Работа посвящёна 1150-летию славянской письменности, «Родная речь – Отечеству основа…»

Работа посвящёна 1150-летию славянской письменности, «Родная речь – Отечеству основа…»

(Сочинение-исследование)

Автор Ступчик Валерия,

ученица 11 «А» класса МБОУ СОШ №6 г. Балтийска

Учитель Ухабина Мария Григорьевна, учитель русского языка и литературы МБОУ СОШ №6 г. Балтийска

2013

Сочинение-исследование, Бесконечное путешествие в мир живого русского слова, Нам дан во владение самый богатый,

меткий, могучий и поистине

волшебный русский язык.

А. И. Паустовский

В своём сочинении мне захотелось рассказать о моих верных друзьях и помощниках – книгах. Книга – надёжный друг и советчик. Мы больше знакомы с художественной литературой, но мне захотелось войти в мир книги научной.

Кто из нас не задумывался, почему в море вода солёная, а сахар сладкий, снег белый, кипяток горячий. Где на Земле самое холодное и самое жаркое место; сколько звёзд на небе; кто такой Пржевальский; сколько всего морей и океанов? Подобных и других вопросов найдётся много. Ответы на эти вопросы можно найти в словарях и справочниках. Именно без этих книг нам в жизни не обойтись. Это энциклопедии, справочники, словари.

Когда я была маленькой, мама и бабушка читали мне сказки, загадывали загадки. Вместе мы разучивали стихи и песни. Я и сейчас помню сказки

А.С. Пушкина, басни И.А. Крылова, стихотворения С. Михалкова, А. Барто, К. Чуковского. Многие слова и выражения из этих произведений были мне непонятны, я просила объяснить их. Взрослые не всегда могли найти ответы на все вопросы. И мама обращалась к разным словарям, чтобы удовлетворить мою любознательность.

Вот мне и захотелось рассказать о словарях. Они сегодня тоже мои верные друзья и помощники.

Обычно друзьям рассказывают секреты, посвящают в свои тайны. К друзьям обращаются в трудную минуту за помощью, советом. Вот и словари дают новые сведения из разных областей науки, искусства, литературы, развивают культуру речи. Известный французский писатель А. Франс писал: «Словарь – это вся вселенная в алфавитном порядке! Если хорошенько подумать, словарь – это книга книг. Он включает в себя другие книги, нужно лишь извлечь их из неё…».

Словари бывают языковые и энциклопедические. Мне хочется в своём сочинении обратиться к словарям языковым. Это и «Словарь русского языка» С.И. Ожегова (содержит около 50 000 слов), и «Толковый словарь русского языка» под редакцией Д. И. Ушакова, есть «Словарь языка Пушкина» (включает 21 000 слов), и, конечно же, «Толковый словарь живого великорусского языка» В. И. Даля.

3 стр., 1268 слов

Мой родной язык (русский)

... усовершенствований далеко не ушёл и русский язык. Я смело могу заявить, что я горжусь моим родным языком - русским языком! Сочинение на тему Русский язык - мой родной язык Свой родной язык мы слышим с момента ... и лексикограф, собиратель фольклора. Книга, которую он создал, называется «Толковый словарь живого великорусского языка», на её написание ушло целых 53 года! Я считаю, что каждый уважающий ...

Словарь Даля менее всего справочное издание: многое в нем – и в словнике, и в толкованиях – порядком устарело; впрочем, еще работая над Словарем, его создатель думал в первую очередь не о прикладном, не о подспособном его значении. Даль говаривал, что, если его Словарь понадобится человеку, чтобы, «отыскивать встреченное где-либо, неизвестное ему, русское слово», то «один этот, довольно редкий случай не вознаградил бы ни трудов составителя, ни даже самой покупки словаря.

«Пришла пора подорожить народным языком», объяснял Даль и предлагал в своем Словаре «склад запасов» «живого русского языка, как ходит он устно из конца в конец по всей нашей родине».

Особое волнение, которое испытываешь, когда берешь в руки именно Далев Словарь, вызывается этой удивительным образом сохранившейся, живущей в нем народностью: понятие, выраженное словом, предстает не обособленным образом – за каждым словом непостижимо встает картина народной жизни, люди, создавшие это слово, метко и выразительно пускающие его в дело; каждое слово является в Словаре «на своем корню», напитанное «соками», на коих оно выросло, как того и хотел Даль.

Всякая встреча с «Толковым словарем живого великорусского языка» приносит радостное удовлетворение, поскольку одновременно и питает, и пробуждает интерес к родному слову, — интерес в том многозначном его смысле, который Даль толкует и как занимательность, и как пользу, и как назначение, важность дела, и, на конец, как сочувствие.

