Письменность древних славян

Сочинение

Зачаточная письменность славян

Прародителем всех славянских языков : восточных (русского, украинского, белорусского), западных (польского, чешского, словацкого) и южных (болгарского, сербскохорватского, словенского, македонского) является праславянский язык (около пяти тысяч лет назад oн выделился из общеиндоевропейского языка-основы).

Прародителем языка древних восточных славян стал общевосточнославянский (или древнерусский ) язык, который примерно полторы тысячи лет тому назад выделился из праславянского языка. Древнерусским этот язык называют потому, что восточные славяне, создав самостоятельное государство — Киевскую Русь, образовали единую древнерусскую народность. Из нее примерно в XIV-XV веках выделились три народности: русская (или великорусская), украинская и белорусская. Итак, русский язык относится к восточнославянской группе славянской ветви индоевропейской семьи языков.

В истории русского языка можно условно различить два периода : доисторический или дописьменный (до XI века) и исторический (с XI века и до наших дней).

Водоразделом между дописьменным и историческим периодами развития языка принято считать XI век, потому что именно к этому времени относятся первые памятники восточнославянской письменности. Исторический период в развитии русского языка можно схематично представить следующим образом:

  • общевосточнославянский (древнерусский) язык (письменный период, с XI до XIV века);
  • язык великорусской (русской) народности (XV-XVI века);
  • формирование и развитие русского национального языка (XVII-начало XIX века);
  • современный русский язык (от Пушкина до наших дней).

На первый взгляд может показаться, что история развития письменности у славян имеет весьма отдаленную связь с историей славян. На деле это не так. Наоборот, правильно подойти к пониманию истории славян можно, лишь выяснив основные этапы письменности у них. В самом деле: для написания действительной истории необходимо использовать не только исторические хроники, грамоты, различные документы, но и отдельные, даже отрывочные записи на камнях, металлических предметах, глиняных сосудах и т. д. Уже одна находка предмета со славянской надписью часто доказывает, что в месте ее обнаружения жили славяне или, самое, малое, что жители этой местности были в общении со славянами. Такие отрывочные надписи, как правило, не датированы. Поэтому, хотя сопутствующие факты и обстоятельства говорят в пользу определенной эпохи, к которой относится находка, последнюю игнорируют, ссылаясь на то, что в ту эпоху «еще не было славянской письменности». В связи с этим находку относят либо к значительно более поздней эпохе, либо ее замалчивают, либо, что еще чаще бывает, квалифицируют ее как… подделку. Вследствие этого значительной ценности исторические данные стаются не включенными в ткань истории. В результате история оказывается беднее, чем она есть на самом деле, и ее развитие замедляется.

10 стр., 4739 слов

Про русский язык. Великий и могучий русский язык

... интересных, сложных и специфичных языков. Это вызывает у меня огромную гордость и уважение за моих предков, сумевших сохранить и разнообразить его. Из истории языка Прежде чем писать сочинение на тему русского языка, ... русского языка — северо-восточный диалект. В 17-м веке он окончательно сформировался, начала развиваться письменность, ... Ну или просто показать пальцем, часто это делает жизнь гораздо ...

Ниже мы попытаемся изложить в самых общих чертах историю развития письменности у славян, не вдаваясь в подробности, ибо это — предмет особой монографии. Мы ограничимся лишь изложением того, что должно помочь пониманию и развитию истории.

Многое будет идти вразрез с крепко установившимися представлениями, но мы напомним, что в науках, и гуманитарных, и точных, случались и революции побольше, что это неизбежный этап в постепенном приближении к истине.

Мы подчеркиваем также необходимость беспристрастности в отношении славян: по способности к умственному развитию они были не ниже римлян, греков, германцев, кельтов и т. д., они такие же люди, как и другие, а главное то, что они издревле сталкивались с народами, имевшими письменность. Следовательно, у них была полная возможность создать и свою собственную. Если у нас появляются вполне законные основания думать, что в данную эпоху и в данном месте у славян не было письменности, то это надо доказать, а не отрицать находку по одному тому, что «в эту эпоху у славян еще не было своей письменности». В последнем случае исходят, как из аксиомы, из того, что еще необходимо доказать. Если когда-то Французская Академия наук отрицала падение метеоритов или существование вечной мерзлоты в Сибири, то это еще не значило, что метеориты перестали падать на землю, а вечная мерзлота исчезла. Надо подчиняться здравому смыслу, логике фактов.

В отношении прошлого нам свойственна одна, общая для всех народов черта: рассматривать минувшее, как нечто гораздо более примитивное, чем это было на самом деле. Нужно помнить, что даже в области техники мы не только не изобретаем нечто новое, но и забываем то, что когда-то умели делать превосходно. Несколько столетий тому назад в Западной Европе, в Голландии, например, умели изготовлять стекло, через которое все было видно изнутри и ничего — снаружи. Секрет забыт или утерян. Когда в конце минувшего столетия русская императрица, восхищенная находкой серег пантикапейской царицы, захотела получить копию их, лучший ювелир Европы Фаберже не мог ее изготовить в точности: мельчайшие золотые шарики по четыре, составлявшие орнамент одной из частей, сливались у него при паянии в один большой. То, что мог делать ювелир 1500 лет тому назад, ювелир конца XIX в. был не в состоянии повторить. Поэтому мы просим читателя отрешиться от затверженных истин, а попытаться совершенно независимо разобраться в имеющихся фактах.

В истории развития славянской письменности мы можем различать три этапа и три группы разных алфавитов с множеством вариантов, но это и не могло быть иначе, ибо нельзя ожидать единообразного решения проблемы на пространстве от Эльбы и до Дона, от северной Двины до Пелопоннеса.

10 стр., 4722 слов

Верования и обычаи древних славян

... к труду А. Н. Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу». -2005. Зеленин Д. К. Восточнославянская этнография. ... Седов Происхождение и ранняя история славян -1979.Археология СССР: Восточные славяне в VI-XIII вв. ... реферата, я обозначила, попытку обобщения религиозных верований, традиций и обычаев древних славян. Но, как и у каждое исследование, тема верования и обычаев древних славян ...

Эти три группы следующие: 1) руны, или «руница», 2) «глаголица» и 3) «кириллица» и «латинница», основанные на греческом или латинском письме.

Существовали и некоторые другие алфавиты, почти не оставившие следов, но на них мы не будем останавливаться (кое-что читатель найдет о них в 9-м выпуске нашей «Истории руссов», Париж, 1959, стр. 925-948, глава «О начале славянской письменности»).

Славянские руны, или «руница».

Откуда происходят руны, кто является их изобретателем, что означает само слово и какого оно языка — неизвестно. Д. Жункович предполагает даже, что само слово «руны» славянского корня: «руна», «руня» будто бы означает «борозда», «врез», а «руги» — «врезать», «гравировать». Можно было бы привести украинское «рилля» (борозда при пахоте), русское «рыть» и т. д., но при современном состоянии наших знаний о славянских рунах подобные суждения совершенно преждевременны. Гораздо более важно познакомиться со славянскими рунами вообще. См. напр.: D. Zunkovic, 1915, Slavische Denkmaler. Kremsier или Josef Ruzicka, 1924. Slovanska Mythologie. Praha и т. д., которые могут помочь войти в курс дела.

Мы остановимся лишь для примера главным образом на наскальной надписи у Велестура в Кремницкой области Венгрии, перешедшей затем к Словакии. Скала находится по течению реки Вага при впадении в Туроч. Мы приведем ее в двух вариантах: Жунковича (1918) и Ру-жички (1924).

По Жунковичу текст гласит: «прехах сили-ан от моране зрумих кременитю те туру и вся града и бье годе по туру двесте те осемдет». По Ружичке (в скобках пропущенные или предполагаемые буквы): «пр(и)ехах (в) Симиан от Поране (,) зрумих Кремениту те туру и всиа (г)рада и бе годе по Туру двести те осимд(е)с(я)т».

Жункович толкует свой текст так (даем с немецкого):

«Явился Силлейнер от границы, разрушил Кремниц и Тур, равно как все города и все опорные пункты в области Тура, в 280» (очевидно, году).

Мы полагаем, что толкование, которое дал П. Н. Милюков («Очерки по истории русской культуры», 1937, стр. 227), значительно приемлемей, чем Жунковича. Милюков указывает, что г. Симиан (а не Силиан) находится при впадении Туроча в Ваг; Кременица — вверх по течению Туроча и т. д.

Ружичка считает, что надпись сделана среднеевропейским вариантом рун, а именно, как он называет, «илли-рико-ретинско-паннонским». Как ни читать эту надпись, а славянство ее не вызывает ни малейшего сомнения. Время ее написания неизвестно, но не исключена возможность, что 280 является не числом, а датой. Приходит также в голову, что «зрумих» вовсе не значит «разрушил», а «из Румих», т. е. из Рима или из ромеев. Смысл тогда значительно меняется. Однако мы уклонились в сторону. Надпись в Велестуре была сделана слева направо, тогда как в более древних рунах читать надо было справа налево.

15 стр., 7391 слов

Славянские предания и мифы . Славянские мифы и легенды

... обрывкам. Полной картины славянских языческих мифов еще никто не восстановил. <...> Сегодня можно дать лишь общее (собранное из ... и теории заимствования. Мифологи ставили вопрос о происхождении фольклора, сторонники тео-рии заимствования - об исторических судьбах ... в фольклористику и применен для изучения мифологических преданий славян. "Поэтическое воодушевление принадлежало всем и каждому, как ...

Жункович (1918) приводит следующие местности в Словакии со скальными надписями, которые в то время еще не подвергались исследованию.

1) У Липтау на «Гавранна скала» на границе комитата.

2) На границе Зволенско-Новгородско-Малогонтско-го комитатов, в расстоянии около 4 часов ходьбы к юго-востоку от Гронеча.

3) В среднем Текове, севернее Иновеца.

4) В округе Гандль против Нова Льгота.

5) В округе Боглар у Бардижова около полянки «на Баниску» имеются непонятные наскальные надписи.

6) В окрестностях Сабинова — также рунические надписи.

7) На границе комитата «на Заполе» под горой Кри-ван.

8) «На Голах».

Конечно, этот список далеко не полон. С другой стороны, нет уверенности, что все упомянутые надписи непременно славянские. Однако ясно, что перед нами дополнительный исторический материал, вовсе неиспользованный. Посетителю таких мест нужно быть историком, надо иметь фотоаппарат, чтобы наука могла обогатиться интереснейшим материалом. К сожалению, сводками славянских рунических надписей мы не располагаем и не будем иметь их до того, пока широкая публика не придет на помощь в поисках надписей. А нет материала — некому на нем и специализироваться.

