Роль искусства в жизни человека по произведениям Пушкина, Гоголя, Куприна

Курсовая работа

1.Пушкин и Гоголь. Концепция искусства (образ гения).

1 января 1831 года произошла первая заочная встреча Пушкина и Гоголя: на первой странице «Литературной газеты» Дельвига были помещены рядом стихотворение Пушкина «Кавказ», глава из повести Гоголя «Страшный кабан» и его же статья о преподавании географии. Через четыре года Белинский предсказал молодому писателю, что он займёт место Пушкина во главе русской литературы. С тех пор не раз русская общественная мысль рассматривала вопрос об историче­ском и символическом соотношении этих фигур, о масштабе и смысле их влияния на литературный процесс в России и на ход отечественной истории. Гоголь оценивался как наследник и продолжатель дела Пушкина; как открыватель и знамя нового, «гоголевского», периода развития русской литературы; как «злой гений» русских писателей и русских читателей, обольстивший их и показавший неверный путь русской культуре и самой России.

Вне зависимости от того, признавать ли наличие пушкинского и гоголевского направлений в русской литературе или же только одноимённых периодов в её истории, анализ принципов и особенностей художественного изображения челове­ка этими писателями может быть плодотворен. Естественно выдвижение на первый план такого исследования образов художественных гениев — в них на языке искусства оба писателя выразили свои концепции творческой личности, места её в мире.

Объектами концептуальных наблюдений и выводов могут стать трагедия Пушкина «Моцарт и Сальери» и повесть Го­голя «Портрет». Правомерность и актуальность сравнительного изучения этих произведений основаны на общности тема­тики и проблематики: гений и талант, художник и ремесленник, творческое и жреческое, земное и божественное начала в художнической деятельности; художник и толпа; польза или бесполезность искусства; искусство и религия. И Пушкин, и Гоголь прибегнули к изображению деятелей несловесных видов искусства — музыки и живописи, а значит, тот и другой вынуждены были попытаться «перевести» на язык слов произведения музыкантов и живописцев. Как они это сделали, тоже очень важно.

И трагедия, и повесть — произведения зрелых мастеров, выражающие итоговые результаты их творческих и философ­ских исканий. Теоретические размышления проверяются возможностью воплощения в художественных структурах и об­разах — это обстоятельство также представляет немалый интерес.

14 стр., 6909 слов

Реальное и фантастическое в петербургских повестях Гоголя

... русской литературе”. Не было в России писателя, который вызывал бы столь непримиримые споры, как Гоголь. Целью курсовой работы является выделить реальное и фантастическое в «Петербургских повестях» Н.В. Гоголя. ... взгляд на само искусство. Реализм Гоголя, как и Пушкина, был проникнут духом бесстрашного анализа сущности социальных явлений современности. Но своеобразие гоголевского реализма состояло в ...

Конечно, необходимо учитывать различную жанровую природу трагедии и повести, следовательно, сравнивать можно концептуальный и образный уровни, историко-культурные модели и представления, послужившие структурной базой, ставшие основой художественного языка этих произведений.

1.1. «Моцарт и Сальери» А.С. Пушкина

В трагедии Пушкина сопоставляются и противопоставляются гений — Моцарт — и талант — Сальери. Отношения гения и толпы остаются на втором плане. Образы Моцарта и Сальери несут в себе также и другие культурные смыслы: гений — бог музыки, обречённый на гибель жрецом музыки, демиург ( демиург 1. В Др. Греции: свободный ремесленник, мастер, художник. 2. высок . Созидающее начало, творец. 3. филос . В философии Платона: божество как творец мира.) и земной человек; художника по повести Портрет (Гоголь Н. ). « Н. В. Гоголь Портрет Проблема назначения искусства в повести гоголя портрет">талант — жрец, художник и ремесленник.

Образ гениального человека, каким он сложился в современном сознании, генетически связан с древними мифологиче­скими представлениями о творце, первопредке — демиурге — культурном герое. Творец (первопредок — демиург — культур­ный герой) в разных мифологических системах творит мир по-разному, однако очень часто при помощи слова, песни, му­зыки, пляски, или же они сопутствуют акту творения.

С отделением искусства от обряда функции, принадлежавшие одному человеку, становятся обособленными и выпол­няются людьми с разным социальным статусом. Но и впоследствии образ творца произведения искусства и образ жреца, сначала в довольно чёткой, а затем во всё более зачаточной форме, сохраняют основные признаки, унаследованные от общего мифологического предка. Функция творца мира заменяется, с одной стороны, функцией жреческого служения некоему божеству; магическая сила — гениальной одарённостью художника или ритуальной посвящённостью жреца в та­инства, недоступные другим людям. Пушкинский Сальери, жрец музыки, объявляет Моцарта богом — и считает, что при­зван, чтобы его остановить, т.е. убить. Представления о работе музыканта как о жреческом служении очень близки сред­невековым ремесленническим мировоззренческим концепциям.