И даже когда забираешься в Словарь с узкопрактической целью выяснить значение слова, трудно отложить том, однажды открыв его.

Словарь Даля не отпускает.

Любое слово становится отправочной точкой увлекательного и бесконечного путешествия.

Первое слово в Словаре (после «А», аза, первой буквы русского алфавита, и «А» — «выражения противоположности, вопросительного заключительного») – «аба»

«АБА – толстое и редкое белое сукно; плащ из него. Абиное сукно – окончина в окно; редко, сквозит».

Отсюда, по меньшей мере три дороги.

Можно отправиться вслед за «плащом», можно — за «сукном», можно, наконец, — за «окном, окончиной».

«Плащ» в Словаре стоит в гнезде при слове «ПЛАХА».

Здесь же и «плахта», «плашмя», «плащаница».

О каждом слове, как и во всяком другом гнезде, немало интересных сведений; к тому значение каждого слова часто изменяется в зависимости от местности, где его употребляют, так же как одно и то же понятие в разных местностях обозначается разным словом. Всюду, где возможно, для приема приведены пословицы.

Про «плащ» сказано: «широкая, верхняя накидка; круглая безрукавная епанча; вообще шинель, охабень или просторная одежда от непогоды». Пословица: «Солдат добрый человек, да плащ его хапун» (объяснено – «под полу прячет»).

Тут же указано: «Плащевик – ремень для увязки солдатской шинели».

Можно, конечно, заняться теперь «шинелью», «епанчой» или «охабнем», который найдем в гнезде при слове «обхапливать» (то есть «обнять, окружить или обхватить чем») и который, кроме разного рода одежды, перечисленной и описанной Далем, означает также «предместье городе, слободку, все поселенье вне стены, городьбы».

4 стр., 1564 слов

Краткий словарь противокурильщика

... в особом помещении для беседы и увеселений… Клубист – член клуба" (В.Даль. "Толковый словарь"). Для наших дней более подходит такое определение: Клуб – добровольное объединение людей, периодически ...

Но и так уже ясно, что всякий маршрут (по Далеву – «путевник») столь же увлекателен, сколь бесконечен.

А потому вернемся к исходной точке, к этому самому «абиному сукну», которое так редко, так сквозит, что может служить окончиною в окне, и полюбопытствуем насчет «окончины». Тем более что путешествие за «сукном» приводит нас к двум поставленным в качестве примера загадкам, в которых тоже про «окно»: «Черное сукно само лезет в окно» (ночь) и «Серое сукно тянется в окно» (дым).

Вряд ли народ, сочиняя загадки, связывал «сукно» и «окно» только потому, что рифмуются: наверное, есть здесь и образная связь понятий.

Статья при слове «ОКНО» весьма обстоятельна – целый рассказ, из которого узнаем немало всякого, между прочим, опять же пословицы, загадки обычаи.

«ОКНО»… проем в стене для свету; в мазанках и лачугах это иногда простая дыра, затыкаемая по зимам почти вовсе; в Сибири, на Кавказе и пр. окно затягивают брюшиной; у нас заставляют его оконницею со стеклянными окончинами; в избах крестьян волоковое окно, оконце или поем четверти в полторы, с волоком, задвижным изнутри ставнем, для опросу приходящих, для подачи милостыни, для выпуска дыма в курных избах, для чего иногда бывает и особое дымовое окно, дымоволок. Красное окно, косящатое и с оконницею; у крестьян обычно их три: переднее окно, у красного угла; среднее или собственно красное, украшенное более прочих резьбой; третье или судное, где посудник и стряпня…»

Всем этим невозможно пренебречь, а вернее сказать – от всего этого попросту не оторвешься, и поэтому путешествие затягивается, и нужно время, чтобы добраться наконец до нашей «абиной окончины» и выяснить, что редкое, «жидкое» белое сукно, пропускавшее хоть немного света, вставляли в окно «замест брюшины, пузыря».

Но, право же, даже в таком коротком и случайном путешествии мы обогатились не только тем, что узнали смысл неходового слова, волею алфавита оказавшегося первым в «Толковом словаре», и даже не тем, что набрались сведений про окна вообще, пословиц, загадок: перед нашим мысленным взором открылась вдруг старая русская деревня, курные избы, из которых дым выпускают через дымволок, а то и лачуги с дырой вместо окна, тесные улочки, такие, что «бабы из окна в окно на ухвате горшки падают», нищие, которые бредут мимо и «грызут окна» (просят подаяния – объясняет Даль).