Другой группой предметов, несущих рунические надписи, являются культовые статуэтки, особенно частые в области поморских славян. К немалому прискорбию, интерес, вызванный ими, побудил искателей легкой наживы идти на преступление против науки, среди статуэток есть, несомненно, и подделки. Однако большинство музейных материалов добыто при научных раскопках, грамотно документировано и сомнений не вызывает.

На спинной стороне одной из статуэток есть надпись «ридегаст» и «ретра», т. е. имя божества и название города. Найдена она в Мекленбурге и сделана из бронзы. Спереди — также надписи. Интересно отметить, что произведены почти совершенные копии этой статуэтки, также с надписями (тождественными), что помогает найти утраченные буквы или черты. Сколь нам известно, сводки по этому вопросу нет, а материалов достаточно. Надписи сделаны так называемыми «северно-вендскими» рунами.

Существует также бронзовая статуэтка с изображением льва и надписью рунами «чернебог». На бронзовом ноже стоит надпись «свантевит». Краковский медальон несет надпись «белбог». И т. д.

Совершенно очевидно, что подобные предметы разбросаны по немецким музеям, где ими мало кто интересуется или, во всяком случае, мало что понимает: необходимо знание не только рун, славянских языков, археологии, но и верований, религиозного быта славян, чего от немцев требовать нельзя. Так и лежит этот материал, неизученный, неизвестный. Чтобы охватить такой материал, нужны средства, недоступные частному лицу, ибо надо посетить много разных музеев, владельцев частных коллекций и т. п. Такие средства могут быть представлены лишь государством. Нечего и говорить, что славянские государства не отдают себе отчета в том, сколь необходима такая работа. А вот средства на всякую ложную филологическую эквилибристику плывут щедро.

Подобные предметы-документы доказывают неоспоримо существование у среднеевропейских славян своей рунической письменности. Если о ней мы могли догадываться, читая Адама Бременского, Гельмгольда и др., то здесь она перед нами в наличии.

9 стр., 4242 слов

О. В. Рожнова. «М. И. Глинка» — рисунок И. Е. ...

... И. Глинка за сочинением оперы "Руслан и Людмила"" будет представлена на суд публики, мало чем напоминая начальную стадию работы над образом столь любимого Репиным композитора. На нашем рисунке М. И. Глинка изображен, как и ... и многие другие вопросы волновали И. Е. Репина на протяжении долгого периода работы над образом М. И. Глинки. В определенной степени об этом свидетельствуют письма Репина В. В. ...

Северно-вендскими рунами, по-видимому, написано на камне — указателе дороги, найденном у Мыкоржина в Познани: «смир прявки аличт». Это переводят: «указатель дороги на Галич». Теми же рунами сделаны надписи на нескольких монетах. На одной написано «Рурик», на другой — «Зобар». Обе они, будучи весьма отличными одна от другой, несомненно, относятся к какому-то особому типу славянских монет: на них изображена лошадь (на одной из них с весьма стилизованными ногами) и на ней большая голова всадника. Тип головы у всадников одинаковый, хотя головы смотрят в разные стороны. На одной монете ясный знак свастики. Уже одно упоминание имени Рурика должно вызывать большой интерес к подобного рода находкам.

На трех других одинаковых монетах — надпись «Вос-лов». Нечего говорить, что и нумизматические данные остаются в сущности неизученными или истолкованными с позиций норманской теории. Наконец, встречаются на предметах бьгга. Например, на ручке пятипалой фибулы на внутренней стороне написано: «Бозо (вероятно, Божо. — С. Л.) врает руна и влие а всяй я». Переводят это: «Бозо начертал руны, вылил (фибулу) и уселся». Хотя прочтение нас не удовлетворяет, славянское происхождение надписи не вызывает сомнений.

Переходим теперь к южнославянским рунам, которые находили в Тироле, Италии, области Альп, южной Венгрии, Африке и т. д. Многие из них не расшифрованы. Отметим, кстати, что находки славянских рун в Африке и т. д. только подтверждают наше по ожение о том, напр., что вандалы были славянами (см. в другом месте).

Примеры таковы. У Клобенштейна в Тироле на горе Пипер — надпись: «лазе ке малече», т. е. «лаз (ход) к Ма-лече». Далее: урна, открытая у Монте Альченио, с надписью: «чай ней», т. е. «ожидай ее». Пограничный столб у Роччетга, надпись: «межу (границу) не менять». Было найдено также изображение Геркулеса в борьбе со львом и надписью: «геркле вилеке», т. е. «Геркулес великий». Есть и другие, подобные этим, примеры. Не все надписи, однако, расшифрованы верно. Напр., саркофаг у Пе-руджио имеет надпись, в которой Жункович находит слово «краль» (король), совершенно выпуская из виду, что слово это вошло в славянские языки лишь со времен Карла Великого, а изображение на саркофаге относится к римским воинам, т. е. на века раньше.

Обзор надписей не является нашей задачей. Мы лишь указываем на их существование. Древность их, конечно, весьма различна. Вероятно, это была первая, предварительная стадия развития письменности. Особой нужды в ней не испытывали. Нужно было кого-то известить — посылали гонца. Жили все вместе, никуда не разъезжая, надобности в письмах не было. Законы хранились в памяти старейшин. Песни и были передавались изустно: по опыту современности мы знаем, что память могла удержать по нескольку тысяч стихов. Руны употреблялись главным образом лишь для коротких сообщений: указание дороги, пограничный столб, знак собственности и т. д. Но знали руны, очевидно, многие, это не было тайнописью, иначе их не применяли бы в местах всеобщего пользования.

9 стр., 4042 слов

Образ Воланда в романе «Мастер и Маргарита

... Характеристика и образ Воланда в романе Мастер и Маргарита Булгакова сочинение 11 класс Воланд, без преувеличения – центральная фигура романа. Именно о нем эпиграф: «Я — часть той силы, что вечно хочет зла и ... источниками своих бед. Воланд лишь наблюдает и констатирует пороки москвичей, наказывает за их грехи, воздает по заслугам. Таким образом, с помощью созданного им образа дьявола, пропуская ...

Основой же для настоящей письменности, когда создалось уже государство, развилась торговля, усложнились людские взаимоотношения и т. д., явилась у славян, по-видимому, глаголица, которая с руницей имела мало общего — может быть, потому, что была заимствована из чужого этнического корня.

Происхождение глаголицы (буквицы)

По мнению подавляющего большинства исследователей, «глаголица» древнее «кириллицы». Мы не будем останавли ваться здесь на взаимоотношениях между ними (оставим это до рассмот рения кириллицы), а ознакомимся с историей глаголицы, проследим, когда она и где возникла и с какого времени вышла из употребления.

Зародилась глаголица, по-видимому, на Адриатическом побережье Балканского полуострова, где она в отмирающем виде существует и теперь. Так как об ее истории бытуют неверные представления, то начнем с анализа фактов, которые многими упущены или истолкованы ложно.

П. А. Лавровский приводит следующие слова польского хрониста Стрыйковского, пользовавшегося старыми русскими, до нас не дошедшими летописями, об обучении сыновей Владимира Великого:

«…i dal wazystkich przezczonych synow i przy nich kilkoset synow bojarskich, pisma greckiego a hiaholskiego (ktdrego dzis Rus uzywa), uczyc, przelozwazy nad ntmi diaki i miodzience cwiczone», т. е. «и дал всех вышеупомянутых сынов своих, и при них несколько сот сынов боярских учить письму греческому, а также глаголическому (которое Русь и сегодня употребляет. — С. Л.), поставивши над ними дьяков и обученную молодежь».

Б. С. Ангелов излагает этот отрывок вкратце так: «…Владимир отдал своих сыновей и детей бояр учиться греческому и славянскому глаголическому письму».

Место это требует комментария, так как оно гораздо глубже и важнее по содержанию, чем это на первый взгляд кажется. Во-первых, надо принять во внимание размах мероприятий Владимира: он заставил учиться несколько сот боярских детей. Во-вторых, в трактовке Ан-гелова можно понять, что дети Владимира учились греческому языку, т. е. писать по-гречески. Это вовсе не так: чтобы учиться писать по-гречески, надо прежде всего изучать греческий язык. На деле же учили писать кириллицей, которая из-за схожести с греческими буквами называлась «греческим письмом», или глаголицей. Не могли же дети Владимира учиться глаголице и греческому письму, а кириллице не учиться. Они учились, несомненно, уже после 990 г. (года крещения Руси!), т. е. когда среднеевропейские славяне уже имели более 100 лет литературу, написанную кириллицей.

«История руссов в неизвращенном

Что глаголица старше кириллицы, видно из следующих прямых и косвенных указаний.

1. В договоре Светослава Храброго с Иоанном Цимисхием (Л. И. Лейбович, 1876, «Сводная летопись», составленная по всем изданным спискам, вып. 1, 63-64) мы находим: «Это грамота дана в Верестре месяца июля индикта «д1», т. е. 14-го. Свидание Светослава с Цимисхием состоялось не 14-го, а 15-го индикта, именно в 6480 (972) г. Почему произошла эта ошибка? И. И. Срезневский (1882, «Древние памятники русского письма и языка», СПб., стр. 10) указал ее причину: данный текст переписывался с глаголического письма на кириллицу. В глаголице буквы «д1» означали не 14, как в кириллице, а 15; стало быть, никакой ошибки в оригинале не было.

5 стр., 2005 слов

Сообщение про готов на английском языке с переводом

... прокалывать различные части тела. Переведите, пжл, этот текст на английский. Очень срочно надо. Готы — представители молодёжной субкультуры, зародившейся в конце ... your hair black or piercing your body parts. Перевод на русский язык. Готы В наше время в мире так много ... лет. Это довольно странная группа людей, которая немного связана с тематикой вампиров. Эти молодые люди пытаются выглядеть как ...

точно повторяли

Этот договор косвенно показывает, что еще в 972 г. некоторые официальные документы на Руси писались глаголицей. Да и вряд ли могло быть иначе: Светослав был ярьм врагом христианства, а кириллица была христианским письмом.

