Русские иконописные школы в XIV-XVI веках

Курсовая работа

Введение

иконопись рублёв дионисий грек

Икона является неотъемлемой частью православной традиции. Без икон невозможно представить внутреннее убранство православного храма. В доме православного человека иконы всегда занимают видное место. Отправляясь в путь, православный христианин также берет с собой по обычаю небольшой походный иконостас или складень. Так на Руси повелось издавна: рождался человек или умирал, вступал в брак или начинал какое-то важное дело — его сопровождал иконописный образ. Вся история России прошла под знаком иконы, многие прославленные и чудотворные иконы стали свидетелями и участниками важнейших исторических перемен в ее судьбе. Сама Россия, восприняв некогда крещение от греков, вошла в великую традицию восточно-христианского мира, который по праву гордится богатством и разнообразием иконописных школ Византии, Балкан, христианского Востока. И в этот великолепный венец Русь вплела свою золотую нить.

В последнее время становится актуальной тема традиционного, канонического письма в связи с утратой некоторыми иконописцами связи с традиционным русским письмом, выраженным в иконописных школах древней Руси и её шедеврах в особенности.

Икона как духовный феномен все сильнее привлекает к себе внимание, причем не только в православном и католическом мире, но и в протестантском. В последнее время все большее число христиан оценивают икону как общехристианское духовное наследие. Сегодня именно древняя икона воспринимается как мистическое откровение, необходимое современному человеку. Русская средневековая икона и фреска — суть философия и богословие, проявленные в особой форме, эстетически реализуемые посредством цветоносного пространства, особым образом организованного.

Целью данной работы является показать развитие русской иконописи

XIV — XVI веков.

Задача — показать основные особенности иконописных школ, сделать их исторический очерк и рассказать об их иконописных шедеврах.

Предметом данного исследования являются иконы Новгородской, Московской и Псковской иконописных школ.

В работе будут использованы Священное Писание Ветхого и Нового заветов, сочинения современных и более ранних авторов: иконописцев, богословов, искусствоведов.

Выражаю благодарность всем людям, которые так или иначе заинтересовали меня темой икон, иконописания и иконопочитания, а также научному руководителю протоиерею Сергию Пашкову за предоставление прекрасного дополнительного материала к моей работе.

18 стр., 8951 слов

Древнерусская иконопись шедевры северного Возрождения

... силы чувств». И так, мировое значение древнерусской живописи было открыто и признано уже более полувека тому назад. Однако систематическое ее изучение, с выявлением различных направлений и школ началось уже ... нигде не создала столько шедевров и не стала на протяжении столетий излюбленным видом изобразительного искусства целого народа. Культ иконы (от греч. eikon — изображение, образ) заро­дился во ...

1. Икона как окно в горний мир

1 Архитектурность иконы

Преодоление «ненавистной розни мира сего», как некогда сказал преподобный Сергий, есть та основная тема, которой в древней русской живописи все подчиняется. Нет сомнения в том, что эта иконопись выражает собой глубочайшее, что есть в древнерусской культуре; более того, мы имеем в ней одно из величайших, мировых сокровищ религиозного искусства. Ее господствующая тенденция — аскетизм, а рядом с этим несравненная радость, которую она возвещает миру. Но как совместить этот аскетизм с этой несравненной радостью? Вероятно, мы имеем здесь тесно между собой связанные стороны одной и той же религиозной идеи: ведь нет Пасхи без Страстной седмицы и к радости всеобщего Воскресения нельзя пройти мимо Животворящего Креста Господня. Поэтому в нашей иконописи мотивы радостные и скорбные, аскетические совершенно одинаково необходимы. Поверхностному наблюдателю эти аскетические лики могут показаться безжизненными, окончательно иссохшими. На самом деле, именно благодаря воспрещению червонных уст и одутловатых щек, в них с несравненной силой просвечивает выражение духовной жизни, и это, не смотря на необычайную строгость традиционных, условных форм, ограничивающих свободу иконописца. Казалось бы, в этой живописи не какие-либо несущественные штрихи, а именно существенные черты предусмотрены и освящены канонами: и положение туловища святого, и взаимоотношение его крест-накрест сложенных рук, и сложение его благоволящих пальцев; движение стеснено до крайности, исключено все то, что могло бы сделать Спасителя и святых похожими на таковых же, каковы мы сами. Даже там, где оно совсем отсутствует, во власти иконописца все-таки остается взгляд святого, выражение его глаз, то есть то самое, что составляет высшее сосредоточие духовной жизни человеческого лица.

А рядом с этим в древней русской иконописи мы встречаемся с неподражаемой передачей таких душевных настроений, как пламенная надежда или успокоение в Боге.

Говоря об аскетизме русской иконы, невозможно умолчать о другой ее черте, органически связанной с аскетизмом. Икона в ее идее составляет неразрывное целое с храмом, а потому подчинена его архитектурному замыслу. Отсюда изумительная архитектурность нашей религиозной живописи: подчинение архитектурной форме чувствуется не только в храмовом целом, но и в каждом отдельном иконописном изображении: каждая икона имеет свою особую внутреннюю архитектуру, которую можно наблюдать и в непосредственной связи ее с церковным знанием. По словам известного протопопа Аввакума: По попущению Божию умножилось в русской земле иконного письма неподобного. Изографы пишут, а власти соблаговоляют им, и все грядут в пропасть погибели, друг за друга уцепившиеся. Пишут Спасов образ Эммануила — лицо одутловато, уста червонные, власы кудрявые, руки и мышцы толстые; тако же и у ног бедра толстые, и весь яко Немчин учинен, лишь сабли при бедре не написано. А все то Никон враг умыслил, будто живых писати… Старые добрые изографы писали не так подобие святых: лицо и руки и все чувства отончали, измождали от поста, труда и всякия скорби. А вы ныне подобие их изменили, пишете таковых же, каковы сами.

9 стр., 4426 слов

Русская портретная живопись XVIII века

... 1. Хронология развития русской портретной живописи Особым своеобразием отличается русское искусство переходного периода--первой четверти ... иконописной технике , потом масляными красками. Первично акцент ставился исключительно на изображение лица , а со временем грани портрета раздвигаются: портрет ... иконописцы. Постепенно иконы становились реалистичнее, каноны рушились, а в живописи развивалось светское ...

Мы видим перед собой, в соответствии с архитектурными линиями храма, человеческие фигуры, иногда чересчур прямолинейные, иногда, напротив, — неестественно изогнутые соответственно линиям свода; подчиняясь стремлению вверх высокого и узкого иконостаса, эти образы чрезмерно удлиняются: голова получается непропорционально маленькой по сравнению с туловищем. Фигура становится неестественно узкой в плечах, чем подчеркивается аскетическая истонченность всего облика.

Помимо подчинения иконы архитектуре храма, в ней можно проследить симметричность живописных изображений. Не только в храмах, — в отдельных иконах, где группируются многие святые, — есть некоторый композиционный центр, который совпадает с центром идейным. И вокруг этого центра обязательно в одинаковом количестве и часто в одинаковых позах стоят с обеих сторон святые. В роли композиционного центра, вокруг которого собирается этот многоликий собор, являются Спаситель или Богоматерь, или София, — Премудрость Божия. Иногда соответствуя идее симметрии, центральный образ раздваивается. Так на древних изображениях Евхаристии Христос изображается вдвойне, с одной стороны дающим апостолам хлеб, а с другой стороны святую чашу. И к нему с обеих сторон движутся симметричными рядами однообразно изогнутые и наклоненные к нему апостолы.

