Реферат баллада один из жанров романтической поэзии

Реферат

О. Медведева,

Романтизм — одно из ведущих направлений в литературе, науке и искусстве, возникшее в конце XVIII в. в Германии, Англии и Франции, в начале XIX в. распространился в Польше, России, Австрии, а также в Украине. В XVIII веке романтическим называли все необыкновенное, фантастическое, странное, такое, что встречается только в книгах (романах), а не в жизни. На рубеже XVIII-XIX вв. термин «романтизм» означал новое литературное направление, противоположное классицизму. Как новый тип сознания и идеологии, охвативший различные просторы человеческой деятельности (историю, философию, право, политическую экономию, психологию, искусство), романтизм был связан с коренным изменением всей системы мировоззренческих ориентаций и ценностей. Определяющими для него стали такие черты, как отрицание рационализма эпохи Просвещения, идеализм в философии, историзм, апология личности, неприятие обыденности и возвеличивание «жизнь духа»(высшим проявлением его были искусство, религия, философия), культ чувств, увлечение фольклором, интерес к фантастике, экзотических картин природы.

Романтики утверждали, что мир иррационален, чудесный, скомплікований. Противоречия присущи всем сферам жизни. Действительность состоит не только из элементов, узнаваемых логическим мышлением, но и с не познаваемого умом таинственной сферы.

Человек также полна таинственных сил и подвергается влиянию различных сфер — телесной и сверхчеловеческого, духовной. Романтики изображают борьбу этих сфер и выход за пределы повседневной реальности: безумие, сон, экстаз, вдохновение, предчувствие — «ночной сторону души». Герой романтического произведения любящий, с добрым, чувствительным сердцем, связанный с духом нации и мистическим бытием Бога, живет в историческом времени, который является проявлением духа эпохи.

Романтизм пробудил внимание к прошлому — средневековья и барокко, в них, а также в народной поэзии воплощается дух, поэтому в поэтике романтизма видим черты орнаменталізму и барокко, фольклорные влияния. Романтики разрушали предписания классицизма, поскольку, по их мнению, средствами поэтики должно быть воспроизведен дух — свободный, открытый, поэтому именно такой должна стать и поэтическая техника. Пейзажи — это природа живая и таинственная, особенно «поэзия ночи». В целом преобладают фантастические рассказы, народные поверья, демонические силы, ночной сторону души, судьба человека, семьи, народа. Жанры смешиваются (например, в эпические поэмы вставляются лирические картины), фольклорные жанры становятся литературными. Стиль обогащается словами, народными выражениями, архаизмами на обозначения ночной стороны бытия. Романтики питают национальную символику и мифологию.

15 стр., 7471 слов

Формирование романтизма в Англии

... кряжей. Так или иначе, Англия - страна романтизма и романтиков. Именно здесь впервые в европейской эстетике появилась теория «возвышенного», свойственная романтическому мировоззрению. Романтизм в Англии, как и на ... духовной жизни - литературу, изобразительное искусство и архитектуру, музыку, философия и даже науку. Романтизм определяют и как «наиболее широкую идею второй половины XVIII века ...

Жанр баллады не был характерен для славянских литератур, ведь возник он в Западной Европе. Ему присущ фантастический, историко-героический или социально-бытовой смысл с драматическим сюжетом.

Возникнув в XII-XIII вв., баллада употреблялась как любовная песня к танцу (была распространена в Провансе).

Вскоре в Италии, в частности в творчестве Данте Алигьери, под влиянием канцону баллада утратила свой плясовой рефрен. Во французской поэзии XIV в. баллада приобрела канонических признаков, имела постоянные три строфы, постоянную схему рифмовки (аб аб бв бв), обязательный рефрен и обращение к определенному лицу; понесла расцвета в творчестве Ф. Вийона (1431 -1463).

Баллада, модернизированная в англо-шотландском варианте, раскрылась в напряженном драматическом сюжете, углубленном романтиками (Дж. Макферсон, Г. Берне, С Колридж, Ф. Шиллер, Л. Уланда, А. Мицкевич, В. Жуковский, Л. Боровиковский и др.), что соответствовало художественно-эстетическим принципам именно направления романтизма.