«Его можно читать как книгу», — изумленно говорили о «Толковом словаре живого великорусского языка» современники Даля, не привыкшие к такому чтению. Один из первых исследователей Далева труда, академик Я. К. Грот, писал: «Словарь Даля – книга не только полезная и нужная, это – книга замечательная: всякий любитель отечественного слова может читать ее или хоть перелистывать с удовольствием. Сколько он найдет в ней знакомого, родного, любезного и сколько нового, любопытного, назидательного! Сколько вынесет из каждого чтения сведений драгоценного и для житейского обихода и для литературного дела».

Работа над Словарем составляла смысл всей жизни Даля, но жизнь Даля не кабинетное затворничество, не заполнение и разработка карточек, хотя карточки заполнялись и разбирались, только вот кабинета не было – Даль любил работать на людях.

Даль колесил по России, менял профессии, встречал на своем пути тысячи разных людей — и не забывал при этом постоянно в течении полувека записывать и объяснять всякое новое слово.

10 стр., 4691 слов

Владимир Иванович Даль

... великому русскому. Жизненный путь В.И. Даля. Если спросить простого человека, кто такой Даль, он тут же ответит: автор "Толкового словаря живого великорусского слова". Человек более искушённый в ... с главным делом, чудаку нужны были в жизни и тревожная стремительность и тихая, задумчивая плавность. Слово "подвижник" сродни слову "подвиг" и означает "доблестный делатель". О доблестном делателе, его ...

Что мог бы Даль, просидевший всю жизнь в тихом кабинете, рассказать, допустим, о конских мастях? Что черную лошадь называют вороной, а рыжую – гнедой? Но в «Толковом словаре» более полусотни наименований мастей: тут и подвласая, и караковая, игреняя, и соловая, и розовая, и голубая, и изабелловая, и фарфоровая, и чанкирая. Чтобы узнать про них, надо было служить в армии, смотреть, как объезжают коней в казацких станицах, тереться между цыганами, толкаться среди барышников в ярмарочной толпе. И ни в одной даже самой увесистой книге не вычитал бы кабинетный Даль таких необычных имен очень простой вещи – весла: потесь, бабайка. Слопец, лопастина, навесь, гребок, стерно, — чтобы услышать их, надо было служить на флоте, проводить часы с корабельными мастерами, плавать с рыбаками по Яику. И лишь от очень многих людей из многих мест можно было набрать полтораста, если не больше, названий грибов, которые по всей Руси выносят в лукошках из лесу.

Не сведения из справочников – страницы живой жизни стоят за страницами Далева Словаря.

Словарь Даля не просто «склад запасов»: это толковый словарь. Даль, кажется, первый и применил к словарю определение «толковый»: «Толковый словарь — дающий какое-либо толкованье, кроме прямого перевода слов, или расположенный по толкам, объясняющий производство слов». Даль шутил: словарь не оттого назван толковым, что мог получиться бестолковым, а оттого, что слова растолковывает, «объясняет подробности слов и понятий, им подчиненных».

Даль нашел свой способ толкования слов – способ наиболее, а может быть, единственно соответствовавший духу его Словаря. Вместо сухих определений Даль выстраивал ряды синонимов — «однословов», «тождесловов», и в этом объяснении живого слова сопоставлением с другими живыми словами, в замене отвлеченного определения рядом ощутимо воспринимаемых образов также таится сильное жизненное начало Далева Словаря.

Гнездо Далева словаря начинается так: «МЛАДОЙ, молодой, нестарый, юный; проживший немного века; невозрастной, невзрослый, незрелый, неперематоревший еще…» Затем следует цепочка подробностей: молодой квас, пиво – неубродившие; молодой месяц – новый и т.д.

Слова помещенные внутри гнезда, также объясняются сходными по значению, но Даль подчеркивает, что значения одного слова могут быть разные – ряды тождесловов как бы разделены на звенья. «Молодец – юноша, парень, молодой человек; холостой, нестарый холостяк; малый; прислужник, помощник, половой сиделец; видный, ловкий, статный, человек; расторопный, сметливый, толковый, удалой». Или «Молодцовать, молодечествовать – храбриться, выказывать молодечество и удаль, хвалиться удальством на деле, пускаться в отвагу на славу; над кем насмехаться, трунить, дурачить кого».

Чтение Словаря, знакомство с многочисленными синонимами, тождесловами и одновременно уяснение множества этих тонких оттенков в значении каждого слова само собой расширяет наш словарный запас и к тому же делает наш слух точнее, настраивает его к уловлению тончайших различий в смысле и вместе к объемному, всестороннему охвату всякого слова, — способствует развитию в каждом из нас чувства родного языка, которое не заменить ни какой выучкой.