Архитектурность иконы выражает одну из центральных и существенных ее мыслей. В ней мы имеем живопись, по существу, соборную: в том господстве архитектурных линий над человеческим обликом, которая в ней замечается, выражается подчинение человека идее собора, преобладание вселенского над индивидуальным. Здесь человек перестает быть самодовлеющей личностью и подчиняется общей архитектуре целого.

2 Значение красок

Огромное значение в иконописи имеют цвета красок. Краски древнерусских икон давно уже завоевали себе всеобщие симпатии. Древнерусская иконопись — большое и сложное искусство. Для того чтобы его понять, недостаточно любоваться чистыми, ясными красками икон.

Краски в иконах вовсе не краски природы, они меньше зависят от красочного впечатления мира, чем в живописи нового времени. Вместе с тем, краски не подчиняются условной символике, нельзя сказать, что каждая имела постоянное значение. Однако определенные правила цвета все же существовали.

Смысловая гамма иконописных красок необозрима. Важное место занимали всевозможные оттенки небесного свода. Иконописец знал великое многообразие оттенков голубого: и темно-синий цвет звездной ночи, и яркое сияние голубой тверди, и множество бледнеющих к закату тонов светло-голубых, бирюзовых и даже зеленоватых. Пурпурные тона используются для изображения небесной грозы, зарева пожара, освещения бездонной глубины вечной ночи в аду. Наконец, в древних новгородских иконах Страшного Суда мы видим целую огненную преграду пурпурных херувимов над головами сидящих на престоле апостолов, символизирующих собой грядущее. Таким образом, мы находим все эти цвета в их символическом, потустороннем применении. Ими всеми иконописец пользуется для отделения мира запредельного от реального. Однако иконописная мистика — прежде всего солнечная мистика. Как бы ни были прекрасны небесные цвета, все-таки золото полуденного солнца играет главную роль. Все прочие краски находятся по отношению к нему в некотором подчинении. Перед ним исчезает синева ночная, блекнет мерцание звезд и зарево ночного пожара. Такова в нашей иконописи иерархия красок вокруг солнца незаходного. Этот божественный цвет носит название ассист. Весьма замечателен способ его изображения. Ассист никогда не имеет вида сплошного массивного золота; это как бы эфирная воздушная паутинка тонких золотых лучей, исходящих от божества и блистанием своим озаряющих все окружающее. Древнерусским мастерам досталась в наследие тональная живопись византийцев с ее чуть приглушенными тонами, выражавшими покаянное настроение. В XIV веке Феофан Грек выступает так же как мастер сдержанно-насыщенных тонов: вишнево-красного, темно-синего, темно-зеленого и тельных тонов и высветлений. Свет падает у него на пребывающие во мраке тела, как небесная благодать на грешную землю. Только в Донском Успении красный херувим горит, как свеча у смертного одра.

33 стр., 16285 слов

Православная икона. Язык иконы, канон и стиль

... их мир. Целью дипломной работы является изучение языка, канона и стиля иконы и формулирование рекомендаций по написанию иконы с учетом классической техники иконописи. В дипломной работе будут решаться ... следующие задачи: Изучение иконы как одного из ...

Древнерусские мастера противились этому пониманию света, всячески стремились утвердить нечто свое. В старинных текстах перечисляются излюбленные краски наших иконописцев: вохра, киноварь, бакан, багор, голубец, изумруд и другие. Но в действительности гамма красок была более обширна. Наряду с чистыми, открытыми цветами есть еще множество промежуточных, различной светосилы и насыщенности. Уже в иконах XIII-XIV веков пробивается любовь к чистым и ярким цветам, незамутненным пробелами. Благодаря этим открытым краскам иконы получают способность светиться и в полутемных интерьерах храмов. Нередко чистые цвета сопоставляются друг с другом по контрасту: красные, синие, белые — черные. Они плотны, вещественны, почти весомы и осязаемы, что несколько ограничивает их светозарность. Вместе с тем они сообщают иконе большую силу выражения.

Цвет в иконе условен. Он не принадлежит предмету — его поверхности и форме (не привязан к ним).

Цвета, как и все в иконе, подчинены единой задаче — открыть мир духовных сущностей в физическом пространстве; выразить саму идею человека, начало преображения, надмирность, озарение Божественным светом. Взаимодействие цветов, как и сам рисунок, воспринимается в иконе синтетично как единый сплав, воспринимается в одном мистическом переживании. В иконе мы имеем дело не с локальным цветом, а с гаммами и с комбинацией цветов. Цвет в иконе нельзя рассматривать локально, вне контекста образа. Но можно говорить о характере цвета. Выявить общие тенденции. Белый — святыня, божественные энергии; золотой — вечность, Свет; зеленый — жизнь; синий — тайну; красный — кровь, жертвенность, пламя; голубой — чистоту, божественный ум; желтый — тепло, любовь, символика золотого; багряный — царственный; бирюзовый — молодость; розовый — детство; черный — пустота, глубина; иссини черный — глубокую тайну, Свет; черный с зеленым — старость; серый — мертвенность (демоны пишутся черным и серым); оранжевый — благодать Божия; фиолетовый — завершенность. Это не таблица символических знаков, это тенденция их использования.

Новгородская иконопись XV века сохраняет традиционную любовь к ярким, легким краскам с преобладанием киновари. Но раньше цвет имел предметный характер, теперь он становится светоносным. Например, в Чуде Георгия о Змие красный фон заполняет поля иконы, ограничивает белизну коня. В XV веке красный плащ Георгия, как вспышка пламени рождается из ослепительной белизны, из золотистого фона иконы. Интенсивное чувство цвета свойственно Псковской школе, но в отличие от звонкого колорита Новгорода, в ней преобладают землистые тона, зеленые, иногда довольно глухие. Зато псковские иконы никогда не кажутся пестро расцвеченными. Краска рождается из глубины доски, загорается светом, выражает внутреннее горение души, соответствует духовному напряжению в ликах псковских святых.

14 стр., 6611 слов

Икона: смысл и историческое значение

... фреска и икона. Образцы фрескового искусства раннего периода в большинстве своем не дошли до наших дней, иконы же сохранились в лучшей мере. Основой науки о древнерусской живописи и иконописи ... в храме, яркостью и прочностью своих красок иконы, написанные на досках (сосновых и липовых, покрытых алебастровым ... зная куда". Если посмотреть на икону начала и середины XIV века, то можно ясно почувствовать ...

В новгородской иконе краски горят при ясном свете дня. В псковском Рождестве Христовом с избранными святыми краски и свет возникают из таинственной мглы, символизируя святую ночь.

В отдельных школах древнерусской иконописи не было строгой регламентации цвета. Но определенные правила все же существовали: независимо от сюжета краски должны были составлять нечто целое и этим давать выход тому, что каждой из них присуще. В иконах часто выделяется центр композиции, устанавливается равновесие между ее частями, краски же вливаются в единую живописную ткань. В творчестве Дионисия и мастеров его круга краски обладают одним драгоценным свойством: они теряют долю своей насыщенной яркости, приобретая свечение. Здесь происходит окончательный разрыв с византийской традицией. Краски становятся прозрачными — подобие витража или акварели. Сквозь них просвечивает белый левкас. Все это исчезает в иконописи XVI-XVII веков. Побеждают темные тона: сначала насыщенные, звучные, благородные, потом все более тусклые, землистые, с изрядной примесью черноты.