(«он же гений, как ты да я», «нас мало избранных, счастливцев праздных»),

«отверг я рано праздные забавы; науки, чуждые музыке, были постылы мне; от них отрёкся я»

«ты, Моцарт, бог»

«бескрылое желанье»

Философский аспект проблемы пользы искусства рассматривает Моцарт. «Презренная польза» там, где труд, где необ­ходим утилитарный результат. Труд имеет право на существование, если он полезен людям в удовлетворении «нужд низ­кой жизни». Моцарт противопоставляет нужды низкой жизни и вольное искусство; труд, заботы и счастливую праздность творца. Но мир не может существовать без того и без другого. Слепой скрипач исполняет музыку Моцарта в трактире, и гений радуется, как дитя.

12 стр., 5903 слов

"Моцарт и Сальери": маленькая трагедия А.С. Пушкина и опера Н. ...

... величие гения, жизнерадостность, огромный талант. В начале первой сцены трагедии мы видим нашего героя глазами его друга - завистника Сальери. Приход к нему Моцарта воспринимается ... кончая большими поэтическими, драматическими и прозаическими произведениями, получили достойное воплощение в музыке русских композиторов - классиков. Оперные шедевры Глинки, Даргомыжского, Балакирева, Бородина, ...

«пей за моё здоровье»

Почему Пушкин сделал своего гения как бы не интересующимся или не знакомым с алгеброй гармонии? Ведь извест­но — и Пушкину было известно — об огромности труда юного Моцарта, о его превосходном музыкальном образовании. Этот вопрос тем более важен, что и сам поэт весьма последовательно создавал свой образ беспечного, легкомысленного ленивца, не заботившегося о славе, пишущего стихи «спустя рукава», словно бы не всерьёз. Легкомысленный музыкант Моцарт и легкомысленный поэт Пушкин весьма глубоко и серьёзно размышляли о свободе творчества. Вольное искусство Моцарта включает в себя и идею отказа от пользы, как её понимал Сальери, т.е. создания неких правил, по которым могли бы работать другие. О принципиальной «беззаконности» творчества многократно писал и Пушкин:

  • ..ветру и орлу

И сердцу девы нет закона.

Гордись: таков и ты, поэт,

И для тебя условий нет

Еще Белинский видел в Моцарте «тип непосредственной гениальности», и давно уже отмечено явное сходство двух гениев — Пушкина и Моцарта. Понятие гения имеет длинную и богатую историю, едва ли не равную истории рода челове­ческого и тем более истории общественного сознания. Но в зафиксированном у Пушкина смысле оно «стало общим дос­тоянием культурной Европы в пору предромантизма, «бури и натиска» как боевой клич борьбы против школь­ных правил, за высвобождение творческой субъективности. По Канту, гений есть «образцовая оригинальность природного дарования субъекта в свободном употреблении своих познавательных сил», инстанция, через которую «природа даёт пра­вила искусству». Так новая эпоха возвращается к идейному комплексу — наследник демиурга, гений искусства по происхождению своему и, так сказать, по определению, должен творить легко и вне правил, которые в архаическую эпоху ещё не существовали, так как искусство не оформилось как самостоятельная и самодостаточная реальность. Теперь же «непосредственная гениальность» является основой и условием свободы художника от застывших канонов.

Гёте определял гения как высшее формосозидающее дарование, а Шиллер и Ницше считали основным качеством ге­ния творческую наивность, творческую детскость. Отказ от устоявшихся и общепринятых правил принимал и форму сво­боды неведения, обретаемую художником благодаря нежеланию знать передаваемый из поколения в поколение идеал ре­месленного умения, первообразец, данный свыше, — как считали ремесленники средневековья — неоспоримый образец, признанный традицией, — как считают художники-ремесленники типа Сальери всех последующих эпох.

Пушкинский Моцарт создаёт искусство, новые законы и правила которого не может понять и принять Сальери — в силу исчерпанности потенций своего таланта. Не будучи в состоянии пойти вслед за Моцартом, как в своё время за Глюком, он декларирует бесполезность открытий гения для ордена жрецов музыки, понимаемой как разработка традиционного идеала ремесленного умения. Равный богу, давшему первообразец, Моцарт становится для Сальери враждебным богом, у кото­рого могут быть другие жрецы; его надо остановить, т.е. уничтожить.

16 стр., 7831 слов

Проблема гения и злодейства в моцарт и сальери пушкина

... Брянской области В раздел основное общее образование Урок внеклассного чтения. А . С . Пушкин « Моцарт и Сальери», Проблема « гения и злодейства». Два типа мировосприятия персонажей. Ход урока I. Орг.момент II. Тема ...