Это чувство поможет нам избежать многочисленных иностранных слов, которыми мы сплошь и рядом без надобности загромождаем нашу устную и письменную речь. Даль писал: «К чему вставлять в каждую строчку: моральный, оригинальный, натура, артист, грот, пресс, гирлянда, пьедестал и сотни других подобных, когда без малейшей натяжки можно сказать тоже самое по-русски! Разве: нравственный, подлинный, природа художник, пещера, гнет, плетеница, подножье или стояло хуже?» Даль в увлечении переступал границу, предлагал вместо климат – погодье, вместо адрес – насыл, вместо атмосфера – колоземица и мироколица. «Колоземицы» не отозвались в русском уме и сердце, оказались чужды народному духу и вслух не выговаривались, — народ во всем, и в языке тоже, не любит нарочитого, навязанного. Но желание Даля ясно, отчетисто и звучно высказать всякое понятие на своем языке не может оставить нас равнодушными.

7 стр., 3143 слов

Лексико-графическая деятельность В.И. Даля

... обвинения в том, что Даль якобы стремится повернуть наш язык, и даже культуру «вспять», Владимир Иванович давал сдержанные пояснения: ... Вполне применимо к далевскому Словарю его же утверждение, что в слове «не менее жизни, как и в самом человеке»: ... Как хорошо знает он его натуру! Он умеет мыслить его головой, видеть его глазами, говорить его языком». Даля знала вся читающая Россия. О его сочинениях, ...

Речь, конечно, не об изобретении «колоземиц» и тем более не об их декретировании и насильственном внедрении, речь, конечно же, и не о воздвижении преград на пути в наш язык иностранных слов, каковое соль же безрезультатно и бессмысленно, сколь вредно, но одно дело естественно и вызванное необходимостью употребление их без надобности и. того хуже, щеголянье ими.

Разговор о сочетании слов иноязычных со словами родного языка, о проникновении в родной язык иноязычных слов не нов и в каждую эпоху имеет свое основание. В век величайшего научного и технического прогресса явственно стремление распространить международную научную и техническую терминологию, существование которой вполне обоснованно, на все области нашей жизни и деятельности, более того – распространить её и на область человеческих чувств.

Разного рода «конгруэнтный», «прогнозировать», «дифференцировать», выговариваемые подчас даже с удалью и молодечеством, сплошь и рядом произносят не к месту – не то чтобы неправильно по смыслу речи, но в совершенно не подходящих, порой неподобающих для данного слова обстоятельствах. «Прогнозируют» семейную жизнь, «дифференцируют» родных детей, самые сокровенные чувства оказывают «неконгруэнтными» — хорошо ли, право!

Но в такой же степени чувство языка оградит нас и от нарочитого, неуместного употребления малоизвестных, нередко уже невоскрешаемо устаревших «местных» слов, к чему проявляют излишнее усердие иные литераторы, пологая, что тем самым они делают свою речь подлинно народной.

Даль предупреждал, что «никогда и нигде не одобрял безусловного всего, без различия, что обязан, был включить в словарь: выбор предоставлен писателю», четко отличая, таким образом, позицию писателя по отношению к слову от позиции составителя словаря. В собственной литературной работе Даль придерживался им же установленного правила: «старайся писать толком, ясно, без путаниц, чтобы сом понимал и другие понимали».

Чувство языка, точный и тонкий слух, которые, по мнению Даля, являются наиболее надежным и верным указателем при решении самых сложных вопросов словоупотребления, в значительной мере воспитываются в нас чтением Словаря Даля. Это, по существу, выявление и развитие в человеке – на радость ему самому – того «истинного вкуса», который, как гениально заметил Пушкин, «состоит не в безотчетном отвержении такого-то слова, такого-то оборота, но в чувстве соразмерности и сообразности».

10 стр., 4656 слов

Слово — великое оружие жизни

... обладало величайшей силой. Вся человеческая жизнь, развитие религии, науки и культуры стало возможным только благодаря речи. Мы помним фразу из Библии: «В начале было Слово». Наследие великих людей – ... не особенно могущественный, а именно пергамент (тонкая выделанная кожа). Кожа исстари служила одним из самых употребляемых материалов для писания на всем Востоке. По преданию, священные книги ...