3 Психология иконописи

От красочной мистики древнерусской иконописи теперь перейдем к ее психологии — к тому внутреннему миру человеческих чувств и настроений, который связывается с восприятием этого солнечного откровения. Не один только потусторонний мир Божественной славы нашел себе место в древнерусской иконописи. В ней мы находим живое, действенное соприкосновение двух миров, двух планов существования. С одной стороны — потусторонний вечный покой, с другой стороны страждущее, греховное, хаотическое, но стремящееся к успокоению в Боге существование — мир ищущий, но еще не нашедший Бога. Мы имеем здесь необычайно многообразную и сложную гамму душевных переживаний, где солнечная лирика переплетается с мотивом величайшей в мире скорби — с драмой встречи двух миров. Эта радость сбывается в зачатии Пресвятой Богородицы. Замечательно, что наше иконописное искусство всегда глубоко символично, когда приходится изображать потустороннее и проникается реализмом в изображении реального мира. В старинных иконах Рождества Пресвятой Богородицы можно видеть, как Иоаким и Анна ласкают новорожденного младенца, и белые голуби слетаются смотреть на семейную радость. В некоторых иконах за ними изображается двуспальное ложе, а возвышающийся над ложем храм освящает супружескую радость своим благословением. Как бы ни было прекрасно и светло это явление земной любви, все-таки оно не доводит до предельной высоты солнечного откровения. За подъемом неизбежно следует спуск. Чтобы освободить земной мир от плена и поднять его до неба приходится порвать эту цепь подъемов и спусков. От земной любви требуется величайшая из жертв: она должна сама принести себя в жертву. Подъем земной любви навстречу запредельному откровению здесь неизбежно готовит трагическое столкновение ее с иной, высшей любовью: ибо эта высшая любовь так же исключительна, как и земная любовь: она тоже хочет владеть человеком всецело без остатка. Иконописец усматривает зарождение этой драмы в самом начале Евангельского благовествования, тотчас вслед за появлением первого весеннего луча Благовещения. Драма происходит в душе Иосифа — мужа Марии. Эта иконопись, воспевшая счастье Иоакима и Анны, тонко воспроизвела, что в душе праведного Иосифа живет все то же человеческое понимание любви и счастья, усугубленное ветхозаветным миропониманием, считавшим бесплодие за бесчестие. Тайна зарождения от Духа Свята и Марии Девы в рамки этого понимания не умещается, а для ветхозаветного миропонимания — это катастрофа, невообразимый переворот, космический и нравственный в одно и то же время. Как же вынести простой, бесхитростной человеческой душе Иосифа тяжесть столь безмерного испытания? В стране, где за бесплодие выгоняют из храма, голос с неба призывает его быть блюстителем девства, обрученной ему Марии. Русский иконописец, у которого оба эти мотива присутствуют на одной и той же иконе прекрасно передает какая буря чувств человеческих рождается в этом столкновении Нового Завета с Ветхим. И может быть, самая трогательная, самая привлекательная черта тех иконописных изображений, где выразилось это понимание мира, заключается в любовном, глубоко христианском отношении к тому несчастному, который бессилен подняться духом над плоскостью здешнего. На иконах, изображающих рождение Христа, Богоматерь смотрит не на младенца в яслях (см. Приложение с. 38).

6 стр., 2563 слов

Взаимосвязь музыки с различными видами искусств: живописью, литературой, ...

... всегда была связана с другими видами искусства, оказывала на них воздействие и, в свою очередь испытывала на себе их влияние. Композиторы при сочинении тех или иных ... посмотрим, как взаимодействовали музыка и изобразительное искусство. Великий итальянский художник эпохи Возрождения Леонардо да Винчи назвал музыку «сестрой живописи». И действительно, эти два вида искусства развивались параллельно, ...

Ее взгляд, полный глубокого сострадания, устремлен сверху вниз на Иосифа. В той жертве, которая требуется от Иосифа, есть предвкушение совершенной жертвы: в ней уже чувствуется зарождающееся в человеке горение ко кресту и пригвождение к нему всех своих помыслов. Иконописец изображает, как выстрадана та радость о спасении, которая совпадает с радостью человека о близости его земного конца. Он передает ту глубину скорби, которая заставляет принимать этот конец как избавление. Эта скорбь — то самое горение ко кресту, которое зажигает сердца и тем самым готовит их к смирению.

Таково откровение двух миров в древнерусской иконописи. Соприкасаясь с ним, мы испытываем то смешанное чувство, в котором великая радость сочетается с глубокой душевной болью. Понять, что мы имели в древней иконописи, — значит почувствовать, что мы в ней утратили.

4 Две эпохи русской иконописи

Можно задать себе вопрос: Всегда ли так величественна и самостоятельна была русская икона? Взглянув в ее историю, мы понимаем, что до XV века она полностью подчинена греческой.

Два расцвета русского иконописного искусства зарождаются в век величайших русских святых — Сергия Радонежского, Стефана Пермского и митрополита Алексия. По словам В. О. Ключевского эта присноблаженная троица ярким созвездием блещет в нашем XIV веке, делая его зарею политического и нравственного возрождения русской земли. При свете этого созвездия начался с XIV на XV век расцвет русской иконописи. Вся она от начала и до конца носит на себе печать великого духовного подвига святого Сергия и его современников.

8 стр., 3839 слов

«ИННОВАЦИОННЫЕ МЕТОДЫ ОБУЧЕНИЯ МУЗЫКЕ В УЧРЕЖДЕНИИ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ...

... инновационных методов обучения музыке в учреждении дополнительного образования. Опытно-экспериментальным путем проверить эффективность использования инновационных методов обучения музыке в школе искусств. История вопроса В настоящее время в области начального музыкального обучения существуют две ...

Прежде всего, в иконе ясно отражается общий духовный перелом, переживаемый в те дни Россией. Эпоха до Святого Сергия и до Куликовской битвы характеризуется общим упадком духа и робостью. По словам В. О. Ключевского, в те времена Во всех русских нервах еще до боли живо было впечатление ужаса татарского нашествия. Люди беспомощно опускали руки, умы теряли всякую бодрость и упругость. Мать пугала неспокойного ребенка лихим татарином; услышав это злое слово, взрослые растерянно бросались бежать, сами не зная куда. Если посмотреть на икону начала и середины XIV века, то можно ясно почувствовать в ней, рядом с проблесками национального гения, эту робость народа, который еще боится поверить в себя, не доверяет самостоятельным силам своего творчества. Глядя на эти иконы, может подчас показаться, что иконописец не смеет быть русским. Лики в них продолговатые, греческие, борода короткая, немного заостренная, не русская.

Это зрительное впечатление подтверждается объективными данными. Родиной русского религиозного искусства XIV-XV веков, местом его высших достижений является русская Флоренция — Великий Новгород. Но в XIV веке этот великий подъем религиозной живописи представлен не русскими, а иностранными именами — Исаии Гречина и Феофана Грека. Последний был величайшим новгородским мастером и учителем иконописи XIV века. В 1343 году греческие мастера подписали соборную церковь Успения Богородицы в Москве. Феофан Грек расписал церковь Архистратига Михаила в 1399 году, а в 1405г. — Благовещенский собор со своим учеником Андреем Рублевым. Известия о русских мастерах иконописцах — выучениках греков в XIV веке довольно многочисленны.