Отношения героев Пушкина с небом, единым богом вообще не очень просты. Сальери позволяет себе упрекать его в несправедливости распределения гениальности, считает, что избран для совершения убийства, как бы ритуального, на самом деле злодейского, несовместного с гением. Впервые он услышал музыку в церкви, тяготеет к монашеским формам поведения, но служит какому-то своему богу музыки, видит в Моцарте демиурга, творца музыки. Моцарт в последнем монологе говорит о том, что служит «единому прекрасному», хотя и сочиняет заупокойную мессу. Мистическое предчув­ствие, посетившее Моцарта — предощущение скорой смерти; чёрный человек — персонификация этого предчувствия. У Пушкина нет разделения искусства на светское и церковное , оно едино и отражает огромный мир, частью которого явля­ется религия, её идейно-эмоциональное содержание и формы.

Поэт не показал, что будет с Сальери после убийства, совершённого им. Утратит ли он свой талант? Но его дарование достигло полного развития уже к моменту появления в искусстве Моцарта, дальше он развиваться не может. Осознание того, что он — не гений, лишь может ускорить его падение. Однако дальнейшая судьба Сальери вне рамок пьесы. В траге­дии тема утраты таланта или даже гения звучит только в связи с совершением злодейства, только оно, безусловно, губи­тельно для художественного дара.

1.2. «Портрет» Н.В. Гоголя

Противопоставляя Пушкина и Гоголя, Ю. Айхенвальд писал: «У врат нашего литературного царства стоят они оба, … светлый и тёмный, благодарный и отчаявшийся. … Пушкин, признательный к своему гению, в божественной наивности любуясь своим дарованием, … неколебимо и радостно верит, что он «памятник воздвиг себе нерукотворный», … а Гоголь … страдал от своего таланта, от своего назначения, которое было ему указано свыше».

Айхенвальд, отмечая «мучительное сознание ответственности», столь характерное для Гоголя, применил к писателю образ живописца, автора чудесного и страшного портрета из его повести. Художник-монах оказывается одним из вопло­щений Гоголя.

Отождествление Гоголя с его героем столь же знаменательно, как и отождествление Пушкина с его Моцартом — ото­ждествление, ставшее общим местом в русском общественном сознании. При всей относительности такого применения художественных образов к их создателям, бесспорным является использование писателями собственной личности как ма­териала для своих созданий. Гоголь, боготворивший Пушкина, тем не менее, считал, что пришла другая эпоха: «… нельзя служить и самому искусству, как ни прекрасно это служение, — не уразумев его цели высшей и не определив себе, зачем дано нам искусство; нельзя повторять Пушкина. Нет, не Пушкин и никто другой должен стать теперь в образец нам: дру­гие уже времена пришли. Теперь уже ничем не возьмёшь — ни своеобразьем ума своего, ни картинной личностью характе­ра, ни гордостью движений своих — христианским, высшим воспитаньем должен воспитаться теперь поэт». В «Порт­рете» Гоголь попытался воплотить в живых образах это своё убеждение.

Чаще всего исследователи творчества Гоголя обращают пристальное внимание на первую часть повести. Бесспорный историко-социальный аспект её легко укладывается в господствующие концепции творческого метода писателя. Вторая часть истолковывается обычно в том же ключе. Г.А. Гуковский считал, что «… дьявольское наваждение, обуревавшее со­временное Гоголю человечество, — это власть денег, это капитализм… Во второй части — эта же тема дана в символических обобщениях; ей придано расширительное толкование». М.Б. Храпченко отмечал: «Утверждая действительность в ка­честве единственного объекта искусства, писатель в этом произведении защищал мысль об особой важности для худож­ника религиозно-христианских воззрений, вне которых, по его мнению, невозможно совершенное познание мира в его целостности». И.П. Золотусский переводит разговор об этой повести в нравственно-философский план: «В страсти к искусству, говорит Гоголь, много искушающей прелести увлеченья — но только в соединении с любовью к добру, к свет­лому в человеке может просветить она и творящего, и тех, для кого он творит. Иначе и сами ангелы на его картинах будут смотреть дьявольскими глазами».

10 стр., 4999 слов

Сочинение в чем отличие деятельности ученого от творчества художника

... от человека, он должен отдаться творчеству без остатка, иначе его дар превратится в навык, которым отнюдь не боги обжигают горшки. В повести Н. В. ... в произведении А. С. Пушкина «Моцарт и Сальери». Главный герой был гением в ... Чартков случайно обнаруживает ассигнации. Теперь у него много денег, но потребности увеличиваются не по дням, а по часам. Тогда художник ... – сочинение для 11 класса В романе М. ...