В славянских литературах баллада появилась благодаря жанровой родства с думой и романсом. Первые произведения этого жанра были переводами или же перепевами западноевропейских образцов ( как, скажем, и другие жанры, например, сонет).

Но даже первые перепевы западноевропейских произведений наполнялись восточной ментальностью, национальными фольклорными элементами.

Одним из первых образцов баллады в русской литературе стала «Людмила» В. Жуковского — перевод баллады немецкого романтика Бюргера «Леонор». В «Людмилу»(1808) Жуковский впервые поставил себе цель создания русской баллады по западноевропейскому образцу. В балладе при этом нет русского фольклорности, народности. За это В. Жуковского в разное время критиковали; но критики не замечали довольно важный факт: в русском фольклоре, в отличие от западноевропейского, нет жанра фантастической баллады. Поэтому простонародный колорит, как отметил И. М. Семенко [1], был бы искусственным, неорганичным в русской балладе. Это и подтвердилось в дальнейшем, когда в 1816 году П. А. Катанін написал по образцу Бюргера и Жуковского балладу «Ольга», трактуя тот же сюжет в нарочито грубом, простонародному плане. У «Ольги» были защитники (в том числе Грибоедов).

Развернулась полемика, в которой манеру Катеніна резко осудили Гнедич, Батюшков, Вяземский.

Для создания «национального» стиля. Жуковский использует и в «Людмиле» и — через несколько лет — в «Светлане» русскую песенную традицию. Эта ориентация предоставляет первым «российским» балладам Жуковского лиризма и поэтичности.

В «Людмиле» находим все признаки фантастической романтической баллады. Действие происходит на фоне ночного пейзажа:

  • Вот уж солнце за горами;

Вот усыпала звездами

Ночь спокойный свод небес;

  • Мрачен дол и мрачен лес.

бог и месяц величавый

Встал над тихой дубравой:

То из облака блеснет,

То за облако зайдет;

  • С гор простерты длинны тени;

И лесов дремучих сени,

И зерцало зыбких вод,

5 стр., 2245 слов

Отзыв светлана жуковского баллада о русской старине

... образом, на первый план в балладе «Светлана» выходит религиозная проблематика. Жуковский поднимает в произведении проблему суеверного невежества, актуальную для русских с самого момента принятия христианства. ... покрывающего мраком различные тайны. Жуковский заканчивает действие дневным светом, звоном колокольчика и криком петуха. Тьму и страхи сменяет возвращение любимого и долгожданная свадьба, ...

И небес далекий свод

В светлый сумрак облеченны… [2; 145].

Сюжет баллады традиционный для направления романтизма — разлука влюбленных волей судьбы девушки, которая верно ждет любимого, и юношу, который погиб на войне. В этом воплощалась романтическая мысль о невозможности идеала.

Девушка, потеряв любимого, не понимает, почему Бог забыл их:

  • «Милый друг, всему конец;
  • Что прошло — невозвратимо;
  • Небо к нам неумолимо;
  • Царь небесный нас забыл…

Мне ль он счастья не сулил?

Где же обетов исполненье?

Где святое провиденье?

Все прости; всему ганец «[2; 144].

Поэтому не удивительно, что, когда приходит с того света юноша и зовет девушку за собой в свой «тесный дом», она идет за ним:

«Там, в Литве, в краю чужом:

Хладен, тех, уединенный,

Свежим дерном покровенный;

  • Саван, крест и шесть досок.

Едем, едем, путь далек»[2; 147].

Так в В. Жуковского возникает мистическая концепция двух миров — таинственного мира сущностей и видимого мира явлений. Мистицизм Жуковского основан на представлениях о бессмертии души. Он предполагал, что в загробном мире человек находит тех, кого потеряла, именно такими, какими они были на земле.

Счастье, невозможное в этом мире, достигается в мире потустороннем. За свою верность влюбленные награждены возможностью быть вместе хотя бы за гранью реальности. Если этот мир был к ним жесток, то другой предлагает спокойствие и радость.

Стремление В. Жуковского воплотить в поэзии национальный русский колорит с наибольшим успехом воплотилось в «Светлане»(1808-1812).