2. В прошлом столетии существовала (возможно, что существует до сих пор) Псалтырь, относящаяся к 1222 г. и переписанная монахом Николаем из Арба (Раба) при папстве Гонория, императорах Фридрихе и Роберте, при короле Андрее Венгерском, при архиепископе Гунцеллю-се из Спалато, глаголическими буквами из старой славянской Псалтыри, написанной по приказу и коштом Феодора, последнего архиепископа Салоны. Переписано, как сказано, совершенно точно. Так как Салона была разрушена около 640 г., то славянский глаголический оригинал относился по крайней мере к 1-й половине VII в., св. Кирилл же родился в 827 г. Таким образом, глаголица существовала самое малое за 200 лет до Кирилла.

3. В русской специальной литературе (см., напр.: А. М. Селищев, 1951, «Старославянский язык», 1-й том, стр. 72) совершенно не упоминаются обстоятельства, связанные с так называемым Клоцовым кодексом.

А между тем на пергаментных листках имеются следующие приписки, одна на старонемецком языке:»Diesespuch (Bucli) hatSantJeronimusnuteigenerhant (hand) geschriebeninGrabatischersprach (Sprache)». Таким образом, перед нами указание, что «клоцовские листки» написаны не на «старославянском языке», а на хорватском. А это большая разница. Ибо язык листков оказывается не «протоязыком», так сказать, славян, а местным диалектом.

Другая надпись, уже по-латыни, гласит: «Isti quintemi, Ые intus ligati, scripti fuerunt de manu propria S. Iheronimi ecclesie Dei doctoris acutissimi. Et sunt biblie pars in lingua Croatina scripta» (далее идет длинная история перехода рукописи от одного владельца к другому).

Таким образом, имеется свидетельство, что листки «Клоцовского кодекса» были написаны собственноручно св. Иеронимом. Родился он в 340 г. в Стридоне, в Дал-мации. Он был, безусловно, славянином, ибо называет далматинцев или иллирийцев в своих письмах «linguae sual homines», а также сообщает, что он перевел Библию своим землякам. Нам ведомо также, что «Клоцовский кодекс» был одно время объектом религиозного пиетета: листки его были обрамлены в серебро и золото и делились между родственниками владельца, чтобы каждому досталось хоть что-нибудь от этого ценного наследства. Мы располагаем, таким образом, историческим документом, доказывающим, что св. Иероним еще в IV в. пользовался глаголицей, его даже считали автором этого алфавита.

Подобное утверждение не является единственным: в 1766 г. граф Клемент Грубисич (Klemens Grubisich) издал в Венеции книжку «In originem et historiam alphabet! Slavonic! Glagolitici, vulgo Hieronymiani disquisitio». Заглавие говорит само за себя. Грубисич утверждает, что глаголица была составлена еще задолго до Р. X. неким Fenisius’ом из Фригии, взявшим в основу гетские руны. Что это похоже на правду, доказывают некоторые финикийские монеты, несущие, напр., глаголическое «Б» (см. также далее).

4 стр., 1976 слов

Теория происхождения славян

... сочинениях византийскими авторами сообщаются сведения о разных сторонах жизни и быта славян. Прокопий Кесарийский о славянах Прокопий Кесарийский—византийский историк VI века. Отрывок о славянах взят из книги Прокопия «Война с готами». ..Эти племена, славяне и анты, ... славянах. Его труд позволяет установить связь между славянами и венедами античных писателей. По Иордану, венеды - суть славяне. Из ...

Мы знаем также, что около 1640 г. Рафаил Ленакович (Raphael Lenakovich) написал диалог «De litteris antiquorum Illyriorum», в котором он говорит почти то же самое, но более чем на 125 лет раньше Грубисича. В 1613 г. Glaude Duret (см. нашу «Историю руссов», вып. 9, 1959) в своей книге привел два глаголических алфавита, приписываемых им Иерониму (см. стр. 933 и 935, где нами воспроизведены копии алфавитов).

Что св. Иеро-ним был изобретателем глаголицы, утверждал еще в 1538 г. Вильгельм Постелл в работе «Linguarum XXII charac-teribus dinerentium alphabetum».

Ко всему этому добавим, что I. von Hahn нашел у албанцев алфавит, приписываемый албанцу BUthakukyc, очень похожий на глаголицу. Полагают, что этот алфавит был введен во II в. во времена христианизации албанцев.

Из вышесказанного ясно, что история глаголицы совершенно не такова, какой ее представляют, в особенности советские филологи и историки. Она до примитивности ими упрощена. Кто ее автор — неизвестно. Конечно, не святой Иероним. Больше вероятия, что он ею лишь пользовался и только молва приписала ему авторство.

Возможно, наше предположение (см. наш труд: «Пересмотр основ истории славян», 1956, вып. 1, стр. 111) гораздо ближе к истине, чем это принято филологами. Несомненно одно: глаголица на века древнее кириллицы. Именно поэтому на старинных пергаментах (палимпсестах) всегда кириллица перекрывает глаголицу.

Нельзя не отметить, что вышеизложенные данные (а их, конечно, можно собрать гораздо больше) совершенно игнорируются советскими филологами. Пусть даже теория происхождения глаголицы от св. Иеронима ложна, все же не следует умалчивать о том, что она существует. Если автор данной работы не может вдаваться в критику ее, то сказать, что она неверна, он обязан. Мы, однако, располагаем достаточными данными, говорящими, что дело не в нехватке места для критики, а в том, что советские ученые просто не знают западноевропейской литературы по этому поводу (показатель отсталости советской науки).

Обратимся же к нашему предположению, что создателем глаголицы был Ульфила. Ему приписывали то, что называют «Кодекс Аргентеус» (см. выше).

Однако имеется чрезвычайно важное свидетельство, говорящее решительно против этого. Это — свидетельство Иордана. Последний писал: «Были еще и другие готы, которые называются Малыми, хотя это — огромное племя. У них был свой епископ и примат Вульфила, который, как рассказывают, установил для них азбуку. По сей день (т. е. середина VI в. — С. Л.) они пребывают в Мезии, у подножия Эмимонта. Это — многочисленное племя, но бедное и невоинственное. Оно ничем не богато, кроме стад различного скота, пастбищ и лесов. Земли (их) малоплодородны. Засеяны как пшеницей, так и другими видами (злаков).

Некоторые люди там даже вовсе не знают виноградников, существуют ли они вообще где-либо, а вино они покупают себе в соседних областях, большинство же питается молоком».

Этот отрывок позволяет сделать много важных и интересных заключений.

1. Иордан отличал «Великих» готов, историю которых писал, от так называемых «Малых», центром которых в его времена был г. Никополь на реке Янтра и окружающих предгорьях Балкан. Это было большое племя. Иордан называет его «огромным». Оно продолжало существовать во времена Йордана, тогда как «Великие» готы к той поре уже сошли с исторической сцены. «Малые» же готы существовали и после Иордана.

5 стр., 2318 слов

Русский алфавит. История, состав, начертание, современная русская графика

... своем реферате я расскажу о проведенном исследовании и постараюсь ответить на эти вопросы. История алфавита на Руси азбука графика ... церковные книги с греческого на славянский язык, обучали славян чтению, письму и ведению богослужения на славянском ... наших дней памятники, называются глаголицей и кириллицей. Первые старославянские памятники были написаны глаголицей, которую создал, как предполагают, ...

2. О родственных отношениях между этими группами готов Иордан не говорит ни слова. Это показывает^ что обе группы не были близки одна к другой, иначе Иордан, патриот племени готов, не преминул бы упомянуть об их истории, родственных связях, династических отношениях и т. д. Его полное молчание в этом отношении можно объяснить лишь тем, что «Малых» готов он за настоящих готов не считал. Упомянул он их потому, что какие-то другие готы существовали, и ни слова не проронить о них он не мог. Достаточно взглянуть на приведенный отрывок, чтобы почувствовать, что Иордан говорит о чужом и малоинтересном для него народе.

3. У нас все основания полагать, что «Малые» готы Иордана были потомками тех самых гетов, которых еще Фукидид упоминал именно в связи с этой же местностью. Как раз они стали жертвами созвучия и вместо гетов стали зваться готами. Лишь для различия их стали добавлять к их имени «Малые». Есть много резонов считать их историю доходящей до Троянской войны. Йордан по неведению прилепил ее к истории «Великих» готов, воспользовавшись созвучием: гет — гот.

4. Сведения его о «Малых» готах, вероятно, целиком исчерпывались лишь тем, что он о них сказал. Даже о таком важном событии, как изобретение алфавита Уль-филой, Иордан отзывается, добавляя: «как рассказывают», т. е. он снимает с себя ответственность за то, что он написал, а возлагает ее на других. Из этого явствует, что он не слишком-то доверял передаваемому другими сообщению. А кроме того — что «Малью» готы были ему чужды: будь они родственны, он узнал бы о них больше, да и вообще не столь скептически отнесся бы к сообщению о существовании у них письменности.

5. Слова Иордана показывают, что между готской письменностью, за каковую ее принимает современная наука, и письменностью Ульфилы нет ничего общего. Сам Иордан за готскую ее не считает. Если бы алфавит, изобретенный Ульфилой, был тем самым, которым якобы пользовались готы и образцом которого является «Кодекс Аргентеус», то Иордан об этом не только упомянул бы, но и расписал бы самыми яркими красками.

Во-первых, Ульфила был гот, по терминологии Иордана. Следовательно, Иордан имел основание, будучи сам готом, гордиться достижением своего соплеменника и переносить славу его на всех готов. Во-вторых, перевод почти всей Библии (за исключением Книги Царств) был крупнейшим культурным событием в жизни целого народа, а не только одной личности, но об этом Иордан хранит гробовое молчание. В-третьих, если бы во времена Иордана существовала готская письменность, то он не преминул бы о ней упомянуть, ибо это имело бы огромное политическое значение, в особенности при той цели, которую поставил себе Иордан: возвеличить значение, роль и древность готов. А между тем об алфавите Ульфилы он отзывается с сомнением.

То, что он приписывает готам существование у них еще в древности великих философов и ученых, идет совершенно вразрез с полным умолчанием того, что у готов была собственная (ульфиловская или не ульфилов-ская — все равно) письменность, ибо даже в древности ученость была связана с письменностью. Bce это показывает, что письменность «Малых» готов Иордан за свою, готскую, т. е. «Великих» готов, не считал.