Итак, интерпретации подвергаются, как правило, только два образа: Чартков и художник-монах. Но в повести есть и третий живописец — безымянный соученик Чарткова по академии. Если в пушкинской системе персонажей два музыкан­та-антагониста — гений и талант, гений и жрец, гений и ремесленник, — то Гоголю показалось необходимым сопоставить и противопоставить трёх героев. Рядом с погибающим под властью золота, продавшим душу дьяволу Чартковым помещён некий идеальный гений, живущий правильно и достигший совершенства, а во второй части рассказана история создателя портрета.

Уже подход к конструированию системы персонажей различен в двух произведениях. Пушкин использовал реальные характеры исторических лиц, достаточно широко известных, Гоголь — традиционные для романтической повести тридца­тых годов полностью вымышленные фигуры живописцев. Тема искусства и художника была одной из центральных в эпохе ро­мантической литературы. В повести Полевого «Живописец» судьба художника рассматривается в двух аспектах — эстетическом и социальном. Герой видит изменение отношений художника и общества в ходе истории. В древности, по его мнению, они были едины в поклонении прекрасному, в эпоху средневековья их соединяла религия, современность разрушила духовную связь между ними: «Ху­дожник есть такой же работник, как слесарь, кузнец, плотник». В повести Полевого тоже есть противопоставление искусства и ремесленничества: искусство возвышает человека, но в глазах общества он измеряется только своим социаль­ным положением. Гений не может изменить того обстоятельства, что он всего лишь сын бедного чиновника.

«чувственная, прекрасная»

В первой части повести противопоставлены два художника, одновременно учившиеся в Академии, оба талантливые, но избравшие разные жизненные дороги. Один «от ранних лет носил в себе страсть к искусству, с пламенной душой тру­женика погрузился в него всей душою своей, оторвался от друзей, от родных, от милых привычек … погрузился он в труд и в не развлекаемые ничем занятия» — как Сальери. Он учится, подражая великим мастерам, прежде всего Рафаэлю, как Сальери — Глюку.

4 стр., 1677 слов

Образ портрета в повести Н.В. Гоголя «Портрет» (Н.В. Гоголь)

... добру. Сочинение Н. В. Гоголь Портрет Повесть Н. В. Гоголя Портрет состоит из двух взаимосвязанных частей. Первая часть повести рассказывает зрителю о молодом художнике по фамилии Чартков, который однажды, зайдя в картинную ... Христа. По его мнению, целью творчества должен быть не успех, не слава, не деньги, а самоотдача, самовыражение, полезность. Настоящий талант всегда добрый и светлый. Он всегда ...

Другой, Чартков, получив внезапно деньги, «оделся с ног до головы, … накупил духов, помад, нанял … великолепней­шую квартиру на Невском проспекте, … объелся без меры конфектов в кондитерской, … выпил бутылку шампанского, которое тоже доселе было ему знакомо более по слуху. Прошёлся по тротуару гоголем …» . Точнее было бы написать моцартом , ибо ведёт он себя, как гуляка праздный.

Чартков быстро «сделался модным живописцем во всех отношениях. Стал ездить на обеды (ср.: «Послушай: отобеда­ем мы вместе …»), сопровождать дам в галереи и даже на гулянья (ср.: «Представь себе … меня … с красоткой …»)… и утверждать гласно, что художник должен принадлежать к обществу» . Чартков заявляет: «Этот человек, который копается по нескольку месяцев над картиною, по мне, труженик, а не художник. Я не поверю, чтобы в нём был талант. Гений тво­рит смело, быстро … Я, признаюсь, не признаю художеством того, что лепится строчка за строчкой; это уж ремесло, а не художество.» (Ср.: «Намедни ночью // Бессонница моя меня томила, //И в голову пришли мне две, три мысли. // Сегодня их я набросал…») . У Гоголя гений ведёт себя, как Сальери, а погибший талант — как Моцарт.

Жреческое начало, присущее Сальери, в описании соученика Чарткова по Академии приобретает черты мученического служения, подвижничества, а бескорыстная лёгкая весёлость Моцарта оборачивается продажей дьяволу души очарован­ного золотом, поддавшегося бесовским соблазнам Чарткова. Любопытно, что с образом Чарткова связаны тропы из сфер и живописи, и литературы («лепится строчка за строчкой»), и музыки («жизнь его уже коснулась тех лет, когда … могуще­ственный смычок слабее доходит до души и не обвивается пронзительными звуками около сердца»).

Гоголь явно стре­мится к обобщению. Любопытно также, что невольный соперник Чарткова благоговеет перед «великими учителями» в искусстве, а он сам дерзко критикует гениальных художников прошлых веков.