Мы имеем и другие, еще более прямые указания на зависимость русских иконописцев конца XIV века от греческих влияний. Известный иеромонах Епифаний, жизнеописатель преподобного Сергия, получивший образование в Греции, просил Феофана Грека изобразить в красках храм Святой Софии в Константинополе, просьба была исполнена и, по словам Епифания, этот рисунок послужил на пользу многим русским иконописцам, которые списывали его друг у друга. Этим вполне объясняется нерусский или не вполне русский архитектурный стиль церквей на иконах XIV века, особенно на иконах Покрова Пресвятой Богородицы, где изображается храм Святой Софии.

Теперь, всмотревшись в иконы XV-XVI веков, можно сразу заметить полный переворот. В этих иконах решительно все обрусело — и лики, и архитектура церквей, и даже мелкие бытовые подробности. Это и не удивительно. Русский иконописец переживал тот великий национальный подъем, который в те дни переживало все русское общество, его окрыляла та вера в Россию, которая звучит в составленном Пахомием жизнеописании святого Сергия Радонежского. В иконе эта перемена настроения сказывается, прежде всего, в появлении широкого русского лица, нередко с окладистой бородой, которая идет на смену лику греческому. Не удивительно, что русские черты проявляются в типичных изображениях русских святых. Например, в иконе Св. Кирилла Белозерского, принадлежащей епархиальному музею в Новгороде. Русский облик нередко принимают пророки, апостолы и даже греческие святители — Василий Великий и Иоанн Златоуст. Народный дух приобретает не свойственную ему доселе упругость, небывалую способность сопротивления иноземным влияниям. Известно, что в XV веке Россия входит в более тесное соприкосновение с Западом. Делаются попытки обратить ее в католичество. По Москве работали итальянские художники. И что же? Поддалась ли Россия этим иноземным влияниям? Утратила ли она самобытность? Как раз наоборот. Именно в XV веке рушится попытка унии. Именно в XV веке наша иконопись, достигая своего высшего расцвета, впервые освобождается от ученической зависимости, становится вполне самобытной и русской.

1 стр., 386 слов

Детская школа искусств

... моя задача в частности. Педагог дополнительного образования, преподаватель изобразительного искусства - это мой выбор, мой путь вчера и сегодня, ... стать художником, но человеком всесторонне развитым, имеющим представление об искусстве, он обязательно будет. Это и есть одна из задач ... Лично я всегда, когда прихожу, как учитель, на урок живописи, рисунка или композиции ставлю перед собой две задачи: учить ...

2. История иконописи и иконописные школы

1 Общие принципы

С крещением Руси новые для нее виды живописи вытесняют круглую скульптуру, характерную для язычества. Самые ранние из сохранившихся произведений древнерусского искусства были созданы в Киеве. Первые храмы украшали, согласно летописям, приезжие мастера — греки. Им принадлежат полные величия и значительности лики на фрагментах росписи (конец 10 в.) Десятинной церкви, найденных при раскопках руин. Византийские мастера принесли с собой сложившуюся иконографию и систему расположения сюжетов в интерьере храма, подчиненную осям внутреннего пространства и очертания, образующих его элементов (столбов, сводов, парусов), манеру относительно плоскостного письма, не нарушающую поверхности стен. К началу 12 века дорогая и трудоемкая мозаика целиком вытесняется фреской. В киевских росписях конца 11-12 вв. часты отступления от византийских канонов. Усиливаются славянские черты в типах лиц, костюмах, лепка фигур цветом сменяется линейной проработкой, исчезают полутона, краски светлеют.

Произведения киевских мастеров вплоть до монголо-татарского нашествия (1237-1240 гг.) служили образцами для местных школ, которые возникли в период феодальной раздробленности во многих княжествах. Урон, причиненный древнерусскому искусству монголо-татарским нашествием, произведенные им разрушения, угон в плен ремесленников, приведший к утрате многих навыков и секретов мастерства, не сломил творческое начало в землях Древней Руси. Наиболее полно сохранились древние памятники новгородской живописи. В отдельных произведениях новгородской школы письма прослеживаются влияния византийского искусства, что говорит о широких художественных связях Новгорода. Обычен тип неподвижно стоящего святого с крупными чертами лица и широко раскрытыми глазами. Например, «Святой Георгий», Оружейная палата, Москва; двусторонняя икона с изображениями Нерукотворного Спаса и Поклонения кресту, конец 12 в., Третьяковская галерея.

Во Владимирско-Суздальской Руси, судя по сохранившимся остаткам фресок Переславля-Залесского, Владимира и Суздаля, а также по единичным иконам и лицевым рукописям, местные художники домонгольского периода опирались на творческое наследие Киева. Иконы владимирско-суздальской школы отличаются мягкостью письма и тонкой гармонией красок. Наследие владимирско-суздальской школы в 14-15 вв. послужило одним из главных источников для возникновения и развития московской школы иконописи.

Московская школа сложилась и интенсивно развивалась в эпоху усиления Московского княжества. Живопись московской школы в 14 в. представляла синтез местных традиций и передовых течений византийского и южнославянского искусства (иконы «Спас Ярое Око» и «Спас оплечный», 1340 г., Успенский собор Московского Кремля).

1 стр., 447 слов

Описание иконы Рублева «Троица»

... от Божественного престола, поэтому на столе нет никакой тени. Идея иконы — выразить учение православной веры о Троице Единой и Нераздельной, передать единосущность и равночестность всех трёх ... похожая на Голгофу, как символ искупления греха первых людей. В целом икона выстроена по принципу круга, символизирующего вечность, а с нею бесконечность Божественной любви. Цветовая гамма ...

Расцвет московской школы в конце 14 — начале 15 вв. связан с деятельностью выдающихся художников Феофана Грека, Андрея Рублева, Даниила Черного.

Псковская школа сложилась в период феодальной раздробленности и достигла расцвета в 14-15 вв. Ей свойственны повышенная экспрессия образов, резкость световых бликов, (иконы «Собор Богоматери» и «Параскева, Варвара и Ульяна» — обе 2-я половина 14 в.).

В живописи распад псковской школы начался на рубеже 15 и 16 вв.

Название «строгановская школа» возникло из-за частого употребления фамильной метки сольвычегодских купцов Строгановых на обратной стороне икон этого направления, но авторами большинства произведений строгановской школы были московские царские иконописцы, выполнявшие также заказы Строгановых — ценителей тонкого и изощренного мастерства. Для икон строгановской школы характерны небольшие размеры, миниатюрность письма, сочная, плотная, построенная на полутонах цветовая гамма, обогащенная широким применением золота и серебра.

Тверская школа иконописи сложилась в 13 веке. Для икон и миниатюр тверской школы характерны суровая выразительность образов, напряженность и экспрессия цветовых отношений, подчеркнутая линейность письма. В 15 в. усилилась свойственная ей и ранее ориентация на художественные традиции стран Балканского полуострова. Ярославская иконописная школа возникла в начале 16 в. в период быстрого роста населения города, становления купечества. До нас дошли произведения ярославских мастеров начала 13 в., известны работы 14 в., а по количеству сохранившихся памятников живописи 16 и 17 вв. ярославская школа не уступает другим древнерусским школам. В творчестве ярославских мастеров бережно хранились традиции высокого искусства Древней Руси до самой середины 18 века. В своей основе их живопись оставалась верна тому великому стилю, принципы которого сформировались в глубокой древности, развивались долгое время в миниатюрной живописи. Наряду с «мелочными» изображениями ярославские иконники еще в 18 в. писали и композиции, в которых любовь к большим массам, к строгим и лаконичным силуэтам, к четкому и ясному строю сцен в клеймах ощутима так же, как и в работах мастеров 15-16 столетий. Работы ярославских мастеров второй половины 17 — начала 18 вв. еще долго признавались в России образцами старого национального искусства. Их собирали почитатели древней иконописи — старообрядцы, внимательно изучали художники Палеха и Мстеры, продолжавшие в 19-20 вв. писать иконы в традициях русской средневековой живописи.

