 человек. Каждая группа получает задание, вместе готовит его, обсуждает результаты работы и выдвигает докладчика или распределяет сообщения по отдельным вопросам между собой; другие члены группы дополняют выступающих. Задания для групповой работы должны иметь проблемный характер, т.е. заключать в себе познавательное затруднение, побуждать к активному использованию знаний и умений, составлять основу для коллективной деятельности и обмена мнениями. Все группы могут получать одинаковые задания, и тогда возникают предпосылки дискуссии; или получать разные задания в рамках общей темы, и тогда каждая группа вносит свою долю информации в раскрытие этой темы. Учитель наблюдает работу групп, в случаях затруднений помогает выработать план их действий, при необходимости ставит наводящие вопросы, а после выступлений представителей групп делает заключения.

К групповой работе на факультативных занятиях мы относим также выполнение небольшими коллективами учащихся долговременных исследовательских (в учебном смысле) заданий, которые не могут быть выполнены на основе одной-двух обобщающих работ, а требуют отбора сведений из разных и многочисленных источников. По групповым заданиям проводится подготовка литературных композиций, обзоров текущей литературы и периодики, выставок, викторин, литературных бюллетеней и других подобных работ, которые затем демонстрируются на факультативных и классных занятиях, школьных вечерах и т.п.

Далее дадим краткую характеристику типичных заданий, используемых на факультативных занятиях (10, 8-9):

Работа с хронологической таблицей. От темы к теме повышается объем пояснений к датам, событиям, именам, названиям;

Выразительное чтение текста. При изучении драматических произведений вводится чтение по лицам, чтение с элементами инсценирования, режиссерской работы; при изучении прозаических жанров — литературный монтаж; в итоговые занятия по темам включаются выступления концертного характера, конкурсы на лучшего исполнителя;

Комментирование текста. Начинается с кратких сведений о времени и обстоятельствах создания произведения, затем, по мере углубления, перерастает в сообщение о творческой истории произведения;

Аналитическая беседа по тексту произведения. Сначала это выявление и осмысление отдельных деталей и компонентов произведения, далее — рассмотрение произведения в одном из возможных аспектов с расширением объема работы, выполняемой учениками, с привлечением черновых вариантов текста в конце занятий — анализ произведения, целиком подготовленный учащимися;

Сопоставление текстов. Преимущественно отдельных образов и мотивов, но с постепенным углублением анализа, с размышлениями о развитии художественного познания действительности о своеобразии стилей разных авторов;

Применение наглядных пособий, аудиовизуальной техники. К ним относятся диапроектор, магнитофон и др. С постепенным включением их в другие виды работы — заочные экскурсии, монтажи, отчетные концерты и т.п.

К основным видам работы присоединяются на разных этапах работы факультатива новые: Сообщения и доклады: в начале работы — небольшие сообщения о творческой истории произведения, краткая биография писателя, далее — аналитические доклады по конкретным вопросам);

Работа над критической и публицистической статьей (их чтение и обсуждение): сообщение, сравнение различных точек зрения.

Все эти задания выстраиваются как бы по спирали: основные виды работы повторяются, но их сложность возрастает. Их применение во многом зависит от содержания факультатива. Итак, факультативные занятия предполагают большую широту и вариативность материала, свободу проявления индивидуальных склонностей учащихся в выборе материала и форм занятий, простор для самостоятельной работы учеников и т.д. Это система занятий увлекательных, живых, творческих, но требующих не только обмена впечатлениями, который достаточен для беседы в кружке, но и углубленного изучения литературы. В целом же, факультативные занятия основываются на воспитании эстетического вкуса, пробуждении мысли, желания думать, анализировать, спорить. Выбранная нами тема факультатива по литературе в 11 классе «Миниатюра в русской литературе второй половины ХХ века» вмещает в себя сведения по теории и истории литературы. Обобщение, систематизация и применение на практике полученных знаний способствует развитию полученных раньше и вновь сформированных умений и навыков. А главное — содержание курса способствует воспитанию принципиального, умного, доброго и тонко чувствующего человека, способного к настоящему творчеству.

3.2 Факультативный курс «Миниатюра в русской литературе второй половины ХХ века»

Пояснительная записка.

Переход в новый век и новое тысячелетие, связанный с переоценкой ценностей, подведением итогов, все увеличивающийся темп жизни и развития человеческого общества, потребность и невозможность осознать постоянно меняющуюся окружающую действительность — это лишь некоторые из причин, обусловивших бурное развитие малых жанров в последние десятилетия ХХ века как в русской, так и в зарубежной литературе, как в поэзии, так и в прозе. Особой популярностью среди малых жанров пользуется миниатюра.