Впервые в поэзии ярко, хотя в определенной степени и условно, освещен этнографический сторону русского народного быта — праздник крещения с его обычаями. В двух первых строфах фигурирует около десятка способов гадания о суженых. Фольклор у Жуковского — отправная точка в поэтически-идеальном представлении о народный дух и народная жизнь. Приметы русского национального колорита впервые составленные В. Жуковским; он первый дал как бы обязательный «перечень» этих стилизованных, но внятных примет: гадания, снег, изба («изба»), зимняя дорога…

Сюжеты «Светланы» и «Людмилы» похожи. Девушка верно ждет любимого, не зная, жив он, или уже погиб:

«Как могу, подружки, петь?

Милый друг далеко;

Мне судьбина умереть

В грусти одинокой.

Год промчался — вести нет;

  • Он ко мне не пишет;

Ах! А им лишь красен свет,

Им лишь сердце дышит.. [2; 155].

Желая узнать свою судьбу и возвращения любимого, девушка решает погадать. Конечно, действие происходит ночью, на что указывает обрисован автором пейзаж:

Тускло светится луна

В сумраке тумана —

Молчалива и грустна —

Милая Светлана [2; 154].

Вот красавица одна;

  • К зеркалу садится;

С тайной робостью она

В зеркало глядится;

  • Темно в зеркале; кругом

Мертвое молчанье;

Свечка трепетным огнем

Чуть лиет сиянье.. .[2; 154].

В этой балладе говорится о приходе жениха-мертвеца, который зовет девушку, потому

1 стр., 404 слов

Жуковский баллада

... У Жуковского встречаются три вида баллад – “русские”, “античные” и “средневековые”. Русские баллады Жуковский перестраивал на национальный лад средневековой баллады. В “русских” балладах (“Людмила”, “Светлана”) Жуковский воскрешает старинный мотив народных песен: девушка ждет ...

Поп уж в церкви ждет

С дьяконом, дьячками;

  • Хор венчальну песнь поэт;
  • Храм блестит свечами»[2; 156].

Девушка соглашается, ведь она так долго этого ждала. Но в душе — беспокойство. Такая же беспокойная и окружающая природа:

  • Вдруг метелица кругом;
  • Снег валит клоками;

Черный вран, свистя крылом,

Вьется над санями [2; 157].

Но среди этого ужаса и кошмара появляется маленькое существо, которое олицетворяет собой надежду и добро, — маленький голубь:

Белоснежный голубок

С светлыми глазами,

Тихо вея, прилетел,

К ней на перси тихо сел,

Обнял их крылами [2; 158].

Трагизм баллады постепенно снижается, потому что мы узнаем, что все эти ужасные события произошли во сне (кстати, сон — тоже один из специфических средств романтизма).

Баллада заканчивается победой Добра и Света. Верность девушки оценена. Любимый возвращается, празднуют свадьбы. В таком мажорном ключе и заканчивается баллада:

Вот балладе толк моей:

«Лучший друг нам в жизни сей

Вера в провиденье.

Благ зиждителя закон:

  • Здесь несчастье — лживый сон;
  • Счастье — пробужденье»[2; 160].

Для Жуковского сюжет о несчастной любви не был данью литературе — это был «сюжет» его жизни. Ведь замужество любимой девушки Марии Протасовой стало для него катастрофой, но он нашел в себе силы смириться. Маша, которая не переставала любить Жуковского, родила мужу ребенка и умерла во время вторых родов.

Так «сюжет» о несчастной любви красной нитью прошел сквозь его творчество.

Сюжет баллады Жуковского «Светлана» стал основой баллады украинского поэта-романтика Левка Боровиковского «Маруся»(1829).

Л. Боровиковский сохранил тот же ритм и то же количество строф, и в В. Жуковского. Сохранил он даже систему рифмовки (абабвгвгддежеж).

Так, у В. Жуковского:

Раз в крещенский вечерок

Девушки гадали:

За ворота башмачок,

Сняв с ноги, бросали;

  • Снег пололи; под окном

Слушали; кормили

Счетным курицу зерном;

  • Ярый воск топили;

В чашу с чистой водой

Клали перстень золотой,

Серьги изумрудны;

Расстилали белый плат

И над чашей пели в лад

Песенки подблюдны [2; 154].

