К конкурсу «Живая классика»: Виктория Токарева. «Самый счастливый день» (Рассказ акселератки) книга (8 класс)

Сочинение

Виктория Токарева. «Самый счастливый день» (Рассказ акселератки)

Нам задали классное сочинение на тему: «Самый счастливый день в моей жизни».

Я раскрыла тетрадь и стала думать — какой у меня был в жизни самый счастливый день? Я выбрала воскресенье — четыре месяца назад, когда мы с папой утром пошли в кино, а после этого сразу поехали к бабушке. Получилось двойное развлечение. Но наша учительница Марья Ефремовна говорит: человек бывает по-настоящему счастлив только в том случае, когда приносит людям пользу. А какая польза людям от того, что я была в кино, а потом поехала к бабушке? Я могла бы не учитывать мнения Марьи Ефремовны, но мне надо исправить оценку в четверти.

Я заглянула в тетрадь своей соседки Ленки Коноваловой. Ленка строчила с невероятной скоростью и страстью.

Неделю назад я слышала передачу о счастье. Там сказали: счастье — это когда что-то хочешь и добиваешься. А очень большое счастье — это когда что-то очень хочешь и добиваешься.

А что я очень хочу? Я очень хочу перейти в девятый класс, поступить в МГУ на филологический и познакомиться с артистом К.К. Мама говорит, что в моем возрасте свойственно влюбляться в артистов.

Но мама меня не понимает, я вовсе не влюблена в К.К.

Просто он играет Д’Артаньяна, и так замечательно играет, что кажется, будто К.К. — это и есть сам Д’Артаньян — талантливый, неожиданный, романтический. Не то что наши мальчишки: «точняк», «нормалёк» и ниже меня на два сантиметра.

Ленка Коновалова перевернула страницу — исписала уже половину тетради. А я все сижу и шарю в памяти своей самый счастливый день.

Если честно, мои самые счастливые дни — это когда я возвращаюсь из школы, и никого нет дома, в дверях записка: «Ключи под ковриком. Еда на плите. Буду в шесть. Ты дура. Целую, мама».

Я радуюсь возможности жить как хочу и ни к кому не приспосабливаться. Я вхожу в дом. Ничего не разогреваю, а ем прямо со сковороды, руками и в шубе. И стоя.

Потом я включаю проигрыватель на полную мощность и зову в гости Ленку Коновалову. Мы с ней вырываем из шкафа все мамины платья, начинаем мерить их и танцевать. Мы танцуем в длинных платьях. А в окно хлещет солнце.

9 стр., 4131 слов

Счастье человека

... под счастьем удовольствия. Эвдемонисты утверждают, что счастье есть обладание высшими благами. Так на вопрос Диотимы: "Что будет с человеком, овладевшим благом?", Сократ отвечает: "Он будет счастлив". Моралисты говорят, что счастье в ...

Потом Ленка уходит. Я сажусь в кресло, закутываюсь в плед и читаю. Сейчас я читаю две книги: рассказы Хулио Кортасара и пьесы Александра Вампилова.

У Вампилова мне очень нравится: «Папа, к нам пришёл гость и ещё один». А папа отвечает: «Васенька, гость и ещё один — это два гостя…»

А у Кортасара в рассказе «Конец игры» есть слова «невыразимо прекрасно». Они так действуют на меня, что я поднимаю глаза и думаю. Иногда мне кажется, что жить — невыразимо прекрасно. А иногда мне становится все неинтересно, и я спрашиваю у мамы: «А зачем люди живут?» Она говорит: «Для страданий. Страдания — это норма». А папа говорит: «Это норма для дураков. Человек создан для счастья». Мама говорит: «Ты забыл добавить — как птица для полёта. И ещё можешь сказать — жалость унижает человека». Папа говорит: «Конечно, унижает, потому что на жалость рассчитывают только дураки и дуры. Умные рассчитывают на себя». А мама говорит, что жалость — это сострадание, соучастие в страдании, и на нем держится мир, и это тоже талант, который доступен не многим, даже умным.

Но спорят они редко, потому что редко видятся.

А когда у мамы библиотечные дни и она целый день дома, готовит еду на несколько дней, а отца нет до позднего вечера, — вот тут-то она появляется у меня в комнате, не учитывая, что мне надо спать, а не разговаривать.

Она говорит:

  • По-моему, он от нас ушёл.

Я говорю:

  • А как же кожаный пиджак и джинсы? Без них он не уйдёт.
  • Но он может прийти за ними позже.
  • Глупости, — говорю я. — От меня он никуда не денется.