Предлагаемый нами факультативный курс предполагает изучение миниатюры второй половины ХХ века (по произведениям В. Белова, В. Астафьева, А. Солженицына, Ю. Бондарева), однако этим не ограничен. Для создания у учащихся более полного представления об изучаемом явлении, данный курс предусматривает рассмотрение эволюции миниатюры как жанра (насколько это возможно в пределах школьного факультативного курса).

С этой целью для изучения и сравнения предлагаются миниатюры ХIХ и начала ХХ века («Стихотворения в прозе» И. С. Тургенева и «Божье дерево» И. Бунина), а так же миниатюры последних лет (на выбор учителя).

Таким образом, в данном курсе реализуется жанровый подход к изучению художественной литературы.

Основная цель курса — сформировать у учащихся представление о миниатюре как форме художественного осмысления вечных проблем бытия.

Задачами курса являются:

·Актуализировать некоторые теоретические знания учащихся (повторить сведения о родах и жанрах литературы и основных способах выражения авторского сознания, а так же сведения об идейно стилевом единстве литературного произведения и т. д.);

·Познакомить с миниатюрами Ю. Бондарева, В. Астафьева, В. Белова, (основные темы, проблемы, авторский стиль);

·Сравнить миниатюры второй половины ХХ века с миниатюрами И. Тургенева и И. Бунина (основные проблемы, темы и их раскрытие).

·Попытаться определить место и роль жанра миниатюры в современной русской литературе.

·Сформировать у учащихся представление о духовной преемственности поколений, углубить историзм художественного мышления.

·Совершенствовать навыки анализа художественного произведения, работы со словарем и другими источниками, навыки написания рефератов, сообщений, докладов.

·Обогатить устную и письменную речь школьников;

Кроме общеобразовательных задач данный факультативный курс преследует и воспитательные, согласно возрастным особенностям старших школьников: усилить интерес к культурным явлениям, не входящим в школьную программу, расширить кругозор, развить самостоятельность мышления. При этом предполагается формирование основ мировоззрения школьника, создание ситуации профессионального и нравственного самоопределения, формирование адекватной самооценки учащихся, развитие эстетического вкуса.

Данный факультатив предполагает повторение и отработку основных литературоведческих понятий и терминов (род, жанр, композиция и др.), владение которыми повышает культуру чтения. Но еще более важно, чтобы учащиеся получили радость от чтения, вошли в художественный мир этих писателей, ощутили его атмосферу, стали соучастниками происходящего. Ввести ученика в этот особый мир и предстоит учителю, но при этом нельзя забывать, что сколь бы ни был содержателен и ярок рассказ об эпохе, в которую создано произведение, о жизни и творчестве писателя, о значении совершенных им эстетических открытий — все это не более чем рассказ о литературном произведении и сопутствующих ему событиях и фактах, это контекст для исследования конкретного художественного произведения. При составлении факультативного курса предполагалось, что основное внимание на занятиях должно уделяться анализу текстов миниатюр, и при этом развитию личностного отношения учащихся к художественному произведению. Поэтому основной формой обучения предполагаются практические занятия.

Предложенный вариант курса не является единственно возможным. Он допускает различные формы изложения материала, изменение содержания, объема материала и его последовательности в зависимости от конкретных целей и задач обучения. Учителю предоставляется так же отбор миниатюр для чтения и анализа. Факультатив предусматривает активное использование различных творческих заданий: рисование создавшегося образа, написание критической статьи, стилизации, своей миниатюры, разработка сценария и постановка каких-либо миниатюр и т. д.

Факультатив рассчитан на 18 часов (1час в неделю или 2 часа в две недели).

Основными формами занятий предполагаются беседа, лекция, практические занятия, семинар. Данный факультативный курс ориентирован на учащихся 11 классов гуманитарных гимназий, лицеев, школ и классов с углубленным изучением литературы.

Таблица. Тематический план факультатива «Миниатюра в русской литературе второй половины ХХ века».