2 Новгородская школа

Новгородская станковая живопись прошла длинный и сложный путь развития. Ее истоки восходят к XI веку, ее первый расцвет падает на XII-XIII столетия, ее второй и наивысший расцвет захватывает поздний XIV и весь XV век, после чего начинается ее медленное угасание. И хотя в дальнейшем на новгородской почве еще писались отдельные прекрасные иконы, они все же не выдерживают сравнения с тем, что было создано в более ранние времена. Да это и понятно, ибо после утраты Новгородом своей самостоятельности и своих вольностей исчезают постепенно те предпосылки, которые определили блестящий расцвет его искусства. Современные историки любят подчеркивать, что Новгород был боярской республикой, где господствовала боярская олигархия, умело использовавшая вече в своих собственных интересах. Но гораздо существеннее то, что Новгород был до присоединения к Москве свободным городом, обладавшим своим республиканским укладом жизни, своей оригинальной экономической структурой, своими большими культурными традициями. Огромные территории и изобильные угодья, щедрые дары природы, умелое и разумное для своего времени хозяйствование — все это способствовало экономическому расцвету «господина великого Новгорода», славившегося во всей восточной Европе своим богатством и своей деловитостью. Если сравнивать новгородское искусство в целом с искусством Киевской Руси, Владимиро-Суздальского княжества и великокняжеской Москвы, то бросается в глаза его особая полнокровность и почвенность. В нем очень сильно проступают народные черты, оно неизменно подкупает своей свежестью и непосредственностью. Стихия новгородской живописи — это импульсивность образа, достигнутая совсем особым цветовым строем, ярким и звонким. Новгородские художники не любят сложных, замысловатых сюжетов, им осталась чуждой головоломная символика как византийских теологов, так и западноевропейских схоластов. Они предпочитают изображать почитаемых местных святых (Флор и Лавр, Илья, Анастасия, Параскева Пятница и другие), от которых они ожидают прямой помощи в своих сельских работах и торговых делах. Выстраивая их в ряд и располагая над ними изображение Знамения — этой своеобразной эмблемы города, новгородцы обращались с иконой запросто, как со своим закадычным другом. Они доверяли ей затаенные мысли, и они настойчиво добивались от нее поддержки во всем том, что представлялось им важным и неотложным. Такой подход к иконописи в какой-то мере сближал ее с жизнью. Но было бы неверным недооценить в новгородской иконе умозрительное начало. В ней, как и во всем средневековом искусстве, очень много отвлеченного, условного, много такого, что переносит все изображаемое в совсем особую среду, в которой события протекают вне времени и вне пространства. В этом своеобразном сочетании, казалось бы, непримиримых противоречий кроется неувядаемая прелесть новгородской иконописи: хотя новгородский художник крепко стоит на земле, мысль его в то же время взвивается в поднебесье; однако и здесь он не теряет дара предельно образного и конкретного воплощения своих переживаний.

Особую стилистическую группу составляют три близкие по манере письма иконы, две из которых происходят из Новгорода. Первая из них — так называемое «Устюжское благовещение». Согласно свидетельству столь авторитетного источника, как «Розыск дьяка Висковатого», икона была вывезена в Москву по приказанию Ивана Грозного из Юрьева монастыря в Новгороде. Точное время написания иконы остается спорным, так как она могла быть написана и вскоре после завершения постройки собора (1130 или 1140 год) и некоторое время спустя. На иконе Благовещение дано в редчайшем иконографическом изводе — со входящим в лоно Богоматери младенцем. От руки изображенного в полукружии «Ветхого Деньми» идет прямой луч к лону Девы Марии. Тем самым художник показал с предельной для его времени наглядностью, что «непорочное зачатие» произошло по воле Всевышнего. Если вспомнить приведенный в новгородской летописи под 1347 годом рассказ о поездке новгородцев в земной рай, который они во что бы то ни стало хотели увидеть своими глазами, то станет ясной глубокая внутренняя связь между этим эпизодом и идейным замыслом «Устюжского благовещения».

В монументальных фигурах архангела Гавриила и Марии чувствуется основательное знание автором иконы современных ему образцов византийской живописи. Хотя фигуры несколько грузны, чем они отличаются от изображений на чисто греческих иконах, им свойственна строгая пропорциональность. Убедительно выявлен мотив движения архангела, изящными складками ложится его плащ, не менее изящны складки хитона. С таким же тонким пониманием структуры драпировки обработан мафорий Богоматери. Моделировка лиц отличается особой мягкостью. Темная зеленовато-оливковая основа положена только в тенях. Дальнейшая лепка рельефа достигается путем постепенного наложения темно-желтой охры с прибавлением в каждом следующем слое все большего количества белил, но с последовательностью столь выдержанной, что переходы от слоя к слою остаются почти незаметными. Самый верхний слой, покрывающий наиболее освещенные места, не переходит в чистую белизну, сохраняя желтоватый оттенок. Поверх охры положены красные румяна, мягко оттеняющие щеки, лоб, шею и линию носа. Колорит «Устюжского благовещения» отличается в целом известной сумрачностью, что вообще типично для икон до монгольского времени. Наиболее ярки краски верхнего изображения, где мы видим восседающего на херувимах и восславляемого серафимами «Ветхого Деньми». Здесь киноварные краски смело сочетаются с синими, голубыми, зелеными и белыми. Это изображение, сопровождаемое славянскими надписями, несколько выпадает резкостью своих красок из общего цветового строя иконы. Тут уже дает о себе знать индивидуальный вкус новгородского художника, добивающегося особой звонкости цвета. По-видимому, он не был связан в этой части иконы каноническим образцом, почему и прибег не только к более цветистой гамме, но и к более свободной манере письма. Такое параллельное сосуществование двух различных живописных приемов в одной и той же иконе встретится и в других памятниках новгородской станковой живописи.

Большую стилистическую близость к «Устюжскому благовещению» выдает замечательная двусторонняя икона «Спас Нерукотворный» (Третьяковская галерея).

Ее происхождение из Новгорода также не вызывает никаких сомнений. Об этом свидетельствуют и ярко выраженные новгородизмы в подписях на оборотной стороне иконы, где представлено прославление креста и схожесть ангелов из этой сцены с ангелами в куполе Нередицы, написанными в такой же широкой и живописной манере, и, наконец, тот факт, что композиция лицевой стороны иконы (а частично и ее оборотной стороны) воспроизведена в заставке одной новгородской рукописи — Захарьевского Пролога. Так как эта рукопись датируется 1262 годом, то отсюда явствует, что уже в XIII веке икона «Спас Нерукотворный» была одной из прославленнейших святынь Новгорода, иначе ее не воспроизвели бы в рукописной заставке. С первого же взгляда бросается в глаза различие в стиле между изображениями лицевой и оборотной стороны, исполненными разными мастерами и, возможно, в разные эпохи. Лик Христа с разделанными тонкими золотыми нитями волосами написан в мягкой «сплавленной» манере с помощью неуловимых переходов от света к тени. В подборе красок художник крайне сдержан и лаконичен: его скупая колористическая гамма строится на сочетании оливковых и желтых цветов. Главный акцент поставлен иконописцем на больших глазах, обладающих огромной выразительностью. В совершенстве владея линией, он позволил себе, ради достижения большей экспрессии, дать ассимметрическое построение лица, что ярче всего сказывается в по-разному изогнутых бровях. Торжественная «иконность» этого лика наглядно говорит о том, что написавший Спаса художник имел перед глазами хорошие византийские образцы либо прошел выучку у византийского мастера.