Однако я пугаюсь, и у меня начинает гудеть под ложечкой и щипать в носу. Я не представляю своей жизни без отца. Я скачусь на одни тройки и двойки. Я вообще брошу школу и разложусь на элементы.

  • Я с ним разведусь, — говорит мама.
  • Причина?
  • Он мне не помогает.

Сама зарабатываю деньги. Сама стою в очередях и сама таскаю кошёлки.

  • А раньше было по-другому?
  • Нет. Так было всегда.
  • Тогда почему ты не развелась с ним раньше, десять лет назад?
  • Я хотела обеспечить тебе детство.
  • Значит, когда я была маленькая и ничего не понимала, ты обеспечивала мне детство.

А сейчас, когда я выросла, ты хочешь лишить меня близкого человека. Это предательство с твоей стороны.

  • Ну и пусть.
  • Нет, не пусть. Тогда я тоже не буду с тобой считаться.
  • У тебя впереди вся жизнь. А мне тоже хочется счастья.

Я не понимаю, как можно в тридцать пять лет, имея ребёнка, хотеть какого-то ещё счастья для себя. Но сказать так — не тактично. И я говорю:

— А где ты видела счастливых на все сто процентов? Занимаешь своё место в жизни — вот уже пятьдесят процентов. Я — удачный ребёнок. Здоровый и развитый. Ещё сорок пять. Ничем не болеешь — один процент. Вот тебе уже девяносто шесть процентов счастья, остаётся четыре процента… Но где ты видела счастливых на сто процентов? Назови хоть кого-нибудь.

Мама молчит, раздумывает — кого назвать. И в самом деле — никто не счастлив на все сто процентов. Но маму не утешает чужое недосчастье. Она хочет свои недостающие четыре процента вместо первых пятидесяти. Сидит на моей постели и дрожит, как сирота. Я говорю:

  • Ложись со мной.

Она ложится ко мне под одеяло. Ступни у неё холодные, и она суёт их мне в ноги, как эгоистка. Но я терплю.

3 стр., 1211 слов

Что такое материнская любовь? (по тексту Б. Екимова «Говори, мама, говори»)

... Текст Бориса Петровича Екимова: ... говори, мама, говори». Писатель своим произведением хочет довести до читателя важную составляющую счастья, для которого необходимо ценить каждое мгновение проведённое с родителями. по тексту ... этого самого дорогого человека на свете. Сочинение рассуждение Все родители в пожилом возрасте ... тоске по родному дому, хозяйству, поскольку все члены семьи в течение дня находятся ...

На мой глаз капает её слеза. Я опять терплю. Я её очень люблю. У меня даже все болит внутри от любви. Но я понимаю, что, если начать её жалеть, она раскиснет ещё больше. И я говорю:

  • Посмотри на себя в зеркало при свете дня. Ну, кому ты нужна, кроме нас с папой? Ты должна жить для нас.

Тихо скрипит ключ, это папа осторожно вводит ключ в замок, чтобы нас не разбудить. Потом он на цыпочках входит в прихожую, стоит какое-то время, потом на цыпочках идёт в свою комнату, и половицы виновато поскрипывают.

Заслышав папины шаги, мама успокаивается, и засыпает на моем плече. Я обнимаю её и держу как драгоценность. Я лежу и думаю: хоть бы она скорее растолстела, что ли… Я мечтаю, чтобы мои родители постарели и растолстели, тогда — кому они будут нужны, толстые и старые? Только друг другу. И мне.

Я посмотрела на часы. Осталось одиннадцать минут. Я встряхнула ручкой, и принялась писать о том дне, когда мы с папой пошли утром в кино, а после поехали к бабушке.

Я написала, что кинокомедия была ужасно смешная, с Дефюнесом в главной роли, и мы так хохотали, что на нас даже оборачивались, и кто-то постучал в мою спину согнутым пальцем, как в дверь. А у бабушки было как всегда. Мы сидели на кухне и ели очень вкусную рыбу. Но дело ведь не в еде, а в обстановке. Меня все любили и откровенно мною восхищались. И я тоже всех любила на сто процентов и тем самым приносила огромную пользу. У меня глаза папины, у папы — бабушкины — карие, бровки домиком. Мы глядели друг на друга одними и теми же глазами и чувствовали одно и то же. И были как дерево: бабушка — корни, папа — ствол, а я — ветки, которые тянутся к солнцу.

И это было невыразимо прекрасно.

Конечно, это был не самый счастливый день в моей жизни. Просто счастливый. А самого счастливого дня у меня ещё не было. Он у меня — впереди.