А у Л. Боровиковского имеем:

Вечером под Новый год

Девушки гадали:

Выбегали в огород,

В окна подслушали,

Из теста бгали шишечки,

Свинец топили,

Слушали собак, в пустоши

Полночь вихрили:

Воск топили на жаркую

И с водой в черепке

Судьбу выливали:

Бегали на путь,

С поговорками в комени

Суженых спрашивали [3; 21].

Но в изложении темы Л. Боровиковский отошел от «Светланы», он придал своему произведению цветов украинского народного быта.

Недаром в своей разведке «Кое-что о «Марусю» Л. Боровиковского и ее основу» И. Франко писал:

  • «…Смысл, букву и форму своей «украинской баллады» взял Боровиковский у Жуковского. И однако простым переводом произведения Жуковского «Марусю» нельзя назвать. Детальное сравнение обеих поэм показывает значительные различия и оправдывает слова Боровиковского, что он проработал в своей балладе верования и легенды украинского народа»[4;
  • 78].

Действительно, у «Маруси» Боровиковский обнаружил глубокие знания фольклора — песен, обрядов, поверий, а также народного языка. Это видно уже с первых строк баллады, где описаны новогодние гадания и развлечения сельских девушек ( которые, кстати, отличаются от тех, что описал Жуковский: в России гадают на Крещение, в Украине — в ночь на Новый год, Светлана гадала перед зеркалом, Маруся — выливает воск на воду).

17 стр., 8065 слов

Cочинение «Черты романтизма в балладе В.Жуковского «Светлана»»

... девушки Жуковский хотел воплотить типичные черты, присущие русскому народу: религиозность, покорность судьбе, кротость. Анализ баллады Жуковского «Светлана» показывает, что автор включил в свое произведение ... смерти, в холодном гробу. Героиня баллады изменила романтическому миропониманию, романтическому идеалу. «Верь тому, что сердце скажет», — призывал Жуковский. «Сердце верить отказалось!» — в ...

Переживания девушки, которая больше года ждет милого и не знает, «живет ли он, или мертвець», передано в форме, характерной для народных песен.

Гадание Маруси заканчивается страшным сном: девушка видит своего возлюбленного мертвым. Беспокойство в душе и беспокойная ночная природа:

  • Снег летит клочками;

Сзади так как дым курит,

Степь кругом синеет;

Луна из-за туч блестит —

Только-только мечтает [3; 23].

Метель поднялась;

  • Рвется снег клочками;

Черный ворон раз вмиг

Каркает над санками [3; 24].

Как и у Жуковского, в «Марусе» Л. Боровиковского вестником добра голубь:

Глядь — из покутья взлетел

Беленький Голубок,

Крилечками замахал,

Девушке на грудь упал,

Пригорнувсь легонько [3; 25].

И все же рассказ тоже имеет счастливый конец. Не успела Маруся подумать, что ей предвещает сон, когда это:

Лошади через мерзлый снег

Санки мчатся; из-под лошадиных ног

Дым поднялся белый;

Едут, едут к воротам,

В санках парень сидит —

Кто? — Мару сын милый! [3; 27].

Девушка вознаграждена за долгое ожидание, верную любовь и страдания. Впереди — свадьба.

Пусть музыка играет.

Русу косу розплітай,

Платочки заготовляй,

Под венец идите! [3; 27].

Итак в балладе «Маруся» мы видим высокие поэтические способности автора. Речь его, как писал И. Франко, чистая и красивая, стихотворение гибкий и свободный. Поэт щедро использует народную лексику (черепок, шесток, каганчик, порог), что создает неповторимый колорит украинского быта:

  • В доме ночник блестит;

Жар под печью тлеет,

Полная мисочка стоит —

Воск Маруся греет.

Воск шипит — а в сердце ти!

К печи подбегает,

Ухватила черепок —

В воду выливает…

Тихо в доме; под углом

Раз сверчок цвірінькнув;

Север: трижды под окном

Петух кукарекнул [3; 22].

Как отмечает С Крыжановский, «этой балладой Боровиковский сделал удачную новаторскую попытку ввести в молодую украинскую литературу образцы мировой романтической поэзии, предоставив национального колорита темам и мотивам европейской романтической баллады»[5; 8].