3 Московская школа

Московская школа иконописи возникла на основе иконописи Владимиро-Суздальской Руси XIV — XV веков. Специалисты изучают древнюю живопись Владимиро-Суздальской Руси по остаткам фресок Переславля-Залесского, Владимира и по единичным экземплярам икон, относящихся к еще домонгольскому периоду. Она отличается мягкостью письма и утонченной гармонией колорита.

Расцвет Московской школы иконописи пришелся на XV — XVI века. Она впитала традиции отечественных школ и южнославянских течении, основанных на византийском искусстве. Ярким примером иконописи этого периода являются иконы «Спас Ярое Око» или «Спас Оплечный» из Успенского собора Московского Кремля. В этот период работали Феофан Грек, Андрей Рублев, который в полном расцвете творческих сил создал наиболее прославленное свое произведение — икону Троицы. Известно, что Троица пользовалась особым почитанием у Сергия Радонежского, для которого она была символом мира и согласия. Поэтому заложенные его учениками и последователями монастыри и церкви чаще всего носили название Троицких. С этим фактом связана и широкая популярность на Руси изображений Троицы, многие из которых служили храмовыми образами. Но была еще одна причина обостренного интереса к этой теме. Речь идет о ересях.

Уже богомилы и катары не признавали догмат Троицы. Секта стригольников, пустившая глубокие корни в Пскове и Новгороде, также отрицала равенство трех лиц Троицы. Стригольники утверждали, что при явлении трех ангелов Аврааму последний узрел лишь Бога и двух ангелов, а не три лица Св. Троицы. И в Ростове нашли себе место антитринитарные выступления (80-е годы XIV века).

Их возглавил некий Маркиан, выделявший Христа из состава Троицы и не признававший поклонения иконам.

Когда Рублев приступил к писанию заказанного ему образа, тема Троицы имела, без сомнения, животрепещущий интерес как для самого иконописца, так и для его современников. Перед ним как бы была поставлена задача продемонстрировать в назидание инакомыслящим абсолютное равенство трех лиц Св. Троицы. Здесь мог сыграть активную роль настоятель Троицкого монастыря Никон, выступавший как заказчик иконы. Но, подобно любому большому произведению искусства, рублевская «Троица» имеет множество аспектов. Поэтому было бы неверно объяснять ее некое философское содержание только борьбой с еретическими течениями. Последние помогают нам понять ту конкретную историческую среду, в условиях которой художник написал икону. Можно даже допустить, что они послужили им из стимулов к ее созданию. Но они ни в какой мере не могут нам объяснить всю глубину художественного замысла Рублева.

В иконе Троицы хотели усматривать отголоски готического и итальянского искусства. Ее сближали с произведениями и Дуччо и Симоне Мартини, полагая, что изображения Ангелов Троицы навеяно образами сиенских живописцев. Такая точка зрения на икону русского мастера довольно широко распространена в старой искусствоведческой литературе. В свете новейших исследований можно определенно утверждать, что Рублев не знал памятников итальянского искусства, а следовательно, и ничего не мог из них позаимствовать. Его главным источником была византийская живопись палеологовской эпохи, и притом столичная, константинопольская живопись. Именно отсюда почерпнул он элегантные типы своих ангелов, мотив склоненных голов, трапезу прямоугольной формы. Но такая художественная преемственность не помешала Рублеву вдохнуть совсем новую икону в традиционный иконографический тип.

В Московской школе был великолепно разработан оригинальный стиль изображения одежд и человеческих фигур. Приходится только удивляться гармонии, которую создавали старые мастера, из, казалось бы, несовместимых слагаемых: четкой «математичности» линий абриса и прихотливой фантазии в изображении складок.

2.4 Псковская школа

Псковская школа иконописи является открытием последних десятилетий. Именно в это время начали систематически расчищать псковские иконы. Хотя термином «псковские письма» охотно пользовались собиратели икон, термин этот еще лишен был конкретного содержания. Впервые о Псковской школе настойчиво заговорил художник А. В. Грищенко, но в его распоряжении не было достаточного количества фактов, в силу чего все его рассуждения несли несколько отвлеченный характер.

Более определенно вопрос о Псковской школе поставил И. Э. Грабарь, уже опиравшийся на новый материал — иконы, вывезенные из Пскова. Правда, таких икон было еще мало, однако это не помешало И.Э. Грабарю написать слова, в значительной мере ставшие пророческими: «Уже теперь Псков ясен не меньше, а скорее больше, чем Суздаль, недалеко время, когда псковская школа предстанет перед нами, быть может такими же легко определимыми оттенками, какими мы сейчас уже наделяем школу новгородскую». Действительно, после новых реставрационных работ специфические черты псковской иконописи выступили настолько четко, что есть все основания говорить о псковской живописи как особой школе.

Псков был древним городом, центром земли северных кривичей. Как и Новгороду, ему удалось избегнуть татарского ига, что способствовало сохранению древнерусской культуры и ее расцвету в XIII-XV веках. До 1348 года Псков входит в число новгородских пригородов. На основании Болотовского договора он получил полную самостоятельность, превратившись в равноправный с Великим Новгородом политический центр. Этот свободный город имел свое вече, которое устанавливало законы, принимало или отвергало князя, выслушивало доклады своих горожан по важнейшим делам, утверждало расходы по строительству крепостных стен. Но, как и в Новгороде, реальная власть принадлежала боярским посадникам и совету господ. В совет входили представители шести концов, на которые делился город. «Концы» в свою очередь делились на «сотни», имевшие своих «сотских», а «сотни» — на «улицы». В вечевых собраниях участвовали не только знать, но и «черные люди», ремесленное и торговое население. Роль князя была в Пскове еще более номинальной, нежели в Новгороде.

Для псковских икон характерен драматизм, утяжеленность фигур, любовь к декоративной отделке, преобладание красно-коричневого цвета и особого оттенка темно-зеленого, сочность письма, повышенная эмоциональность персонажей, лица с несколько «пронзительным» выражением. Свежестью художественного восприятия отличается икона «Собор Богоматери» (см. приложение с. 40), посвященная новой для древнерусского искусства теме, насыщенная сложной символикой. Необычайно талантливый художник, создавший это произведение, в целом следовал канону, но трактовал его весьма свободно. Первое, что бросается в глаза при взгляде на икону — это движение. Нервное, стремительное, тревожное. Этому подчинено всё. Резкие, угловатые линии — остроконечные горы, как будто стекающиеся к Богоматери, смелые очертания и повороты фигур, необычной формы, асимметрично изогнутый трон. И краски — темно-зелёная, кирпично-красная, вишнёвая, белая, черная — контрастные без полутонов и переходов, с раздражающе резкими белыми вспышками на темном фоне. Весь этот экспрессивный ритм стягивается к центру иконы — к застывшей на престоле Богоматери с Младенцем, Которому предстоит принять на себя муки и тревоги беспокойного человечества.