6. Полное умолчание Иорданом существования у «Великих» готов своей письменности, недоверчивое отношение его к бытованию ее у «Малых» готов, равно как и чрезвычайно слабая осведомленность о ней, отчетливо показывают, что так называемый «Кодекс Аргентеус» ко времени написания «Гетики», т. е. к 551 г., еще не существовал. Между тем Ульфила умер еще в 383 г. Значит, за 168 самое малое лет труд Ульфилы имел достаточно времени для своего распространения, признания и подражания, ибо настоятельная необходимость в письменности у каждого народа настолько значительна, что задержать ее развитие, в особенности если эта письменность достигла такой ступени, что ею уже пользуются для таких огромных трудов, как Библия, — невозможно. Из этого следует, что «ульфилица» вовсе не была алфавитом «Кодекса Аргентеуса». Стало быть, она могла быть и глаголицей, к рассмотрению чего мы и переходим.

Валафрид Страбо (Walafried Strabo, ум. в 840 г.; см. Partologia latina, 114, Col. 927, de rebus eccles, 7) писал:

«Gothi et Getae qui divinos libris in sual locutionis proprietatem transtulerint, quorum adhuc monumenta apud nonnullis habentur. Et fidelium fratrum relatione didicimus apud quasdam Scytharum gentes, maxime Tomitanos, eadem locutione, divina hactenus celebrari officia».

Таким образом, еще задолго до Кирилла у гетов уже были переведенные на их язык священные книги, т. е. имелась какая-то письменность, и до момента написания труда Страбоном они совершали богослужения на родном языке. В особенности это относилось к жителям города Томи. Именно того города, где еще в IV в. епископ-ствовал Ульфила. Возможность преемственности напрашивается сама собой.

Архидиакон Фома (см. Fr. Racki. Thomas Archidiaconus. Historia Salonitana, in: «Monumenta spectandia ad hist. Slav. meridion, XXVI. 1894. Zagreb, изд. местн. Акад. наук; также in: Lucius, I. 1666. De regno Groatiae et Dalmatiae) писал в XIII в.: «Gothi Thomac sunt glagolitae…», т. е. готы (вернее, геты) г. Томи глаго-литане, иначе сказать, придерживающиеся глаголицы (см. стр. 49, примечание).

Значит, еще в XIII в., когда кириллица уже всюду побеждала, в Томи глаголица еще существовала.

Что речь идет о глаголице, видно из слов: «Dicebant enim, goticas literas a quodam Methodic heretico ftrisse repertas, qui multa contra catholice fidei nonnan in eadem slauonica lingua mentiendo conscripsif».

Архидиакон Фома (католик) считал в XIII в., что готские буквы изобретены еретиком Мефодием, который на этом славянском языке написал много лживого против католической церкви. Совершенно очевидно, что Фома, писавший через несколько столетий после Мефодия, допустил неточность: он считал, что Мефодий изобрел какой-то алфавит для славян. На самом деле изобретателем алфавита был брат Мефодия Кирилл. И Мефодий лишь после смерти брата продолжал бороться против католицизма. Так, он утверждает, что томитанцы придерживаются даже в его дни глаголицы. Можно предположить, что именно глаголицей были написаны Мефодием статьи против католицизма, иначе говоря, прийти к ложному выводу, что глаголицу изобрел Кирилл. Однако тот же Фома (ум. в 1268 г.) писал, что для пропаганды «готического» письма и «готской» веры в Далмацию прибыл в свое. время священник Ульфус (разумеется, Ульфила):

«quidam secerdotus advena, Ulfus nomine, ad Groatie partes accederat (p. 49).

Он же добавляет, что народ этот назывался многими готами, тем не менее они были славяне («Gothi a pluribus dicebantur, et nihilominus Sclavi, p. 46).

Это сообщение подтверждает высказанное нами еще в 1956 г. мнение, что глаголицу изобрел (или, по крайней мере, ввел) Ульфила, а также проливает свет на дальнейшую историю глаголицы.

Она рисуется так.

1) Ульфила, когда еще был в Кроации священником, ввел там ее в употребление (Св. Иероним несколько позже пользовался ею).

Потом он стал епископом в г. Томи. Но глаголица продолжала развиваться в Далмации, где ее родина. И здесь сохранилась еще до сих пор, пережив 16 столетий.

2) Видным центром, куда перешел Ульфила, был г. Томи — близ Черного моря. Здесь глаголица существовала во времена Страбона (ум. в 840 г.), т. е. по меньшей мере за 20 лет до изобретения кириллицы. Она же употреблялась там почти до конца XIII в. В других же местах кириллица ее вытеснила. Наконец, она исчезла в связи с событиями даже в Томи, но в Далмации удержалась, хоть и влачит последние дни своего существования.

Главное то, что она изобретена была для славян, употреблялась славянами и распространена была исключительно в славянских странах. Начало ее относится к IV в.

Кто же, в конце концов, изобрел глаголицу? Мы можем сказать наверное (см. также далее): не Кирилл и не Иероним. Скорее всего это был Ульфила или на его долю выпало быть тем, кем был Кирилл для кириллицы, именно усовершенствователем. Ульфила родом был гет. Образование свое он получил в Византии и принадлежал

к числу высокообразованных людей, что было отражено хотя бы его высоким положением в церкви, — он был епископом (рукоположен в Царьграде).

До нас дошли смутные сведения, что настоящим изобретателем глаголицы был фригиец Фенизий, использовавший для своего алфавита гетские руны. На первый взгляд может показаться, что между Ульфилой и Фенизием никакой связи нет. Обратимся, однако, к истории.

Геродот (7, 73) говорит следующее: «Фригийцы, по словам македонцев, назывались бригами (бригес), пока они жили в Европе в земле македонцев. Когда они перебрались в Азию, изменили они с землей и свое имя — стали фригами (фрюгас)». Как мы видим, изменение произошло незначительное: первоначальное твердое «б» превратилось в мягкое «ф» — явление и по сей день обычное: вспомним произношение русских слов немцами. Попав в иное фонетическое окружение, бриги обратились во фригов. У нас, однако, есть основание думать, что и первоначальное их название не дошло до нас в точной огласовке. Некоторые полагают, и небеспочвенно, что настоящее имя этого племени было «бриги», т. е. жители берега. Они действительно жили вдоль берега Эгейского моря. В силу каких-то причин они переселились через залив и стали «фригами».

Тот же Геродот (7, 75) — о живущих у Сангария ви-финцах: они, как это они сами говорят, назывались раньше стримонами, так как жили по Стримону в Македонии, но были оттуда вытеснены тевкрами и мизий-цами.

Страбон (7, 3, 2): «Эллины считали гетов за фракийцев. Они живут по обеим сторонам Истра (Дуная), равно как и мизийцы, которые равным образом являются фракийцами и ныне называются мэзийцами, от которых происходят теперь живущие между лидийцами, фригийцами и троянами мизийцы. Также фригийцы в сущности — бриги, фракийский народ, как и мигдоны».

Мы не останавливаемся за ненадобностью на дальнейших выдержках. Из них явствует, что фригийцы были переселены с Балкан, что они принадлежали к так называемой группе фракийцев, т. е. восточных балканцев, и были тоже фригами. Поэтому Фенизий и Ульфила были, по-видимому, соотечественниками.

Геты в древности обладали высокой культурой. И сами греки заявляли, что геты почти ничем не отличаются

от греков. Вместе с тем весьма вероятно, что под частью понятий «геты» скрывались и славяне (см. мнение архидиакона Фомы и др.).

Замечательно то, что, по-видимому, дед Ульфилы жил еще, если память не изменяет, в Капподокии, но во время войны был захвачен в плен и переселен на Балканы. Поэтому нет ничего удивительного, что Ульфила, проповедовавший христианство у гетов, действительно воспользовался уже существовавшими гетскими рунами (балканскими или малоазийскими — роли не играет).

Такова намечается линия происхождения глаголицы. Конечно, вопрос еще окончательно не решен, но читатель .может убедиться, что, каково бы ни было окончательное решение, оно совсем не то, что предлагает нам советская филологическая наука (см. дальше).

Глаголица на века древнее кириллицы. Зная это, много исторических документов или отдельных надписей можно переоценить: если глаголицу, как это принимают, создал кто-то в IX в., то всякий документ глаголицей до этого времени будет отрицаться лишь потому, что, мол, глаголицы тогда еще не было. Огромной ценности документы будут обесценены и отброшены совершенно без оснований наукою. О взаимоотношениях глаголицы и кириллицы мы будем говорить в следующей главе.

Но прежде чем перейти к следующей главе, следует сказать несколько слов о том, что существовали, по-видимому, алфавиты очень древние и помимо глаголицы. Интересные сведения мы находим в сочинении «О письменах» болгарского монаха Храбра, писавшего не позже начала Х в., ибо сказано, что еще живы те, кто видел Кирилла и Мефодия. Он писал: «Прежде убо словене не имеху книг, но чрътами и резами чьтеху и гатааху, погани суще. Крътившежеся, римьсками и 1ръчъскими пис-мены нужаахуся (писати) словенску речь без устроения». Итак, черноризец Храбр различал две ступени развития славянской письменности: 1) до принятия христианства и 2) после того. С введения христианства (а хорваты, заметьте, приняли его еще в 640 г.) славяне стали писать латинскими и греческими буквами, но «без устроения», т. е. беспорядочно, бессистемно, как кому это бьшо удобнее или казалось лучше.

Так продолжалось долго, сообщает далее Храбр. Действительно, прошло более 220 лет (срок огромный), пока не появился Константин Философ. Началом кирилловской письменности Храбр считает 863 г. Следует отметить, что Храбр ни словом не обмолвился о существовании двух алфавитов — глаголицы и кириллицы, хотя и Кирилла, и Мефодия уже не было в живых. А между тем (см. ниже), по Якубинскому, кириллица была создана «вдогонку» глаголице. Значит, Храбр не мог не знать о существовании двух алфавитов: одного, изобретенного Кириллом, и другого — кем-то неизвестным, «вдогонку» первому.

Может явиться мысль: почему, однако. Храбр ничего не сказал о глаголице? Объясняется просто: монах Храбр был болгарином, т. е. представителем восточной группы балканских славян, тяготевшей к Царьграду, поэтому он и игнорировал глаголицу, распространенную более у западных славян, издавна подчиненных в религиозном отношении Риму. Не упоминает он и о других славянских письменах (см. ниже), хотя это могло случиться потому, что те не были христианскими. Однако Храбру была известна и предварительная стадия письменности, дохристианская, «чертами и резами». К сожалению, в доступной нам литературе мы не могли найти анализа этого выражения Храбра и отрывка в целом. Каждый автор делает вид, что в этом отрывке все ясно и понятно. На самом деле это не так. И выражение «чьтеху и гатааху» нельзя рассматривать как совсем понятное.