Есть в наследии Л. Боровиковского еще одна интересная баллада «Волшебница»(1831), в основу которой положено содержание известной народной песни «Ой не ходи, Грицю, та й на вечорниці», автором которой, как считают, была легендарная народная поэтесса Маруся Чурай.

51 стр., 25096 слов

Традиции народной баллады в творчестве английских романтиков ...

... Предлагавшееся некоторыми учеными объяснения этого переноса тем, что как французская, так и английская баллада были связаны с танцем, сейчас признается несостоятельным. Фольклорист Д.М.Балашов пишет о ... считает связующим звеном между французской и уличной английской балладами так называемую «псевдобалладу», которая являлась одним из основных жанров английской поэзии XV в. (Гаспаров М.Л., 1989, 28). ...

Сюжет баллады таков: к цыганке, что в шатре «огонь разлагает» и варит зелье, из села приходит девушка Маруся, которая полюбила парня Гришу и хочет привлечь его к себе. Женившись с Марусей, Григорий приуныл, завял, как былина, и умер. А Маруся «сама захворала и к своей могилоньки чары проклинала».

В «Волшебнице» находим много интересных фольклор-но-этнографических элементов: описание гадания и заговоры, свадьбы и т.д. Вот как описывается колдовство цыганки:

Свела с неба вороженька

Две ясные звезды,

Гадала, приговаривала

Кругом круг девки,

Розітерла сухие лягушки,

Зелье відцідила —

Молодую дівчиноньку

Очаровывать учила;

Дала девке песка в горсть,

В узлик лягушки и зелья:

«Будет тебе, моя доченька,

Желаемое свадьба»[3; 49].

Вводит Л. Боровиковский в свою балладу и отрывки народных песен, лирических и свадебных, и прибаутки чар, записанные из уст настоящей гадалке.

И размером стиха, и частым использованием образного параллелизма сама баллада очень похожа на народную песню:

Более рощей, над водой

Стелются туманы;

Стоят над рекой в шатрах

Молдаване-цыгане [3; 48].

Или:

Плывет тихо над водой

Месяц молоденький.

Вподобався дівчиноньці

Казак молоденький [3; 48].

Колдует Маруся, как и полагается в романтических балладах, именно ночью:

Плывет месяц молоденький,

Разогнув рога.

Марусенька, в месяц глядя,

Стоит у дороги.

И вынула из-за пазухи

Циганчині чары,

И созвала вещью-словом

С трех краев облака [3; 50].

Но чары привели к тому, что любимый умирает, умирает от отчаяния и сама Маруся.

В Л. Боровиковского, как и в В. Жуковского, основная проблематика баллад — вопрос человеческого поведения и выбора между добром и злом. Добро и зло, в резком противопоставлении, фигурируют во всех баладах. их источник всегда — и сама душа человека, и те таинственные потусторонние силы, которые ею руководят. Романтические «два мира» обнаруживаются преимущественно в образах дьявольского и божественного начал. Дьявол и Бог — образы программные, причем никогда дьявол не действует как дух протеста, но всегда — как дух зла. Борьба за душу человека, за его спасение от гибели — основная коллизия баллад.

Важными являются и проблемы судьбы, собственной ответственности и возмездия. Поэтому автор и подчеркивает, что Маруся, использовав чары, воспользовалась услугами нечистой силы, и потому все ее попытки вызвать взаимность в любви привели к трагедии:

Если бы была Марусенька

Цыганки не знала,

Если бы была та гадалка

С чарами пропала!

То ты бы была, Марусенько,

Грица не погубила, —

То ты бы была, Марусенько,

И сама была жива:

Потому чарами верховодит

Нечистая сила. [3; 52].

Важное место романтическая баллада занимает и в творчестве Тараса Шевченко, примером чего может быть баллада «Причинная»(1837), которая открывает его книгу «Кобзарь». В этом произведении в единое целое слились традиционные черты западноевропейской романтической баллады и украинская ментальность, фольклор и фантастические представления нашего народа.

16 стр., 7526 слов

Баллады Жуковского

... армии и России. В 1812 г. появилась и знаменитая баллада "Светлана", - несмотря на свое чисто русское вступление, тоже ... деревни, Афанасий Иванович Бунин, а матерью - пленная турецкая девушка. От восприемника своего, бедного дворянина Андрея Григорьевича Жуковского, ... г. появилась "Людмила", переделка "Леноры" Бюргера. С этой балладой в русскую литературу входило новое, совершенно особое содержание - ...