№Тема урокаКол ЧасовФормы проведенияПримечания1.Миниатюра. Определение жанра. История жанра (обзор).1Лекция с элементами беседы.Повторить понятие «жанр», «род литературы» (работа со словарем), сообщение учащегося.2.Идейно-тематическое своеобразие «Стих. в прозе» И. Тургенева.2Практическое занятие, с элементами беседы.Работа со словарем («стихотворение в прозе»), сооб. учащихся, творческое задание (нпр. Рис. образа).3.Лиризм повествования, как хара. черта авт. стиля. («Божье дерево» И.Бунина)2Практическое занятие. (или лекция учителя)Работа со словарем («лирическая проза», «стиль»), доклад учащегося, творческое задание (нпр. Нап. мин.4.Жанровое своеобразие мин. В. Белова («Бухтины Вологодские»)2Лекция учителя, практическое занятие.Работа со сл. («комедия», «бухтина»), творч. задание (нпр. прид. или записать уже известную «бухтину»).5.Тематика и проблематика «Затесей» В. Астафьева2Практическое занятие, беседаРабота со сл. («дом», «земля», «Родина», «природа»), твор. зад. (нпр. нарисовать ОРК «Человек и Земля»)6.Лир. и эпическое в «Мгновениях» Ю. Бондарева2СеминарРабота со словарем («публиц.»), творческое задание (нпр. написать мин. — описание странного сна).7.Современная миниатюра (по выбору учителя).2Лекция, с элементами практического занятия.Ком. чтение миниатюр, возможен диспут (нравятся или нет, почему, расцвет или упадок жанра…)8.Эволюция жанра проз. миниатюры Перспективы развития.3Беседа. Диспут.Сопоставление миниатюр ХIХ — нач. ХХ века, 60-80гг. и совр. мин. (темы, идеи, проблематика, худ. приемы).

Сооб. и доклады учеников по мат. период. изданий. Выполнение творческого задания.9.«О времени, о жизни, о себе»2Миниконцерт, литературная гостинаяВыразительное чтение миниатюр, инсценирование, представление лучших творческих работ.

Содержание факультативного курса.

.Миниатюра. Определение жанра. История жанра (обзор)

Цель — сформировать у учащихся начальное представление о миниатюре как жанре.

Повторить понятия жанра, рода литературы. Дать определение миниатюры как жанра. Сравнить с другими малыми жанрами (рассказ, новелла, эссе).

Выделить жанровые особенности миниатюры. История жанра (обзор).

. Идейно-тематическое своеобразие «Стихотворений в прозе» И. Тургенева

Цель — познакомить с миниатюрами И. Тургенева, выделить отличительные особенности этих миниатюр.

История создания «Стихотворений в прозе». Рождение нового жанра. Стихотворение в прозе (работа со словарем).

Анализ миниатюр на выбор учителя (темы, идеи, художественные особенности).

Основные темы и образы миниатюр («вечные» темы и их раскрытие).

. Лиризм повествования, как характерная черта авторского стиля. («Божье дерево» И. Бунина)

Цель — выявить отличительные особенности миниатюр И. Бунина.

История создания. Эволюция творчества И. Бунина, особенности художественного стиля. Лирическая проза (работа со словарем).

Анализ миниатюр на выбор (темы, идеи, черты лирической прозы).

. Жанровое своеобразие миниатюр В. Белова («Бухтины Вологодские»).

Цель — выявить отличительные особенности миниатюр В. Белова.

История создания. Место «Бухтин» в творчестве В. Белова. Тематика и проблематика миниатюр (главные герои, история их жизни, критика социальной действительности).

Художественные особенности миниатюр. Средства создания комического. Анализ миниатюр по выбору учителя.

5. Тематика и проблематика «Затесей» В. Астафьева

Цель — выявить идейно-тематическое своеобразие миниатюр В. Астафьева.

История создания. Основные темы и образы (тематические группы).

Пейзаж в миниатюре. Проблема «человек и природа» (нравственные, социальные, философские аспекты).

Анализ миниатюр по выбору учителя.

. Лирическое и эпическое в «Мгновениях» Ю. Бондарева

История создания миниатюр. Взаимодействие лирической и эпической линий. Лирическая публицистика. Художественные особенности миниатюр. Анализ миниатюр по выбору учителя.

. Современная миниатюра

Цель — создать общее представления об особенностях развития жанра миниатюры в последние годы.

Минимализация прозы. Конвергенция жанров и стилей. Миниатюры Генриха Сапгира, Константина Победина, Владимира Тучкова, Игоря Холина и др. (авторы и анализ миниатюр по выбору учителя).

Основные темы, проблемы, художественные особенности. Ирония.

. Эволюция жанра прозаической миниатюры. Перспективы развития

Цель — проследить развитие жанра.

Сравнительный анализ ранее изученных миниатюр (темы, идеи, черты лирического и эпического, стилевые особенности).

Перспективы развития жанра. Творческое задание (написание миниатюры).

. Миниконцерт «О времени, о жизни, о себе…»

Цель — развитие эмоционального, личностного отношения к художественному произведению.