По смыслу фразы можно полагать, что речь идет о «считали и писали» или, вернее, «считали и читали», но слово «гатааху» совершенно не подходит. В отношении «чьтеху» также нельзя быть уверенным, что мы его верно понимаем, ибо существуют два близких слова: «честь» (т. е. считать) и «читать». «Чьтеху» — скорее всего все-таки «считать» (в том смысле, что для счета употребляли черты и резы).

Что же касается слова «гатааху», то нам кажется, что тут описка. Не «гатааху», а «читааху», так как буквы «ч» и «г» пишутся весьма похоже и спутаны могут быть очень легко. Иначе сказать, мы предполагаем, что в оригинальном тексте было написано «чатааху», т. е. «читаяху», а переписчик прочитал неверно.

Так или иначе, а Храбр в начале Х в. определенно указывал на существование в древности у славян своей особой письменности.

Продвигаясь далее в глубь древности, мы наталкиваемся на Грабана Мавра (Hrabanus Maurus, 776-856), который был с 847 г. архиепископом в Майнце и который написал труд о письменах — «De inventione linguarum ab Hebreae usque Theodiscam et notis antiquis». В этом труде он сообщает, что нашел буквы философа Этика, по национальности скифа. Об Этике известно, что он родился в Истрии, был славянином и в 1-й половине IV в. изобрел буквы для славянского письма. Но буквы эти не имели никакого сходства с глаголицей. Этик был видным ученым: блаженный Иероним переводил его труд по космографии.

Итак, еще в IV в. ряд ученых (Этик, Ульфила, Иероним) писали для славян различными славянскими шрифтами. Были, конечно, и другие имена и попытки, которых мы не знаем, а возможно, и ленимся узнать, в самых же капитальных трудах советских ученых об этом — ни единого слова! О наличии у славян своей азбуки можно почерпнуть сведения из «Жития» св. Иоанна Златоуста. В своей речи в 398 г. он сказал, что «скифы (в которых мы имеем все основания узнать славян, судя по дальнейшему списку народов), фракийцы, сарматы, мавры, индийцы и те, что живут на конце света, философствуют, каждый переводя Слово Божие на свой язык».

Принимая все сказанное во внимание, мы можем утверждать, что к концу IV в. у славян (и не у одного племени) уже была своя письменность, и далеко не примитивного характера, ибо переводить богослужебные книги могли лишь народы, стоящие уже на очень высокой ступени культуры.

Само собою разумеется, что эта славянская письменность не была чем-то единым: в разных местах и в разные времена вопрос решался по-разному. Поэтому и следов оставалось немного.

К сожалению, это наследство совершенно не изучается, хотя от него сохранилось достаточно следов, чтобы составить более или менее ясную картину развития письменности в прошлом.

Современную филологию характеризуют необыкновенная косность мышления и узость базы научного материала: хотят создать представление, что все уже известно и изучено, а на самом деле это далеко не так. Если с таким положением еще можно было мириться в прошлом,

то в наши времена сказочной техники нельзя допускать, чтобы гуманитарные науки все еще толклись вокруг вопроса о том, сколько тысяч чертей может поместиться на кончике иглы.

Происхождение кириллицы и ее вариантов

Чтобы ознакомиться с положением дела, рассмотрим сначала, как представляет себе вопрос современная советская наука, и возьмем для этого два труда: «Старославянский язык» А. А. Селищева, 1951, т. 1-2; «История древнерусского языка» Л. П. Якубинского, 1953; они являются подытоживанием современной русской филологии. (После критического рассмотрения взглядов этих авторов мы изложим историю кириллицы, как она нам представляется на основании всего доступного нам материала.) Следующие основные положения разделяются обоими упомянутыми авторами.

1) С самого начала славянской буквенной письменности существовало две системы, два алфавита: глаголица и кириллица.

2) Глаголица была древнее кириллицы и в конце концов повсюду (за весьма редкими исключениями) была вытеснена кириллицей.

3) Хотя кириллица и носит свое имя от св. Кирилла (Константина), якобы ее изобретшего, в действительности им создана не кириллица, а глаголица.

4) Так как глаголица изобретена св. Кириллом, то естественно вытекает, что славянская письменность родилась не раньше 863 г., когда Кирилл и Мефодий направились в Моравию со специальной целью создать славянский алфавит, перевести богослужебные книги с греческого на старославянский (используя новоизобретенный алфавит) и приобщить западных славян к православной вере.

Приведенный нами материал доказывает совершенно неопровержимо, что оба советских ученых прежде всего упростили действительное прошлое до чрезвычайности: у славянского алфавита они отняли многовековую историю. Получалась невероятная ситуация: ученые, исповедующие диалектический материализм, согласно которому все происходит во времени и в пространстве, из старого в новое, стоят на позициях еда будет!», т. е. создания сразу из ничего. Мы, конечно, не будем рассматривать, хорош или плох диалектический материализм, но, думаем, всякий согласится, что если его признавать, то надо быть последовательным.

Оба же советских исследователя не только упростили процесс, но и исказили его. К этому мы и переходим.

Якубинский пишет: «Когда ему (т. е. св. Кириллу, он же Константин. — С. Л.) поручили составить алфавит для славян, он понял эту задачу, как задачу составить особый, специальный славянский алфавит». Это рассуждение, как и все последующие, основано лишь на голом предположении и берет за свою основу мысль, что Кирилл изобрел глаголицу, а это именно не так. «Для него, — продолжает Якубинский:, — вопрос вовсе не стоял так, что, составляя славянский алфавит, он должен непременно навязать славянам греческое письмо; если бы вопрос перед Константином стоял так, то он непременно положил бы в основу славянского письма, составляемого для перевода богослужебных книг, греческий богослужебный устав, а этого как раз он и не делал».

Кирилл был грек, работал по приказанию греческого императора и в пользу греческой церкви,

зачаточное славянское письмо

письмом для славян, но и славянским письмом. Он

И здесь следует отметить, что и «принципиальные», и «практические» соображения, приписываемые Якубинским Кириллу, совершенно произвольны. Если бы Якубинский был на месте Кирилла, то, возможно, он так и думал бы. Но Кирилл был человеком совершенно другой эпохи, иного склада ума, иной национальности. И что он думал — известно только ему одному. Самый способ угадывания чужих мыслей Якубинского трудно считать научным способом. Если в высказываниях Якубинского и есть своя логика, то она обращается против него же. Как мы увидим ниже, Кирилл изобрел кириллицу, а вовсе не глаголицу, и все рассуждения Якубинского совершенно напрасны.

исторически,

Следует далее: «Зачаточное славянское письмо, которое Константин положил в основу составленного им славянского алфавита (глаголицы), было, как это мы видели, письмом скорописного типа; оно отличалось поэтому связным характером написания (без отрыва руки), разнообразием в начертаниях отдельных букв, общей неоформленностью и текучестью». Эти утверждения неверны. 1) Нет ни одного образца глаголицы, где бы написание совершалось без отрыва руки (каждая буква выписывается отдельно, и это требует сложных движений, невозможных без отрыва руки).

2) Начертание букв глаголицы гораздо сложнее и латинской, и греческой скорописи.

Еще далее: «Константин, конечно, не мог механически перевести скорописные начертания в составляемый им алфавит». Почему?! Ведь только что Якубинский утверждал, что именно зачаточное скорописное славянское письмо было взято в основу, что на этот счет у Кирилла были свои «принципиальные» и «практические» соображения. Положительно, у Якубинского что-то неладно с логикой и он жестоко ошибается, считая, что читатель относится ко всему, развесивши уши.

Продолжаем читать. «Перед Константином стояла сложная задача: на основе расплывчатого и текучего материала скорописи он должен был создать единую и четкую систему славянских графем (графических типов), стилизуя отдельные скорописные написания; он должен был преобразовать скорописный материал в уставное письмо, потому что он составлял алфавит для перевода богослужебных книг». Здесь Якубинский противоречит тому, что им сказано в самой первой цитате и во всем дальнейшем. Начал он с того, что Кирилл отказался от греческого устава и взял в основу гипотетическое славянское скорописное письмо, а кончил тем, что Кирилл из этой скорописи сделал новый устав! Стоило ли огород городить? Где же логика?

Все выше- и нижеприводимые цитаты Якубинского — сплошное блудословие, с наукой ничего общего не имеющее, ибо наука — это железное сцепление фактов, положений и доказательств.

Итак, по Якубинскому, вся заслуга Кирилла в том, что он стилизовал по единому типу уже готовый алфавит. Заслуга невелика. Но вы только послушайте, что об этом пишет Якубинский: «Константин составил специальный славянский алфавит. Этот алфавит, по единодушному мнению нашей и европейской науки, представляет собой непревзойденный образец в истории новых европейских алфавитов и является результатом необычайно тонкого понимания составителем фонетической системы того языка, для которого он был составлен. Он далеко оставляет за собой добропорядочный готский алфавит, составленный епископом Вульфилой, и не идет ни в какое сравнение с латинообразными европейскими алфавитами, в которых латинские буквы неуклюже приспособлялись для передачи звуков различных европейских языков».

В этой цитате есть всё: необузданное славословие на подкладке самого неприкрытого шовинизма с такими фанфарными выражениями, как «непревзойденный образец», «необычайно тонкое понимание» и т. д. — славословие, сдобренное ложью. Почему ложью? 1) Латинообразные шрифты ничем не хуже глаголицы, что доказывается прежде всего тем, что глаголица давно вытеснена и латиницей, и кириллицей. 2) Даже кириллица уступает латинским алфавитам в простоте, удобстве и четкости, и это выразилось в том, что дальнейшая эволюция кириллицы шла в направлении подражания латинским шрифтам. 3) Система начертания латинского алфавита гораздо ближе графически по принципу своего построения и к глаголице, и к кириллице (в особенности), чем, скажем, к системе арабского, грузинского или армянского письма. 4) Наконец (что главное), достаточно посмотреть на глаголицу с такими нелепыми начертаниями, как, напр., «ук», или «з», или «ч», или «ять», или «i», чтобы понять, что в глаголице нет ни скорописи, ни простоты, ни четкости, ни красоты. Словом, все комплименты Якубинского не по адресу. Да и одно из двух: либо Кирилл — крупный ученый и новатор, тогда хвалебный отзыв до известной степени оправдан, либо это весьма скромный филолог, сумевший лишь подшлифовать уже готовое, а именно об этом перед тем Якубинский и толковал.

идеографических

Из сказанного Якубинским вытекает следующее. 1) Что все рассуждения его — ничем не подтвержденные лишь предположения, об одном из которых он сам говорит: «если бы это предположение подтвердилось». 2) Что Якубинский берется за решение научного вопроса, совершенно неосведомленный в области сравнительного языковедения.