События происходят на фоне бушующей природной стихии, конечно, ночью:

Ревет и стонет Днепр широкий,

Сердитый ветер завива,

Наземь ивы гнет высокие,

Горами волну поднимает.

И бледный месяц на ту пору

Из облака где-где выглядел,

Как будто лодка в синем море,

То выныривал, то утопал.

Еще третьи петухи не пели,

Никто нигде не шумел,

Сычи в роще перекликались,

И десен раз вмиг скрипов [6; 37].

Среди этой бурной стихии девушка выглядит своего милого, «что в прошлом году покинул». ее любовь настолько сильна и безгранична, что

Если бы-то дались орлинії крылья,

За синим бы морем милого нашла;

Живого бы любила, вторую бы задушила,

А до неживого в яму бы легла [6; 38].

В балладе Т. Шевченко, кроме мотива разъединение влюбленных, возникает еще и романтический мотив безумия. Девушка скучала за любимым:

Так гадалка сделала,

Чтобы меньше скучала,

Чтобы, вишь, ходя в полночь,

Спала и выглядела [6; 37].

Кроме мотива колдовство, в произведении Шевченко возникают фантастические фольклорные персонажи — русалочки, которые ночью дебоширят и всех, кто им попадется, могут защекотать до смерти. Это и произошло с героиней:

Кругом дуба русалочки

Молча ожидали:

Взяли ее, сердешную,

Да и защекотали [6; 40].

Но это еще не самое трагичное. Оказывается, что ее любимый жив и возвращается домой, волнуясь, что девушка могла выйти замуж за другого. Увидев ее под дубом, подумал: ‘

«Она! Боже милый!

Ишь, заснула виглядавши,

Моя сизокрила!»[6; 41].

И поняв, что девушка погибла:

Бросил коня и к ней:

«Боже ты мой, Боже!»

Зовет ее и целует…

Нет, уже не поможет!

«За что же они разлучили

Меня с тобой?»

Зареготавсь, разогнался —

И в дуб головой! [6; 41 ].

Так снова возникает романтическая идея о невозможности достижения идеала и гармонии в этом неспокойном мире. Возможно, что хоть в другом мире за свое верное любви они смогут быть вместе вечно. А этот мир так и останется к ним жестоким, только природа может им посочувствовать:

Насыпали край дороги

Две могилы во ржи.

Некому спросить,

За что их убили?

Посадили над казаком

Явор и ель,

А в головах у девушки

Красную калину.

Прилетает кукушечка

Над ними ковать;

Прилетает соловей

Щоніч щебетать [6; 42].

Значительное место баллада занимает и в творчестве известного польского поэта Адама Мицкевича. Его цикл «Баллады и романсы», вошедший в сборник «Поэзия»(1822), основал польский романтизм.

Споры о романтизме велись в Польше и раньше: выступление А. Мицкевича стал поворотным и решающим в этих спорах. Некоторые баллады имели программный характер. Так, в «Романтике» спор между ученым «старцем» и крестьянской девушкой (именно с ней согласен автор) обозначила отказ от просветительского рационализма, его «мертвых истин» ради «чувства», «веры», «сердца», ради фантастики народных верований, ради романтического тезиса о таинственный связь «видимого» и «невидимого» миров. Это давало, по мнению поэта, возможность проникновения в такие сферы, которые недостижимы для эмпирического знания, но открытые народном сознании, которая не испорчена влиянием цивилизации и сохранила естественные начала и связи.

11 стр., 5174 слов

«Альпийская баллада» В. Быкова — гимн любви

... и тогда, когда персонажи баллад решаются на античеловеческие поступки. Сочинение Жуковский и его лирика ... возмущением говорит, что Бог «нас забыл», называет его «немилостивым творцом». Мать девушки в страхе ... я в смятенье Предаю себя волнам; Счастье вижу в отдаленье; Все, что мило,—мнится ... картинами. Основными в балладе «Людмила» стали темы любви и смерти. Сюжет баллады очень прост. Автор, ...