Соблазнённый дьяволом Чартков » узнал ту ужасную муку, … когда талант слабый силится выказаться в превышающем его размере и не может выказаться; ту страшную муку, которая делает человека способным на ужасные злодеяния. Им овладела ужасная зависть, зависть до бешенства «. Он узнал ту муку, которой мучался пушкинский Сальери. Но Сальери убил создателя музыки, сохранив способность наслаждаться его произведениями. А Чартков уничтожает «всё лучшее, что только производило художество» , стремясь уничтожить само искусство. Сальери совершил злодейство и этим погубил свой талант. Чартков погубил свой талант, свою душу и поэтому совершает злодейства.

Чартков не смог сохранить и усовершенствовать свой священный дар; инструментом его совращения с истинного пути стала картина большого мастера, хочется сказать: гениального художника. Но Гоголь, создавший великолепный образ живописного портрета, всячески убеждает читателя, что «это было уже не искусство. … Здесь не было уже того высокого наслажденья, которое объем лет душу при взгляде на произведение художника, как ни ужасен взятый им предмет …» . Кар­тине не хватает «непостижимой, скрытой во всём мысли» , «нет в ней чего-то озаряющего» . Она представляет собой слиш­ком точную копию с натуры, способную ожить — оживает же ужасный старик. Благодаря искусству живописца оживает действительность — но, не преображённая божественной идеей добра, она воплощает и несёт зло.

2 стр., 717 слов

Искусство в повести «Портрет» (Н.В. Гоголь)

... Чартков не смог вернуть свой талант, то отец художника Б. искренне раскаялся в грехе и получил благословение на новые труды. В повести «Портрет» Гоголь показывает, насколько важно быть в искусстве талантливым и ...

Феномен оживающего портрета содержит и более сложную мысль, не декларированную в повести. Оживает не реаль­ность — оживает её мистический смысл, её идея: не ростовщик является Чарткову, а дьявол в одном из своих материаль­ных воплощений. В картине нет нравственно-философской оценки зла с точки зрения добра, нет приговора дьяволу с по­зиции бога. (Ср. у Пушкина: «Поэзия выше нравственности — или по крайней мере совсем иное дело. Господи Иисусе! ка­кое дело поэту до добродетели и порока? разве их одна поэтическая сторона.» )

Портрету как воплощению и носителю зла противостоит гениальная картина, написанная безымянным соучеником Чарткова. Описание портрета выполнено так, что, по словам Белинского, в нём есть «какая-то непобедимая прелесть, ко­торая заставляет вас смотреть на него, хотя вам это и страшно». И поэтому трудно поверить, что «это не искусство». Оживает не только ростовщик — живым образом повести становится его портрет. А вот противопоставленная ему картина остаётся невидимой для читателя, не воспринимается как нечто живое, не обладает ни выпуклостью, ни динамикой живо­го художественного образа. Гоголь отказался от попыток создать образ того, что видят зрители и Чартков, а также образ картины, как это было с портретом ростовщика. Описание художественного произведения в данном случае преследует иные цели. Писатель, во-первых, характеризует мастерство живописца: «Всё тут, казалось, соединилось вместе: изученье Рафаэля, отражённое в высоком благородстве положений, изучение Корреджия, дышавшее в окончательном совершенстве кисти. Но властительней всего видна была сила созданья, уже заключённая в душе самого художника». Мастерство со­единено с даром, ниспосланным душе художника. «Видно было, как всё извлечённое из внешнего мира художник заклю­чил сперва себе в душу и уже оттуда, из душевного родника, устремил его одной согласной, торжественной песнью. И стало ясно даже непосвящённым, какая неизмеримая пропасть существует между созданьем и простой копией с природы» .

Во-вторых, сама картина становится чудом света, вызывая благоговение у всех, видевших её: «… картина между тем ежеминутно казалась выше и выше; светлей и чудесней отделялась от всего и вся превратилась, наконец, в один миг, плод налетевшей с небес на художника мысли, миг, к которому вся жизнь человеческая есть одно приготовление. Невольные слёзы готовы были покатиться по лицам посетителей, окруживших картину. Казалось, все вкусы, все дерзкие, неправиль­ные уклонения вкуса слились в какой-то безмолвный гимн божественному произведению» .

«Чистое, непорочное, прекрасное, как невеста, стояло перед ним произведение художника»

«небесную кисть»

Восхищённый безделицей Моцарта, написанной так легко и как бы случайно, Сальери уподобляет его богу и замыш­ляет убийство. Восхищённый картиной своего бывшего соученика Чартков получает мощный творческий импульс: «… ему хотелось изобразить отпадшего ангела. Эта идея была более всего согласна с состоянием его души» . Но падший ангел — это демон. Обратный путь оказывается невозможным — демон не может вернуться к божественному престолу. Чартков окончательно и безвозвратно погубил свою душу, свой талант, так как оказался во власти дьявола и не смог из-под этой власти уйти.