Ему даже в голову не придет сравнить глаголицу с алфавитом евреев, грузин, армян и т. д. А если бы он это сделал, то увидел бы, что некоторые буквы целиком заимствованы глаголицей из древнееврейского, напр., буква «ш», и т. д.

Продолжим цитату: «Глаголическое письмо, предназначенное для перевода греческих богослужебных книг на славянский язык, оказалось резко отличным от современного ему греческого богослужебного устава. Это обстоятельство нисколько не беспокоило Константина, и он стремился создать специальный славянский алфавит. Но иначе относились к этому византийские церковные и светские власти». «Facon de parler» Якубинского не только удивляет, но даже возмущает. Он, видите ли, настолько хорошо осведомлен, что делалось в душе Кирилла, что знает, какие обстоятельства беспокоили или не беспокоили Кирилла, ведает, были ли довольны «византийские церковные и светские власти» и т. п. Ведь это же дерзость — рассказывать сказки 1001-й ночи в приложении к науке. Не верится, что подобные метафизические рассуждения могли уцелеть в советской науке. Вместо тщательного анализа конкретных фактов Якубинский угощает читателей догадками о том, были ли довольны или недовольны в Византии работой Кирилла. Нет ни малейшего исторического намека на недовольство в Византии усердием Кирилла. Да его и не могло быть, ибо Кирилл изобрелкириллицу, а все рассуждения филологического Вральмана ~ пустословие.

Читаем далее: «Вслед за этой первой своей «ошибкой» Константин сделал, с точки зрения византийских правящих кругов, и вторую, пожалуй, еще более грубую: он утвердил свое славянское письмо, столь непохожее на письмо греческое, у римского папы, противника и соперника византийского патриарха. Написанные глаголическим письмом богослужебные книги были освящены папой и допущены в обращение среди славян. Они переставали, таким образом, быть орудием распространения специально византийского влияния». Вряд ли стоит добавлять, что нет решительно никаких данных, чтобы за-яшгять, что книги, утвержденные папой, были написаны глаголицей. Затем. Якубинский не знает, что благословение папы продержалось всего несколько лет. После его смерти новый папа наложил запрет, ибо кириллица действительно усиливала греческое влияние в странах Запада: она была «греческим письмом». Якубинский не понимает, что Кирилл вынужден был просить благословения для всех своих книг у папы, будучи византийским миссионером христианства на землях государей, подчиненных папе, одни формально, другие неформально. Благословение папы было триумфом как для Кирилла, так и Византии, и поэтому вскоре было снято.

Переходим теперь к самому главному отрывку:

«В этих условиях в Константинополе как бы вдогонку глаголице было составлено так называемое «кирилловское письмо «. Оно явилось приспособлением греческого богослужебного устава для нужд славянских языков. Не нужно, однако, думать, что кириллица была грубым приспособлением греческого устава для славянских языков. Наоборот, кириллица была очень тонким приспособлением греческого устава для славян. В кириллице в целом сохранена внутренняя система замечательной Константиновой глаголицы. Изменения заключались в основном в том, что глаголические буквы были заменены новыми по типу греческих уставных, а внесенные Константином дополнительные буквы для обозначения специальных славянских звуков стилизованы под греческий устав. Это письмо (кирилловское) по своему графическому типу было подлинно греческим; с внешней стороны греческие и кирилловские тексты производят порой впечатление полного тождества».

Мы намеренно привели большие цитаты в их последовательности, чтобы показать всю беспочвенность построений Якубинского и чтобы нас не обвинил никто в том, что мы взяли какую-то одну неудачную мысль и всю критику обратили лишь на нее. Нет, мы изложили всю концепцию Якубинского.

Перейдем теперь к собственно критике и выводам.

1. Якубинский совершенно игнорирует приведенные нами выше факты, что глаголица существовала веками до Кирилла. Ни слова не говорит он и о большой западноевропейской литературе, считающей, что глаголица изобретена св. Иеронимом, а поэтому выводы его неправомочны, ибо основаны на недостаточном знании предмета в целом.

2. Якубинский признает: 1) высокие достоинства кириллицы; 2) что она по времени моложе глаголицы;

3) что она по внутренней системе была вариантом последней, но графически это было подобие греческого письма. Возникает, естественно, вопрос: а кто же на самом деле изобрел кириллицу? На него Якубинский отвечает: кто-то в Константинополе. Но ведь для создания кириллицы, высокие достоинства которой признаются самим Якубовским, изобретатель должен быть человеком весьма солидной учености. Трудно себе представить, чтобы этот изобретатель умолчал о своей роли и позволил назвать свое детище чужим именем. Не могли допустить этого, конечно, и другие — ведь плагиат был очевиден. Нельзя забывать, что это происходило, когда уже была создана славянская письменность, существовали уже специальные сочинения (напр.. Храбра) об ее истории. Зато в этих сочинениях нет ни слова о глаголице или двух соперничающих славянских алфавитах.

3. Далее. Если кириллица, принадлежавшая какому-то неизвестному создателю, стала вытеснять глаголицу, на это не могли не реагировать ученики Кирилла и Мефодия, которые не могли не чтить Кирилла. Следовательно, неизбежна была официальная борьба в церкви, а следов ее нет ни малейших.

4. Наконец, такое важное событие, как переход с глаголицы на совершенно новый алфавит (кириллица), не могло не найти отражения в византийской, римской или славянской литературе. Ведь фактически это сводило на нет всю работу Кирилла и Мефодия. Шутка сказать: переводить в течение нескольких лет богослужебные книги, пользоваться ими по крайней мере 20 лет (т. е. после смерти Мефодия) и вдруг бросить все и начать переписывать всю литературу на «кириллицу». Ведь это была бы колоссальная культурная революция… От которой не осталось ни малейших следов? Подобная революция должна была вызвать ожесточеннейшую борьбу между сторонниками нововведения и его противниками. Якубинский совершенно забывает эпоху и то буквальное изуверство в религии, которое тогда царило всюду: из-за того, писать ли «единосущный» или «подобосущный», предавали анафеме, убивали, сжигали на кострах! Если до сих пор «твердый знак» или «ять» готовы сделать чуть ли не знаменем борьбы двух антагонистов, то что говорить о той эпохе, когда прицеплялись к каждой точке и запятой. Так что переход на новый шрифт был невозможен без созыва специального церковного собора, без диспутов, споров, расхождения во мнениях и решениях. Об этом же в истории — ни слова! Интересно знать, считает ли Якубинский (и иже с ним) нас за каких-то кретинов, ничего не ведающих о минувшем?

Вся церковная традиция не только Византии, Руси, но и Рима считала и считает Кирилла изобретателем кириллицы. Неужели же мы должны принимать весь духовный клир и ученых минувших столетий за неучей и недотеп, которые не могли разобраться, кто изобрел кириллицу?

Пустословие Якубинского мы выбрали нарочно, чтобы показать, что в филологии, в частности и в советской, далеко не благополучно: достаточно кому-то сказать глупость, как ее подхватывают, — и только потому, что она новая.

Перейдем теперь непосредственно к рассмотрению кириллицы, или, как ее иначе называли, «церковницы», и т. д. Прежде всего отметим, что название «кириллица» происходит, безусловно, от имени св. Кирилла. Видеть в этом имени нечто иное (Жункович, 1918) нет решительно никаких оснований. Это верно, что слово «кириллица» имеет много вариантов: «куриллица», «кирулица» и т. д. Но эти варианты происходят от того же корня: в древности писали: и Кирилл, и Курилл, и Кур, и Кир, и т. д., поэтому словопроизводство не вызывает сомнения, тем более что всем понятно, что алфавит этот связывают с именем изобретателя.

Однако в свете тех данных, которыми мы сейчас располагаем, мы не можем приписывать Кириллу роль изобретателя. Роль его более скромная: он — реформатор алфавита, существовавшего до него. И только такая крупная и важная акция, как перевод священных книг на славянский язык славянским шрифтом, дала всем основание считать его изобретателем кириллицы.

Уже теоретическая постановка вопроса об «изобрета-тельстве» нового алфавита в какую-то определенную точку времени (около 863 г.) является крайне сомнительной. Потребность в письме у славян появилась не в 863 г., она была веками раньше. И не может быть никакого сомнения, что, зная о существовании рунического, латинского, греческого, еврейского и т. д. письма, славяне не могли не пытаться пользоваться чужими алфавитами, приспособляя для своих нужд, либо постепенно вырабатывать свои собственные. Иначе быть не могло, если мы не отказываем славянам в том, что они были людьми.

Этот постулат подтверждается показаниями монаха Храбра, нахождением св. Кириллом в Корсуни «корсуницы», изобретенной каким-то русином, традицией русской церкви («грамота руська явися. Богом дана, в Корсуни русину, от нея же научися Константин Философ»), наконец, «влесовицей», о которой еще будет речь.

Еще до Кирилла славяне употребляли алфавиты как негреческого, так и греческого образца. Поэтому он действительно поступил «практически» (по Якубинскому) — он взял в основу уже существовавший у славян в обращении алфавит греческого типа, но дополнил его, а главное — создал на нем целую церковную литературу. Положить в основу глаголицу он не мог: она была непригодна для скорописи, за ней были Ульфила, Евзебий, Иероним и т. д. — лица, с точки зрения православной церкви, либо прямые, либо подозреваемые еретики. Наконец, глаголица не сближала греков со славянами, а разъединяла.

Отношение Рима к глаголице было всегда более терпимым. И, может быть, потому, что ее официально связывали с именем св. Иеронима. Об этом косвенно говорит Реймское Евангелие, находившееся с 1554 г. в соборе в Рейме (на нем присягали французские короли при вступлении на престол).

Из этого видно, каким пиететом пользовалось Евангелие. Оно имеет 45 листков, написанных с обеих сторон, и состоит из двух частей: 1-я, из 16 листков, написана кириллицей и заключает в себе чтения из Нового Завета по воскресеньям по славянскому обряду; орнамент рукописи византийский, IX-Х вв.;

2-я, из 29 листков, — глаголицей, вбирает в себя чтения из Нового Завета по воскресеньям (от Цветной недели до Благовещения) по католическому обряду. На тексте глаголицы имеется надпись по-французски: «Лета господня 1395. Это Евангелие и послание написаны славянским языком. Они должны петься в продолжение года, когда совершается архиерейская служба. Что же касается другой части этой книги, то она соответствует русскому обряду. Она написана собственной рукой св. Прокопа, игумена, и этот русский текст был подарен покойным Карлом IV, императором Римской империи, для увековечения св. Иеронима и св. Прокопа. Боже, дай им вечный покой. Аминь».