Так, героиня баллады «Романтика» Катюша потеряла любимого Яся, который уже две зимы и два лета, как умер. Но

Ясь неразлучен с Катрусей поныне,

Верен был ей до могилы [7; 49].

Поэтому девушка верит, что, любя ее, Ясь даже из могилы приходит к ней:

Здесь ты, Ясенько? Вижу, что любишь,

Если пришел из могилы!

Нет, мне не страшно, ты рядом, как прежде,

Вижу лицо твое, губы и глаза! [7; 48].

Безграничная любовь дает героям возможность общаться даже через ту черту, разделяющую их миры. Эти моменты дают возможность девушке почувствовать то счастье от любви, которым они не успели насладиться за жизнь Яся:

Сам ты холстины белее,

Боже, как холодны эти ладони!

Дай их сюда — отогрею на лоне.

Ну поцелуй же, смелее! [7; 48].

Но ночь заканчивается и вновь забирает у Кати любимого:

Ты исчезаешь? Куда ты? Куда же?

Рано, совсем еще рано.

Боже! Запел на окраине кочет,

В окнах багряные зори.

Стой же! Уходит. Остаться не хочет.

Горе мне, горе! [7; 48].

Девушка уверена, что их любовь способна преодолеть даже смерть. Но для других ее действия являются, по меньшей мере, странными:

То в пустоту ненароком

Смотрит невидящим оком,

То озирается с криком,

То вдруг слезами зальется.

Что-то хватает в неистовстве диком,

Плачет и тут же смеется [7; 47].

Она и сама это понимает и чувствует отношение к ней других людей:

Люди все злобой дышат,

Горько заплачу — обидят,

Заговорю я — не слышат,

То, что я вижу — не видят! [7; 48].

Мнения общественности по этому поводу высказывает важно-ный ученый старец:

«Девушка, что ты? — крикнет сквозь ропот

Старец и молвит солидно: —

Люди, поверьте, поверьте в мой опыт,

Мне ничего здесь не видно.

Духи — фантазия глупой девицы,

Что вы за темные души!

Спятила — вот и плетет небылицы,

Вы же развесили уши!»[7; 49].

Но на защиту девушки становится автор (кстати, А здесь. Мицкевич использовал традиционный балладный прием — обращение к определенной личности ):

«Девушка чует, — отвечу я сразу, —

Люди без веры — что звери.

Больше, чем разуму, больше, чем глазу,

Верю я чувству и вере»[7; 49].

Утверждением романтических ценностей звучат последние строки баллады:

Будет мертвая твоя правда, покуда

Мертвый твой мир настоящим не станет.

Жизни не видишь — не видишь и чуда.

Было бы сердце — оно не обманет! [7; 49].

Одновременно в полемике вокруг романтизма был и более широкий смысл: энтузиазма, пориванню в неизвестное отдавалось преимущество перед ограниченно-самодостаточной мудростью, осторожной трезвостью, пассивным преклонением перед очевидным.

Лейтмотивом балладного цикла стали поиски «живой истины», стремление проникнуть в «народное сердце». Они имели эстетический аспект: формально правильной красоте, которая ценится лишь знатоками, противопоставляется незамысловатая простота, естественность, идеально воплощенная в народной поэзии.

9 стр., 4195 слов

Глава 2. Становление жанра баллады в русской литературе

... обращался к балладе, был инициатором ее возрождения. Ранние гетевские баллады эпохи бури и натиска (“Степная роза” , ... героико-историческими. Баллады о любви составили самую многочисленную группу. Только о любви ли ... балладе обращались С. Колридж, Г. Бюргер, Ф. Шиллер, И.В. Гете, Р. Бернс, В. Скотт, А. Мицкевич. ... чувства природы. Баллады более позднего периода (“Коринфская невеста”, “Бог и баядера” ...

Народный фантастический элемент в балладах очень ощутимый. Так, в балладе «Рыбка» девушка, обесчещенная господином, бросается в озеро. Но у нее остался маленький ребенок, к которой она вытекает в виде рыбки:

В золотых чешуйках спинка,

Плавники — из пестрых перьев,

Глаз блестит, как бисеринка,

И головка, как наперсток.

Вдруг слущились с плеч чешуйки,

Очи синие открывшемся,

Косы русые, как струйка,

К шейке розовой спустились.