Икона «Сошествие во Ад» рубежа XIV-XV веков захватывает своим драматическим накалом, выраженным прежде всего в плотности и контрастности резко ограниченных цветовых пятен — красных, темно-зеленых и темно-коричневых. Христос одет в нехарактерные для русской иконописи ярко-красные одежды, на которых сверкают белые блики. В верхней части иконы изображен деисус. Дальнейшее развитие Псковской живописи протекало в замедленном темпе, мастера станковой живописи держались дедовского наследия. Яркий этому пример икона «Троица». Хотя она написана почти на 100 лет после рублевской, но имеет застывшую композицию. Три совершенно одинаковых ангела сидят в строгих фронтальных позах, трапеза перед ними образует строгую горизонталь. Фигура тельца похожа на геральдический знак. Это геральдическое начало очень сильно выражено во всей композиции старой школы. Такова была иррациональная логика развития Псковского искусства. Псков был присоединен к Москве в 1510 году. С утратой его независимости Псковская школа стала сдавать свои художественные традиции.

3. Иконописцы и их шедевры

1 Преп. Андрей Рублёв и икона Живоначальной Троицы

Годы жизни: 1375/80 — 17 октября 1428, Москва, погребён в Спасо-Андрониковом монастыре. Наиболее известный и почитаемый мастер московской школы иконописи, книжной и монументальной живописи XV века. Поместным собором Русской православной церкви в 1988 году канонизирован в лике преподобного. Биографические сведения о Рублёве крайне скудны: скорее всего, родился он в Московском княжестве (по другим сведениям — в Новгороде) вероятно в конце 1370-х гг. Из-за прозвища «Рублёв» (от слова «рубель» — инструмент для накатки кож) предполагают, что он мог происходить из ремесленной семьи. Принял монашеский постриг в Троице-Сергиевом монастыре при Никоне Радонежском с именем Андрей, мирское имя неизвестно. Творчество Рублёва сложилось на почве художественных традиций Московского княжества; он был хорошо знаком также с византийским и южнославянским художественным опытом. Первое упоминание об Андрее в летописи появилось только в 1405 году, свидетельствующее о том, что Феофаном Греком, Прохором-старцем и чернецом Андреем Рублёвым был расписан Благовещенский собор в Московском кремле. Видимо, к 1405 году Андрей основательно преуспел в своём мастерстве иконописи, если монаху поручили такую ответственную работу и к тому же с Феофаном Греком. Второй раз в летописи Андрей упоминается в 1408 году, когда он делал росписи с Даниилом Чёрным в Успенском соборе во Владимире. Прошло всего 3 года, а у Андрея уже появились помощники и ученики, к тому времени у Андрея уже полностью сформировался свой индивидуальный, настоящий русский стиль. В 1420-х годах Андрей с Даниилом Чёрным руководил работами в Троицком соборе Троице-Сергиева монастыря. Эти росписи не сохранились.

Икона Живоначальная Троица (см. Приложение с. 35).

Икона «Троица» — самое знаменитое произведение гениального русского иконописца Андрея Рублева. По свидетельству одного из источников XVII века, она была написана «в похвалу Сергию Радонежскому» по заказу его ученика и преемника игумена Никона. В основе иконографии — библейский рассказ (Кн. Бытия, XVIII) о явлении праведному Аврааму божества в образе трех ангелов. Авраам с женою Сарой угощали ангелов под сенью Мамврийского дуба, и Аврааму дано было понять, что в ангелах воплотилось божество в трех лицах. Избегая подробностей, обычных в сюжете «Гостеприимство Авраамово», Андрей Рублев достигает исключительной символической глубины своего творения. В рублевской иконе внимание сосредоточено на трех ангелах, их безмолвном общении. Они изображены восседающими вокруг престола, в центре которого помещена Евхаристическая чаша с головой жертвенного тельца, символизирующего новозаветного агнца, т. е. Христа. Левый и средний ангелы благословляют Чашу. Бог Отец благословляет Бога Сына на смерть на кресте во имя любви к людям. Бог Дух Святой (правый Ангел) присутствует здесь как Утешитель, утверждая высокий смысл жертвенной, всепрощающей любви. Содержание «Троицы» не однозначно, памятник многогранен по своим темам, в первую очередь он воплощает идею троичности Божества. Во времена Сергия Радонежского и Андрея Рублева тема Троицы воспринималась как символ духовного единства, взаимной любви, мира и готовности принести себя в жертву.

Преподобный Андрей Рублёв скончался во время морового поветрия 17 октября 1428 года в Москве, в Андрониковом монастыре, где весной 1428 года выполнил свою последнюю работу по росписи Спасского собора. Похоронен возле колокольни в Андрониковом монастыре (Спасский собор).

3.2 Феофан Грек и Донская икона Божией Матери

Феофан Грек (около 1340 — около 1410) — великий русский и византийский иконописец, миниатюрист и мастер монументальных фресковых росписей. Родился в Византии (отсюда прозвище Грек или Гречин), до приезда на Русь работал в Константинополе, Халкидоне (пригород Константинополя), генуэзских Галате и Кафе (ныне Феодосия в Крыму) (росписи не сохранились).

Вероятно, прибыл на Русь вместе с митрополитом Киприаном. Феофан Грек поселился в Новгороде в 1370 году. В 1378 году он начал работу над росписью церкви Спаса Преображения на Ильине улице. Самым грандиозным изображением в храме является погрудное изображение Спаса Вседержителя в куполе. Кроме купола Феофаном расписан барабан фигурами праотцев и пророков Ильи и Иоанна Предтечи. В начале 1390-х гг. Феофан прибыл в Москву. В Москве Феофан Грек проявил себя в росписи храмов, частных домов, в книжной графике и в написании икон. Феофан Грек возглавлял роспись ряда московских церквей — это новая каменная церковь Рождества Богородицы в 1395 году, совместно с Симеоном Чёрным и учениками, церковь святого Архангела Михаила в 1399 году, роспись которой выгорела во время нашествия Тохтамыша, и церковь Благовещения совместно со старцем Прохором с Городца и Андреем Рублевым в 1405 году. Также Феофану приписываются иконы деисусного чина из иконостаса Благовещенского собора. Главная особенность его в том, что это первый в России иконостас с фигурами в полный рост. Состоит иконостас из следующих икон: «Василий Великий», «Апостол Пётр», «Архангел Михаил», «Богоматерь», «Спас», «Иоанн Предтеча», «Архангел Гавриил», «Апостол Павел», «Иоанн Златоуст».

до рождества, в рождестве и по рождестве .

Древнейшим, неизменным представлениям о внешности Марии соответствуют здесь черты Богоматери, их можно описать словами древнего апокрифа, которые гласили, что у Марии лик был смуглый и овальный, волосы цвета зрелой пшеницы, рот алый, глаза в форме плодов миндаля и руци тонкостью источены. Но эти благородные, всегда узнаваемые черты под кистью мастера обретают какую-то невиданную, одухотворенную, захватывающую красоту. И красота эта неотделима от того выражения бездонной, высокой и чистой печали, которым исполнен лик и которую изливает обращенный к нам взгляд. Печали, почти не передаваемой словом, поистине печали Матери, у которой пронзенное великим сыновним страданием сердце навек отозвалось всем бедам и горестям людским. Прижимая к себе правой рукой младенца Сына, мягко склонившись к нему головой, левую руку простирает к нему Мария в жесте моления.