14 стр., 6807 слов

Мое мнение о повести «портрет» н.в. гоголя

... Источник: https://school-10.ru/drugoe/analiz-povesti-portret-gogolya-sochinenie.html Сочинение Н. В. Гоголь Портрет — Сочинение по произведению Н. В. Гоголя «Портрет» Повесть Н. В.Гоголя Портрет состоит ... человеком, но самая главная – проблема назначения искусства (искусство истинное и мнимое). Повесть состоит из ... когда-то занимали важное место в его жизни, включая учителя, который давал ему совет: ...

Во второй части повести показан художник, тяжко, хоть и невольно, согрешивший, но искупивший свой грех и спас­ший душу и гений. Характеристика автора портрета выполнена в том же восторженно-религиозном тоне, что и краткое жизнеописание автора божественной картины в первой части: «Это был художник, каких мало, одно из тех чуд, которых извергает из непочатого лона своего только одна Русь …» (Характерно уподобление Руси, родившей художника из непо­чатого лона своего, деве Марии, родившей Иисуса Христа тоже из непочатого лона.).

Но он — «художник-самоучка, оты­скавший сам в душе своей, без учителей и школы, правила и законы, увлечённый только одною жаждою усовершенство­вания и шедший, по причинам, может быть, неизвестным ему самому, одною только указанною из души дорогою …» . Правда, «высоким внутренним инстинктом» он постигнул тайны мастерства «Рафаэля, Леонардо да Винчи, Тициана, Корреджио» . Оказывается, мастерство можно приобрести и так, «внутренним инстинктом». Но самое главное — «и внутреннее чувство, и собственное убеждение обратили кисть его к христианским предметам, высшей и по­следней ступени высокого» . Он «веровал простой, благочестивой верою предков, и оттого, может быть, на изображённых им лицах являлось само собою то высокое выражение, до которого не могли докопаться блестящие таланты» .

Постоянными эпитетами, характеризующими искусство, у Гоголя являются высокое, небесное, светлое. Дьявол — дух тьмы, и с портрета он сходит ночью. Начав писать портрет, художник как бы забывает о боге, хотя само освещение долж­но было бы ему показать, кто перед ним: «окна, как нарочно, были заставлены и загромождены снизу так, что давали свет только с одной верхушки» . Но художник не видит свет, он видит лицо: «Чёрт побери, как теперь хорошо осветилось его лицо!» Обращение к чёрту вместо молитвы совпадает с азартом мастера, которому удаётся его труд — и грехопадение со­вершается: «Экая сила! — повторил он про себя. — Если я хотя вполовину изображу его так, как он есть теперь, он убьёт всех моих святых и ангелов; они побледнеют перед ним. Какая дьявольская сила! он у меня просто выскочит из полотна, если только хоть немного буду верен натуре» . В увлечении работой он сформулировал свою художественную цель — и, к несчастью, достиг её. Он согрешил в упоении творчеством, творческая сила его велика, и тем больше и могущественнее зло, совершённое им. А причина одна: «… рукою художника водило нечистое чувство» .

Жизнеописание автора портрета восходит к житиям, но ближе по жанру к религиозной легенде, в которой отразились и агиографические мотивы, и архаические магические представления, и концепция образа, созданная в первые века христи­анства.

1 стр., 438 слов

Искусство в повести Гоголя “Портрет”

... него он теряет цель в жизни. Данная статья поможет написать сочинение на тему «Искусство в повести Гоголя «Портрет», описать роль искусства и его предназначение в жизни главного героя. Полезные ссылки ... Но когда его мечта сбывается, все оказывается не совсем так, как предполагал художник. Истинное искусство ускользает от него навеки. Выбор идеалов Получив от судьбы внушительную сумму, ...

В повести Гоголя портретной живописью занимается только Чартков, и это не настоящее искусство. В первой ре­дакции, как известно, этот герой носил фамилию Черткова, которая ассоциативно связана и с чёртом, и с глаголом чер­тить. Чарт­ков уничтожает подлинные произведения искусства, что вполне позволяет сопоставить его с самим дьяволом. Да и «прототип» купленного им портрета — дьявол, и картина в каждом случае своего воздействия на человека заставляет его двигаться к дьяволу.