И берет дитя на руки,

Губки к матери прильнули,

Покормила и — баюкать

«Люли, маленький мой, л юлы».

А когда дитя уснуло,

В куст поставила корзинку,

Вновь чешуйку натянула

На свою девичью спинку.

Золотым оделась блеском,

Жабры — с красной каймой,

Вниз нырнула с громким плеском,

Пузыри лишь над водой [7; 62-63].

Чтобы не стать добычей врага, жители города Новогрудка (баллада «Свитязь») добровольно идут на смерть. Город исчезает под водой, а женщины превращаются в цветы:

Взгляни на луг прибрежный: это Бог

Избавил слабых вот расправы.

Он дев и жен безгрешных уберег,

Ых обратил в цветы и травы.

Подобно белым бабочкам, цветы

Парят над спящею водой.

Напоминают свежестью листы

Зеленую под снегом хвою [7; 55].

Но даже в таком виде жители города смогли отомстить врагу за поругание:

Но лишь к цветам притронулись они,

Свершилось чудо правой мести:

В недуге страшном скорчились одни,

Вторых застыла смерть на месте [7; 55].

Отплатила за измену любимому и героиня баллады «Свитезянка»:

Мечутся волны толпой разъяренной,

Плещут, клокочут и стонут,

Пасть разверзается бездонной хляби,

Дева и юноша тонут.

Волны поныне и в брызгах и в пене

Плещут, исполнены гнева;

Мчатся по ним две знакомые тени —

Юный стрелок то и дэва! [7; 60].

Но А. Мицкевич искал в фольклоре не только сюжетно-образную свежесть (использование фольклорных мотивов было избирательным, основанным на переработке, стилизации и контаминации) — поэта захватывал в народном художественном мышлении прежде всего моральный аспект. Фантастический мир баллад, в котором была проведена четкая граница между добром и злом, в котором были наказанными измена и душевная жестокость, а за обиженного заступались сверхъестественные силы, — был миром строгих нравственных требований, миром, который романтично противопоставлен окружающей действительности.

Баллады А. Мицкевича отмечаются искусными романтическими пейзажами.

Ты видишь Свитезь. Гладь воды десны,

Как лед недвижна и блестяща,

И вкруг нее, как черная стена,

Стоит таинственная чаща.

Когда в ночи проходишь то тропой,

Ты видишь небо в темных водах,

И звезды — под тобой и над тобой,

Идее луны на синих сводах.

И не поймешь: вода ли в вышину

Уходит зеркалом бездонным,

Иль небо опустилось в глубину

И там блестит зеркальным лоном [7; 51].

В некоторых балладах ощутима определенная сентиментальность. Это в определенной степени дань стилю, частично, возможно, отражение отношений автора с Марилею Верещак, несчастная любовь к которой оставило отпечаток на всей жизни поэта.

В целом балладный цикл А. Мицкевича был открытием для польской поэзии. Соприкосновение с народной психологией сопровождалось ломкой языковых норм, установленных классицизмом, обогащение литературного языка за счет просторечия, говоров. Новизна в изображении человеческих чувств, раскрытие национального характера и простота художественных средств, их разнообразие, мастерство пейзажа, энергичный, богатый ритмами стихотворение — все это помогло А.мицкевичу достичь успеха в стремлении утвердить новое направление в польской литературе.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ССЫЛКИ

[Электронный ресурс]//URL: https://liarte.ru/referat/ballada-odin-iz-janrov-romanticheskoy-poezii/

1. Семенко И. М. Жизнь и поэзия В. Жуковского // В. А. Жуковский. Избранное. — Л., 1973.

2. В. А.Жуковский. Избранное. — Л., 1973. З.Л. Боровиковский. Избранные произведения. — К., 1989.

4. С. Крыжановский. Жизнь и творчество Л. Боровиковского//Л. Боровиковский. Избранные произведения. — К., 1989/

5. И. Франко. Немного о «Марусю» Л. Боровиковского и ее основание //1. Франко. Сочинения в 20-ти тт. — Т. 15.

6. Шевченко Т. Г. Кобзарь. — К., 1995.

7. Мицкевич А. Стихотворения. Поэмы. — М., 1979.