Таким образом косвенно указывается, что кириллица писана св. Прокопом, а глаголица — св. Иеронимом. Св. Прокоп, аббат монастыря в Сазаве, умер 25.02.1053, служил литургии по римско-католическому обряду, но на старославянском языке. По преданию, первым королем, присягнувшим на этом Евангелии, был Филипп I, сын Генриха и Анны, дочери Ярослава Мудрого, которые поженились в 1048 г. Как полагают. Евангелие, возможно, принадлежало Анне. И сын ее, Филипп I, присягал на нем из пиетета к матери. Во всяком случае кириллица и глаголица мирно уживались в течение многих столетий в римско-католической церкви.

Иначе было в православной церкви на Руси. Здесь найдены абсолютно бесспорные следы глаголицы, но ни одного памятника, ею писанного. Глаголицу знали, но ее намеренно избегали, иногда употребляли как тайнопись.

Мы остановимся на одной детали для освещения истории глаголицы на Руси. В 1047 г. новгородский поп Упырь Лихой (ну и подходящая фамилия для священника!) переписал «Книгу пророков с толкованиями». В приписке он написал: «Слава тебе. Господи, царю небесный, яко сподобил мя написати книги си ис коури-ловце князю Володимеру, Новеграде княжащу, сьшови Ярославлю Болшемоу». Значение выражения «ис коурило-вице» нам не представляется столь ясным и убедительным, как это кажется Ангелову (см. упомянутую выше его работу).

Он считает, что «переписчик хотел подчеркнуть, что его книга является переводом или списком не с греческого оригинала, а со славянской книги. Словами «ис коуриловице» переписчик старался поднять авторитет своей книги». Нам такое объяснение кажется совершенно неубедительным и даже нелогичным. В самом деле, что из того, что человек переписывает какой-то документ, писанный кириллицей, той же кириллицей? Никакой^ этом авторитетности и просто логики нет. Возможно другое объяснение: «ис коуриловице» означало не «с кириллицы», а «кириллицей». Даже до сих пор можно слышать на юге неверное, но народное «ис рукою» вместо «рукою». В этом случае приписка становится понятной и уместной: переписчик указывает, что он не просто переписал текст, а транслитерировал его на кириллицу с другого алфавита (очевидно, глаголицы), этим он действительно может подчеркнуть ценность своего труда.

Так как приписка эта сохранилась не в оригинале, а в копии 1499 г., т. е. через 452 года, и, возможно, является не первой копией, а копией с копии, то достаточно было переписчику сделать маленькую описку или «подправить» текст согласно орфографии его времени, — и мы могли получить то, что имеем. Если наша догадка верна, это показывает, что уже во времена Ярослава Мудрого глаголица шла на убыль, заменяясь кириллицей.

Следует коснуться единственного якобы документального доказательства, что Кирилл изобрел глаголицу. В одном из хронографов 1494 г. есть запись: «во дни Михаила царя греч(ес)кого и во дни князя Ререка Новгородского… святый Констаньтин Философ, нарицаемый Кирилл, сотворил грамоту словесным (очевидно, сло-веньскым) языком, глаголемую литицю». Предполагают, что было написано «глаголитцю», т. е. было написано «г» с титлом, но в переписке титло исчезло или не было расшифровано, и вышла приведенная редакция. Конечно, догадываться никому не запрещается, но если догадка не подтверждается и противоречит всем имеющимся данным, то такая догадка должна отпасть.

Мы в противовес приведем отрывок из «Атологиона Киево-Печерской лавры», 1619, под днем 14 февраля:

«Святой памяти Кирилла, епископа Моравии, Апостола Славян и Болгар, что из греческого письма устроил славянскую азбуку и окрестил славян и болгар». В том же источнике под 11 мая сказано: «Святой памяти Мефо-дия, епископа Моравии, что был братом Кирилла Философа, Апостола славян, который изобрел славянское письмо и объяснил его Василию Македонцу». Первый отрывок говорит прямо, что Кирилл создал славянское письмо из греческого, глаголица же ничего с греческим общего не имеет. Второй отрывок уточняет время создания кириллицы.

Таким образом, в цитадели русского православия — Киево-Печерской лавре смотрели на вещи ясно и определенно еще в 1619 г., и никаких «поправок» текст не требует. Если же мы примем во внимание, что говорит монах Храбр в 1-й половине Х в., то сомневаться в том, что Кирилл изобрел именно кириллицу, не приходится. Дальнейших доказательств (а их множество) не приводим за их полной ненадобностью.

Теперь мы можем утверждать, что у славян уже по крайней мере с IV в. был свой собственный алфавит — глаголица, изобретенная скорее всего Ульфилой. Кроме того, имеется много данных, что до кириллицы предпринималось много попыток (и серьезных) писать греческого типа письмом, весьма похожим на кириллицу, т. е. что у кириллицы были предшественники.

Интересно отметить мнение Д. С. Лихачева («Вопросы истории», 1951, ? 12, стр. 14): «Древним алфавитом могла быть глаголица, но это не значит, что рядом с глаголицей русское население северного Причерноморья, тесно соприкасавшееся с греческими колониями, не могло употреблять буквы греческого алфавита для письма на русском языке. Именно эти буквы могли дать начало позднейшей кириллице». Такие здравые мысли советского историка особенно приятно читать после благоглупостей Якубинского.

Мысль, что кириллица, если можно так выразиться, была в употреблении задолго до Кирилла, имеет в свою пользу много убедительных соображений. Перечитывая недавно Цезаря, мы наткнулись на его категорическое утверждение, что кельты во Франции пользовались для своей письменности греческими буквами (это при наличии рядом латинской культуры!).

И это было еще до н. э.

Если влияние греческой культуры докатилось даже до берегов Атлантического океана, то еще более вероятно, то оно испытывалось и другими народами совсем рядом или бывшими в подчинении у греков. О гетах мы уже говорили. Монах Храбр писал, что славяне пользовались греческими и латинскими буквами, но славянским текстом: «канас (очевидно, князь) Омортаг». Этот князь Омортаг оставил после себя целую библиотеку надписей на камнях и колоннах, в которых он говорит о своих успехах. Эти надписи заслуживают специальной работы, но при наличии Якубинских и Селищевых трудно ожидать акции в этом направлении. Имеются и другие надписи: напр., «канес Маламир» — яркий образчик писания «без устроения».

Обратимся к более обширному и требующему комментариев примеру. В XVIII столетии в руках черногорского дома князей Черноевичей находился диплом папы Льва (Лева) 4-го (847-855), написанный кириллицей, следующего содержания (передаем текст по Жунковичу):

«Bozieju milostiju mi cetverti papa vethego Rima, i sudija selenski (пропущено «v»), namjestnik svetago verhovnago apostola Petra: daem vlast preozvestenjeisemu mitropolitu Albanskomu, da imjeet silu i vlast duhovnu i nikotorim carem ili vlastitelem da ne budet otemljeno po potvrzeno i sedeizano po pravilom svetih apostol Petra i Pavia i procih. I da budet seniu episkopu granice Ш Rufini od istoka od Olbarlie kako sosfoit Skadar do Bielogo polja, od Zapada kako sostoie adriamckoe more do Ragusii, od Severa da imjeet do Zahimie. SUa duhovnie vlasti da imjeet vezati i reSiti. Dato v Ijeto Hristovo 843 va vethom Rime». Буквы, означающие цифры в оригинале, заменены Жунковичем арабскими цифрами.

Документ этот был объявлен фальшивым по следующим соображениям.

1. Документ написан кириллицей до изобретения последней Кириллом в 863 г. Этот аргумент должен отпасть, так как несовершенной кириллицей писали, несомненно, еще до Кирилла. И нельзя отбрасывать исторические источники лишь потому, что кто-то убедил себя в том, что Кирилл неожиданно изобрел кириллицу. На самом деле он лишь усовершенствовал ее.

2. В тексте употреблено слово «дато». В нем видят латинское «дата». А следует по-славянски сказать «дано». И этот аргумент совершенно ничего не значит, ибо документ дан в Риме, и включение обычнейшего формального латинского слова — нормальное явление. Однако и само слово «дато» — правильное славянское выражение. Мы имеем слово «удатный» того же корня. Далее. Оно является полным аналогом слов «убито», «взято» и т. д. Этот вариант вполне закономерный. И у нас нет никаких доказательств, что его не употребляли в 1-й половине IX в. Аргумент вовсе не доказательный.

3. Дата опубликования декрета не совпадает с временем папы Льва IV. Одни читали дату, написанную славянскими буквами (Караман), как 443, другие (Жунко-вич) — как 843, что на 4 года раньше папства Льва IV. Аргумент также слабый, так как совершенно ясно, что с датой — какое-то недоразумение: Караман прочитал «443», но мог ли предполагаемый фальсификатор ошибиться на 400 лет? Ведь «фальсификация» предполагается для времени, близкого к папе. Иначе зачем фальсифицировать документ, который по содержанию совершенно устарел и ни на что не годен? Но если фальсификация близка по времени к декрету, то ошибка в 400 лет совершенно исключена. Этим самым аргумент делается не «против», а «за» аутентичность документа. Ибо очевидно, что с датой какое-то недоразумение. Мы знаем, что в те времена арабских цифр не употребляли, а писали вместо них условные буквы с точками над ними, но в кириллице и глаголице одни и те же славянские буквы означалиразные числа . Значит, надо иметь документ и переисследовать дату. Аутентичность же его устанавливается содержанием его. А в содержании нет решительно ничего, что заставляло бы сомневаться в его аутентичности.

Наконец, нельзя исходить из предположения, что фальсификатор был настолько глуп, что не знал действительно срока папства Льва ГУ. Во всяком случае перед нами официальный документ, писанный кириллицей еще до Кирилла.

Другим примером может служить образ Христа на полотенце, так называемый образ Вероники, хранящийся среди прочих реликвий в Ватикане. Общепризнано, что он относится к первым векам христианства. На нем, кроме букв IС (Иисус) ХС (Христос), имеется ясная надпись: «ОБРАЗЬ ГСПДН НА УБРУСЕ». Подробности есть в брошюре А. С. Петрушкевича, I860, «О древних иконах с кириллическими надписями, находящихся в Риме», Львов.