Автор портрета искупил свой грех, подражая жизни святых праведников, отшельников и подвижников. После этого он пишет икону, «не выходя из своей кельи, едва питая себя суровой пищей, молясь беспрестанно. По истечении года карти­на была готова. Это было, точно, чудо кисти. … Все были поражены необыкновенной святостью фигур. … Настоятель произнёс: «Нет, нельзя человеку с помощью одного человеческого искусства произвести такую картину: святая, высшая сила водила твоею кистью, и благословенье небес почило на труде твоём» . На иконе изображена богоматерь: «Чувство божественного смирения и кротости в лице пречистой матери, склонившейся над младенцем, глубокий разум в очах бо­жественного младенца, как будто уже что-то прозревающих вдали…» Это описание полностью соответствует сонету Пуш­кина «Мадонна»:

Не множеством картин старинных мастеров

Украсить я всегда желал свою обитель,

Чтоб суеверно им дивился посетитель,

Внимая важному сужденью знатоков.

В простом углу моём, средь медленных трудов,

Одной картины я желал быть вечно зритель,

Одной: чтоб на меня с холста, как с облаков,

Пречистая и наш божественный спаситель —

Она с величием, он с разумом в очах —

Взирали, кроткие, во славе и в лучах,

Одни, без ангелов, под пальмою Сиона.

Исполнились мои желания. Творец

Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна,

Чистейшей прелести чистейший образец

«магическое впечатление»: «Вся братия поверглась на колена перед новым образом»

Последнее наставление автора портрета своему сыну явно восходит к средневековой теории образа: «…Талант есть дра­гоценнейший дар Бога — не погуби его. Исследуй, изучай всё, что ни видишь, покори всё кисти, но во всём умей находить внутреннюю мысль и пуще всего старайся постигнуть высокую тайну созданья. … В ничтожном художник-создатель так же велик, как и в великом; в презренном у него уже нет презренного, ибо сквозит невидимо сквозь него прекрасная душа соз­давшего, и презренное уже получило высокое выражение, ибо протекло сквозь чистилище его души. Намёк о божественном, небесном рае заключён для человека в искусстве, и по тому одному оно уже выше всего. И во сколько раз торжественный покой выше всякого волненья мирского; во сколько раз творенье выше разрушенья; во сколько раз ангел одной только чис­той невинностью светлой души своей выше всех несметных сил и гордых страданий сатаны — во столько раз выше всего, что ни есть на свете, высокое созданье искусства. … Ибо для успокоения и примирения всех нисходит в мир высокое созданье искусства. Оно не может поселить ропота в душе, но звучащей молитвой стремится вечно к богу…»

Два пути к искусству, к созданию шедевров. Один — через аскетизм в миру, приближение к архетипу через его воплощение в картинах великих мастеров средневековья и Возрождения. Другой — самородок, изначально ориентировавшийся на архе­тип (первичную форму, образец), писавший иконы, чтобы помочь людям приблизиться к богу: «Не в гостиную понесу я мои картины, их поставят в цер­ковь. Кто поймёт меня — поблагодарит, не поймёт — всё-таки помолится богу» . Его путь — через падение к возрождению. И знаком наступившего возрождения стала картина, изображавшая рождество Христа — ведь именно человеческое воплощение Христа явилось залогом возможности возвращения образа к первообразу. Путь художника через падение к возрождению может рассматриваться как символический образ пути человечества — с точки зрения средневековых христианских филосо­фов.

1.3. Две противоположные концепции искусства

«Уделы поэтов не равны, — писал Гоголь в «Выбранных местах из переписки с друзьями». — Одному определено быть вер­ным зеркалом и отголоском жизни — на то и дан ему многосторонний описательный талант. Другому повелено быть передо­вою, возбуждающею силою общества во всех его благородных и высших движениях — и на то дан ему лирический талант». Пушкин принадлежал, по мнению Гоголя, к первому типу поэтов. Зато и «влияние Пушкина как поэта на общество было ничтожно». Гоголь же стремился именно влиять на общество, он рассматривал искусство как разновидность государственной службы: «… автор, творя творенье своё, … исполняет именно тот долг, для которого он призван на Землю, для которого именно даны ему способности и силы, и.., исполняя его, он служит в то же самое время так же и государству своему, как бы он действительно находился в государственной службе». А Пушкин писал:

Зависеть от царя, зависеть от народа —

Не всё ли нам равно? Бог с ними. Никому

Отчета не давать, себе лишь самому

Служить и угождать…

или: «Не нужен мне пророка важный сан…»

«всех … святых и ангелов»

Давно отмечено, что гений Гоголя оказался бессильным в изображении положительных явлений жизни. В.В. Вересаев отметил: «…лиризм — самое слабое место Гоголя, он постоянно срывается в напыщенную риторику, тут у него пропадают свои слова и выдвигаются штампы, всякие дивный, чудный, очаровательный, рассыпаются чувствительные многоточия и восклицательные знаки. Часто прямо поражает полная беспомощность Гоголя там, где дело идёт о выражении интимных переживаний. … Когда Гоголь описывает что-нибудь красивое, он по-ученически боится, как бы это красивое не оказалось недостаточно красивым, устраняет всё низкое, громоздит одну превосходную степень на другую. Нарядны и безжизненны в своей красивости его описания природы, — после Пушкина, Тургенева, Толстого и Чехова их просто скучно читать». Гоголь не умеет делать то, что уже давно умела литература — выражать сложные и благородные движения души; передавать красоту реальности. Было ли это связано с односторонностью его гения или же явилось стремлением изобразить единый христианский архетип, идеал, приблизиться к творящему Логосу и адекватно воплотить его в человеческом слове?