3 Дионисий и икона Божией Матери Одигитрия

Дионисий (ок. 1440-1502) — ведущий московский иконописец (изограф) конца XV — начала XVI веков. Считается продолжателем традиций преп. Андрея Рублева. Самая ранняя из известных работ — росписи собора Рождества Богородицы в Пафнутьево-Боровском монастыре (1467-1477).

В 1481 году артель, возглавляемая Дионисием, расписывает Успенскую церковь в Москве (вероятнее всего, Успенский собор, построенный Аристотелем Фиораванти).

Его помощниками в этой работе, как сообщает летопись, были «поп Тимофей, Ярец да Коня». Не ранее 1486 года, возможно, неоднократно, работает в Иосифо-Волоколамском монастыре: там он пишет иконы для соборной церкви Успения Богоматери, возглавляя живописную артель. Последние документально засвидетельствованные произведения, и, вероятно, наиболее известные работы Дионисия — стенные росписи и иконостас собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря, выполненные мастером вместе со своими сыновьями Феодосием и Владимиром. Известно довольно много художественных произведений, авторство Дионисия которых документально установлено, либо приписываемых самому Дионисию, либо его окружению. Среди дошедших до нашего времени икон мастера известны: житийные иконы митрополитов Петра и Алексея (1462-1472 гг.), «Богоматерь Одигитрия» (1482 г.), «Крещение Господне» (1500 г.), «Спас в силах» и «Распятие» (1500 г.), «Сошествие в ад».

Икона Божией Матери Одигитрия (см. Приложение с. 37).

Самая ранняя из сохранившихся икон Дионисия — Богоматерь Одигитрия (Путеводительница) около 1502 — 1503 г.г. Художник написал эту икону для Вознесенского монастыря в Московском Кремле. Происходит из местного ряда иконостаса Рождественского собора Ферапонтова монастыря. Икона играла главную роль в интерьере собора, чем, по-видимому, обусловлены особенности ее образного решения.

Богоматерь и царственный сын, восседающий на ее руках, как на престоле, торжественны и строги. Тонкая прозрачная живопись ликов, одежды, пронизанные голубым мерцанием, обильное золото ассистов и орнаментов — все излучает свет и созвучно словам из текста службы Одигитрии Смоленской: «злата всякого блистаемы и утра солнечного светейши жилище Христово». Слегка обозначенный наклон головы в сторону младенца смягчает отстраненность образа Богоматери. Кисть ее правой руки, подобная колеблющемуся языку пламени, благословляет сына в мир. Кисть младенца Христа, отвечающего на благословление Марии, помещена в самом центре иконы на фоне синего треугольника ее туники.

Представленное на иконе иконографической решение — большая редкость в древнерусской живописи начала XVI века, позднее, в XVII веке, иконы подобные иконографии получат распространение под названием «Одигитрия Седмиезерская».

Заключение

Подводя итог данному исследованию следует отметить, что на протяжении всей истории православного христианства иконы служили символом веры людей в Бога и Его помощь им, а также, что очень важно, свидетельствовали о том, что Бог явился во плоти и теперь стал изобразим. Икона — это своеобразный психологический показатель духовной жизни и переживаний народа того периода, когда она была написана. Духовные подъемы и спады ярко отразились в русской иконописи XIV-XV веков, когда Русь освободилась от татарского ига. Тогда русские иконописцы, поверив в силы своего народа, освободились от греческого влияния, и лики святых стали русскими.

Свою философию жизни Древняя Русь выразила не в трактатах, а в иконе. Устремляя свой молитвенный взор на изображенных святых и Господа, человек видел для себя идеал для подражания и сам стремился быть похожим на святых людей и в поступках и в мыслях.

В многочисленных чудотворениях, данных Богом через святые иконы, останавлись распространение эпидемий чумы, холеры и других самых страшных заразных болезней, исцелялись и исцеляются люди от неизлечимых болезней, а также через них Бог наказывает и вразумляет делающих грехи.

Икона выполняет и воинскую функцию, ею обносят места сражений и боевых укреплений с верой в победу неприятеля.

Иконописец должен прежде всего показать святость. Чтобы показать святость нужно и самому быть святым. Достигая молитвенным аскетическим усилием проникновения в запредельные сферы, иконописец, при духовном нисхождении в мир дольний, преодолевал незримую границу между двумя мирами, и именно в этот момент его понимание истины обретало зримые символические формы, которые он и запечатлевал в красках.

Чтобы привносить что-то новое в божественное искусство иконописи нужно твёрдо стоять на фундаменте иконописного предания и канона, ведя святую жизнь. Разорвав эту нить нельзя быть подлинно иконописцем, но лишь художником, изображающим вещественные начала, по типу многих западных художников.

Иконопись — это сложное искусство, в котором все имеет особый смысл: цвета красок, строение храмов, жесты и положения святых по отношению друг к другу. Самое главное в этом искусстве — изображение святости, изображение преображенного в Боге человека. Чтобы писать такие иконы иконописец сам должен быть святым и чистым от греха. Дошедшие до нашего времени древнерусские иконы указанных иконописных школ являют собой историческую и духовную ценность.

Список литературы

[Электронный ресурс]//URL: https://liarte.ru/kursovaya/ikonopis-veka/

Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. РБО, М., 2007.

Аверинцев С. С. Золото в системе символов ранневизантийской культуры. М., 1973.

Багрецов Л. Смысл символики, усвояемой свв. отцами и учителями Церкви, христианскому храму. СПб., 1910.

Инок Григорий Круг. Мысли об иконе. Париж, 1978.

Деяния VII Вселенского Собора. Русский перевод, изд. Казанской Духовной Академии. Казань, 1873.

Иконописный подлинник Большакова. М., 1903.

Точное изложение православной веры. М., 1894.

Лазарев В. Н. Московская школа иконописи. М., 1971.

Лазарев В. Н. Новгородская иконопись. М., 1976.

Лазарев В. Н. Феофан Грек и его школа. М., 1961.

Трубецкой Е. Н., князь. Три очерка о русской иконе. М., 1991.

Успенский Л. А. Богословие иконы Православной церкви. М., 1989.

Фрески Ферапонтова монастыря. М., 1970.

Языкова И. К. Богословие иконы. М., 1995.

Майорова Н., Скоков Г. Русская иконопись. Сюжеты и шедевры. — Белый город, М., 2007.

<#»justify»>Приложение

преп. Андрей Рублев

Живоначальная Троица

-1427 г.г. Дерево, темпера. 141.5х114

Государственная Третьяковская галерея, Москва

Феофан Грек

Богоматерь Донская

Около 1392 г. 86х68

Государственная Третьяковская галерея, Москва

Дионисий и мастерская

Богоматерь Одигитрия

Около 1502 — 1503 г.г. 141,2х105,7

Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Новгородская школа, неизвестный автор

Чудо Георгия о змие

Начало XVI в. 94х70,5 см

Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Московский мастер из круга прп. Андрея Рублёва

Рождество Христово из праздничного чина

Первая половина XVI в. 77х56 см

Псковский государственный объединённый историко-архитектурный и художественный музей-заповедник

Псковская школа, неизвестный автор

Собор Богоматери

Коней XIV — начало XV в., 81х61 см

Государственная Третьяковская галерея, Москва

Новгородская школа, Феофан Грек

Преображение

Около 1403 184х134 см.

Государственная Третьяковская галерея, Москва