Убрусом называется еще и до сих пор в некоторых местах полотенце для лица. В надписи замечательно то, что в двух местах ясно различается твердый знак. Затем есть обычные религиозные сокращения. Наконец, некоторые буквы выполнены изменчивой формой: то они обращены направо, то налево — характерная черта многих древних надписей, отражающая еще руническую практику. Писали, напр., строчку слева направо, следующую — справа налево (способ так называемый «бустрофедон»).

Причем, идя справа налево, буквы писали обращенными в обратную сторону. Так и здесь: в слове «образ» буква «б» — с выпуклой частью, обращенной направо, как обычно. А в слове «убрус» она повернута выпуклостью налево.

Почему надпись сделана кириллицей, на славянском языке и хранится в Риме — неизвестно. Можно догадываться, что эти реликвии уцелели с тех времен, когда юго-восточная часть Италии, напр., Бари, была подчинена в духовном отношении Константинополю. Когда в ходе истории вся Италия попала под главенство Рима, эти реликвии попали на сохранение в Ватикан, уничтожить же их считали неудобным, хотя они и касались иной христианской церкви.

Третьим примером может служить икона апостолов Петра и Павла, записанная в каталоге Джакомо Гримальди в 1617 г. под номером 52. По характеру письма она относится к первым векам н. э. Рассказывают, что она находилась до VI в. в одном из алтарей церкви Петра, но впоследствии была перенесена в отдел реликвий. На ней имеется (очевидно, позднейшая) надпись:

«Pervetusta effigies SS Petri et Paul, qual custoditur inter S. reliquias in Vaticana ecclesia».

В центральной части иконы вверху образ Спасителя с надписью кириллицей «ICXC». Слева (и в значительно большем масштабе) — образ св. Петра с надписью:

«СТЫ ПЕТРI». Справа — образ св. Павла с надписью:

«ста павьль».

Очевидно, надписи кириллицей послужили причиной того, что икона была перенесена в отдел реликвий. Употребление же кириллицы за века до Кирилла — несомненно. Таким образом, к историческим документам с «кириллицеподобными» надписями надо подходить очень внимательно, не относя их огульно к IX или позднейшим векам. Надписи могут быть и докирилловских времен.

Мы рассматривали вопрос до сих пор о глаголице и кириллице лишь с чисто исторической точки зрения, не касаясь их конструкции и взаимоотношений. Переходим теперь к этому. Анализ приводит нас к следующим выводам.

1. Оба алфавита прошли очень долгую историю развития, этапы которой нам мало известны. Поэтому нельзя их рассматривать как нечто единое целое. Каждый из них постепенно обрастал дополнениями и вариантами, притом не по одной линии развития: к письменности стремились в разных углах славянского мира.

2. Оба алфавита составлены специально для славянского языка, т. е. включают в себя и буквы, отражающие характерные у славян звуки и отсутствующие у других народов или встречающиеся не столь часто.

3. Кириллица, хотя и коренным образом отличается графически от глаголицы, являясь вариантом греческого письма, почему ее часто и называли «греческим письмом», по своему строю является подражанием глаголице. Кириллица — это комбинация двух алфавитов: как система фонем она копирует глаголицу, как система начертаний (графем) — греческое письмо.

4. Что кириллица прошла долгий путь изменений, видно из того, что черноризец Храбр (начало Х в.) писал, что в ней «по чину греческих письмен было 24 буквы, а по «славянской речи» — 14, т. е. всего 38. Если же мы подсчитаем количество букв в алфавите (см., напр., Veillant, 1948, Manuel du vieux slave), их окажется 44. В действительности число их было еще выше, ибо существовали и варианты, напр., не только «и» с точкой, но и «и» с двумя точками и т. д. Эти дополнительные буквы развились, конечно, уже после Кирилла. В равной мере изменялись начертания или появлялись новые варианты у уже существовавших старых букв.

5. И у глаголицы, и у кириллицы трудно назвать их изобретателя, настолько они стары и вместе с тем включают в себя все основное, что заставляет нас считать их глаголицей или кириллицей. Следует отметить, что глаголица — скорее порождение Запада. Там она развилась, там она все более закреплялась, и там она еще и до сих пор существует.

Перейдем к перечислению наиболее характерных черт именно глаголицы.

1. Бросается в глаза отсутствие в глаголице букв греческого алфавита, а конкретно — «кси» и «пси», которые в кириллице наличествуют. Обе эти буквы не отражают самостоятельные звуки, а являются лишь частой комбинацией двух в греческой речи, т. е. «к+с» и п+с». Автор глаголицы оказался более независимым, более славянином и логическим изобретателем, чем Кирилл. А раз обе буквы — лишь комбинации двух звуков, уже имевших буквенное обозначение, зачем же изобретать еще третью, особую букву? Автор глаголицы знал славянский язык тоньше, чем Кирилл. Он понимал, что в славянском языке сочетания «кс» и «пс» чрезвычайно редки, а поэтому он и не употребил для них особых букв. Принцип простоты, ясности им выдержан более, чем Кириллом.

2. В глаголице имеются две буквы для обозначения твердого и мягкого «г». В этом отношении глаголица тоньше передает фонетику славянской речи. В греческом языке есть одно «г», хотя значок придыхания заменяет до известной степени мягкое «г». В этом отношении кириллица с одним «г» ближе к греческому образцу и вместе с тем искусственно упрощает славянскую фонетику.

3. В глаголице — две разные буквы для звуков «дз» и «з». В кириллице первоначально была лишь буква «з». Но позднее звук «дз» (дифтонг) стал передаваться перечеркнутой буквой «з». Здесь кириллица следовала глаголице. Вернее, кириллицу усовершенствовали до степени глаголицы в передаче славянских звуков.

4. В глаголице нет звука и буквы «е», т. е. йотированного «э»; это коренная гласная, как то: а, о, у, и, э, — а не те же, но йотированные: я, е, ю, i (украинское «йи»), е. Произносили: зэмля, зэлэный и т. д.

Из всех славянских языков особенностьютолько современного русского является усиленное развитие йотирования, приведшее к тому, что подавляющее количество слов с архаическим, свойственным всем другим славянским языкам «э» превратилось в «е», т. е. в й+э. Из всех слов, кажется, лишь слово «этот» с производными удержало «э» без йотирования. Все другие слова: этаж, электричество, экипаж и т. д. — иностранного происхождения.

Получается странное явление: звук «э» в русском языке не забыт, но в русских словах его уже нет.

В глаголице звуку «е» (есте) соответствовала буква, весьма похожая на существующую «э», но обращеннаясвоими остриями не налево, а направо, поэтому наше новое (со времен Петра I) «э» и называлось в старину «е оборотное», т. е. повернутое в обратную сторону.

На других различиях мы не будем останавливаться, ибо не пишем филологического трактата.

Перейдем к очень важному для истории вопросу, на который до сих пор, к сожалению, обращали слишком мало внимания.

И глаголица, и кириллица копировали греческий алфавит в том отношении, что давали буквам в его порядке определенное цифровое значение (арабских цифр сегодняшних не употребляли).

Отсюда буква «а» как первая в алфавите означала 1, если над ней ставили точку или особый значок, и т. д.

Лица, изучавшие церковнославянский язык, конечно, помнят его алфавит: а — «аз», б — «буки», в — «веди», г — «глаголь», д — «добро» и т. д. Этот порядок был каноном славянской письменности, отсюда и слово — «азбука».

В греческом, однако, буквы «в» нет вовсе. В кириллице она расположена в том же порядке, что и в глаголице, но цифрового значения не имеет. Вернее, для одной и той же цифры можно по желанию употреблять и «б», и «в».

Цифровое значение букв в глаголице было: а=1, 6=2, в=3, г=4, д=5, е=6, ж=7, з=8, дз==9, i=10, и=20 и т. д.

В кириллице же: а=1, б или в=2, г=3, д==4, е=5, ж, з=6, дз=7, и=8, фига =9,1=10 и т. д.

Полное совпадение было лишь в случаях а=1, 1=10. Теперь становится понятным разнобой в некоторых датах хронологии: если оригинал был написан глаголицей, а переписывался кириллицей, но переписчик, механически повторяя буквы оригинала, фактически изменял цифры, как это мы показали на примере с договором Светослава. Этот факт может иметь особенное значение в монументальных коротких надписях: даты могут расходиться на десятки лет от действительности, если мы не примем во внимание вышеизложенного.

Таким образом, древние славяне пользовались двумя коренным образом различными (графически и нумерич-но) алфавитами. Как бы ни старались заумничать, стремясь нас убедить в близости графики этих алфавитов (см., напр., Селищев, 1-й том, стр. 47), даже намеренно подобранные буквы для сравнения убеждают нас в одном: графически это совершенно различные системы.

Наоборот, все согласны, что сходство греческих букв и кириллицы настолько велико, что развернувшему и читающему славянский кириллический манускрипт кажется, будто перед ним греческий текст. Поэтому неудивительно, что кириллицу назвали «греческим письмом».

Однако глаголица веками старше кириллицы и совершеннее ее фонетически. Глаголицу составлял, несомненно, славянин и человек глубоко образованный, ибо глаголица отражает и древнееврейский алфавит. Отсюда главный вывод: культура славян, достигшая уже стадии письменности, существовала по крайней мере на 500 лет раньше Кирилла. Развитие этой письменности происходило в разных местах славянского мира и шло неодинаковыми путями. Особенно успешно развивались самостоятельные варианты, бравшие за основу графику греческого письма. На долю Кирилла пало лишь возглавить и окончательно оформить то, что было во всеобщем употреблении, но не имело правил и известного канона. Кирилл дал не только это, но и основу церковной письменности, создав ее своими руками.

Интересно отметить, что латинский алфавит не имел столько подражаний и совершенных образцов.

Дальнейшие исследования, несомненно, приведут множество новых, дополнительных доказательств набросанной нами схеме развития славянской письменности.

Список использованной литературы

[Электронный ресурс]//URL: https://liarte.ru/sochinenie/otkuda-est-poshla-slavyanskaya-pismennost/

Иванов В.В., Потиха З.А. Исторический комментарий к занятиям по русскому языку в средней школе. М., изд.»Просвещение», 1985

2. Труды отдела древнерусской литературы Академии наук СССР, 1958

3. «История руссов в неизвращенном виде», 1957, вып. 6-й

4. А. Селищев, «Старославянский язык», Москва 1951, 1-й том

5. «Пересмотр основ истории славян», Москва, 1956

6. Якубинский Л. П. «История древнерусского языка», Москва ,1953;

7. Лихачев Д. С. «Вопросы истории», Москва, 1951