Выбирая способ размещения слов и отвергая привычный алфавитный порядок, Даль писал: «Самые близкие и сродные речения, при законном изменении своем на второй и третьей букве, разносятся далеко врозь и томятся тут и там в одиночестве: всякая живая связь речи разорвана и утрачена; слово, в котором не менее жизни, как и в самом человеке, терпнет и коснеет…»

Сколько чувств в этом необычном объяснении! Слова, в которых не менее жизни, как и в самом человеке, разносятся врозь, томятся в одиночестве, коснеют и терпнут. В объяснениях Даля живет сердечность его отношения к слову, душевность, чувство.

«Толковый словарь» побуждает и укореняет в читателях любовь к живому слову. Читателей в частности волнует и передается огромный заряд этой любви, заложенный в Словарь самим его составителем, который ради этой любви, по собственным его словам, отдал Словарю «безмездно целые годы жизни своей, работая не на себя, как батрак»

Чем бы ни занимался Даль, — а он переменил в жизни не одну профессию, многое знал, многое умел, — он постоянно собирал и толковал слова. «Толковый словарь», как утверждал сам Даль, начался, когда он, юный, восемнадцатилетний мичман, записал на дороге в тетрадку услышанное от ямщика словечко — «ЗАМОЛАЖИВАТЬ — иначе пасмурнеть – в Новгородской губернии значит заволакиваться тучками, говоря о небе, клониться к ненастью», а закончился более чем пол века спустя, когда Даль перед смертью подозвал дочь и попросил: «Запиши словечко…» — готовилось к выходу в свет второе, «исправленное и значительно умноженное по рукописи автора» издание Словаря, которое самому автору, увидеть уже, было не суждено. В эти полвека с лишним, если вывести среднюю цифру, при двенадцатичасовом рабочем дне едва не каждый час записывал и объяснял одно слово.

Даль был не шутлив, не любил говорить громко и не любил громких фраз, поэтому, когда в частном письме, среди деловых заметок и грустных размышлений, вдруг прорывается: «Я полезу на нож за правду, за отечество, за Русское слово, язык!» — Далю веришь

Многих «простых» нынешних слов у Даля нет, как нет многих значений, толкований, ныне и более принятых, чем те, которые приводит Даль. Мы многое узнаем из Словаря Даля, но мы знаем многое, чего не знал Даль. Мы – хранители слов представлений, которые пришли в мир после Даля, те – хотим мы или нет – продолжатели его дела, о ком Даль писал с надеждой и верой: «Найдутся люди, которые родятся и образуются под влиянием и при спопутности других и более счастливых обстоятельств, нежели мы, и попытки их будут удачнее».

И это облагораживающее человека чувство причастности к великому делу так и не оставляет нас, когда мы читаем Словарь Даля.

И это облагораживающее человека чувство причастности к великому делу также не оставляет нас, когда мы читаем Словарь Даля.

Научившись пользоваться словарями, читатели полюбят их не только за то, что они приносят большую пользу, но и за то, что есть в них прекрасные и величественные мысли наших предков.

Поэтическим гимном слову народному и самим словарям является стихотворение известного поэта С.Я. Маршака:

Усердней с каждым днём смотрю

7 стр., 3251 слов

В.И. Даль и его вклад в русский язык

... Далем в столбик, то понадобится 450 школьных тетрадей. Этот словарь стал огромным событием в истории отечественной лексикографии 1. В.И. Даль. Биографическая справка Владимир Иванович Даль, русский лексикограф, писатель, этнограф и ... самых светлых воспоминаний В.И. Даля была студенческая жизнь: в 1826 году он поступил в Дерптский университет. Жил в нужде, ютясь в тесной чердачной каморке, зарабатывал ...

в словарь.

В его столбцах мерцают искры

чувства.

В подвалы слов не раз сойдёт

искусство,

Держи в руке свой потайной

фонарь.

На всех словах – события

печать.

Они дались недаром человеку,

Читаю: «Век. От века. Вековать.

Век доживать, Бог сыну не дал

веку.

Век заедать. Век заживать

чужой…

В словах звучат укор и гнев,

и совесть.

Нет, не словарь лежит передо

мной,

А древняя рассыпанная повесть…

Использованная литература:

[Электронный ресурс]//URL: https://liarte.ru/sochinenie/na-temu-rodnaya-rech-otechestvu-osnova/

Библиотечно-библиографические знания – школьникам.- М., «Просвещение» 1997

Сергеев В. И. Словари — наши друзья и помощники. – М., «Просвещение», 1984

Скворцов Л. И., В. И. Даль – Пособие для учащихся. — М., «Просвещение», 1982

Детская энциклопедия, — М., «Просвещение» 2005