2. «Человека можно искалечить, но искусство всё перетерпит и всё победит!»

Размышления о роли искусства в жизни человека, поддерживая традиционную тему русской литературы, продолжает в своём творчестве и писатель ХХ века А.И. Куприн.

«О произведениях Куприна можно очень много написать «по поводу» и почти нечего сказать о том, как это написано, кроме мастерства кисти… Он из тех писателей, на которых достаточно указать: читайте его, это подлинное искусство, оно всякому понятно без комментариев», — говорил в статье с выразительным названием «Стихийный талант» глубокий филолог и опытный критик, друг Куприна, Ф. Д. Батюшков.

Полувеком позже те же важнейшие черты прозы Куприна одной фразой определил К. Г. Паустовский, размышляя о знаменитом «Гамбринусе»: «Все в этом рассказе было точно, как протокол, и вместе с тем рассказ был гуманен до слез и живописен, как летний вечер на Дерибасовской».

Таков, кажется, не только «Гамбринус», но и весь много­томный, разножанровый, щедро населенный героями рассказ Александра Куприна о жизни.

С идеями революции связаны книги Куприна о людях искусства.

Сашка — скрипач, «еврей — кроткий, веселый, пьяный, плешивый человек, с наружностью облезлой обезьяны, неопре­деленных лет» — главная достопримечательность самой попу­лярной в «бойком портовом городе на юге России» (Одессе) и в пивной под названием «Гамбринус». Впрочем, многие «совсем не знали мудреного имени славного пивного короля» , покровителя пивного дела, и говорили: «Идем к Сашке?» Неудивительно, «что среди портовых и морских людей Сашка пользовался большим почетом и известностью, чем, например, местный архиерей или губернатор» . На судьбе этого героя Куприн и показал в рамках относительно небольшого произведения грандиозные по масштабу и драматические исторические события в России: русско-японская война, революция 1905 г., последовавшие за ней реакция и по­громы. Еще два персонажа сопровождают Сашку — «маленькая белая собачка» Белочка и буфетчица мадам Иванова. Еще до прихода посетителей пивной она иногда просила Сашку сыграть «что-нибудь свое»: «Со струн Сашкиной скрипки плакала древ­няя, как земля, еврейская скорбь, вся затканная и обвитая печальными цветами национальных мелодий» . Но Гамбринус постепенно наполняется людьми, и Сашка, выпив вторую кружку пива, начинает свое ежедневное волшебство . Даже на вернув­шихся с моря кутящих рыбаков Сашка действовал «как Орфей, ус­мирявший волны, и случалось, что какой-нибудь сорокалетний атаман баркаса <…> звероподобный мужичинище, заливался слезами, выводя тонким голосом жалостливые слова песни» . Ре­пертуар Сашки отражал современные события: когда англичане воевали с бурами, исполнялся «Бурский марш», во время франко-русских торжеств — марсельеза, появились и песни о начавшей­ся русско-японской войне. На эту войну призвали и не помня­щего, то ли ему сорок девять, то ли сорок шесть лет, Сашку. Его про­вожает весь Гамбринус, он оставляет мадам Ивановой Белочку.

С уходом Сашки Гамбринус захирел. Но от него не было вестей ни через месяц, ни через год. Через два года, когда о Сашке все — даже «беленькая собачка» — забыли, он неожиданно появился в Гамбринусе, Он «не был даже ни разу ранен, хотя участвовал в трех больших битвах», был в плену. Ни одного героя не встре­чали так, как Сашку. Но лишь мадам Иванова заметила: несмотря на паясничанье, из его глаз «не только не исчезло выражение ужаса и тоски, которые она видела в них при прощании, но стало еще глубже и значительнее» .

С началом революций Сашке все чаще заказывали марселье­зу. После ее поражения (о котором, впрочем, прямо не говорили ни слова) наступают иные времена. Город живет предчувствием погрома: «Ходили темные, тревожные, омерзительные слухи. <…> А на окраинах в зловонных каморках и на дырявых черда­ках трепетал, молился и плакал от ужаса избранный народ Божий, давно покинутый гневным библейским Богом, но до сих пор верящий, что мера его тяжелых испытаний еще не исполне­на». Сашка, однако, «со своей смешной обезьяньей, чисто еврейской физиономией» в дни погромов свободно ходил по городу: его «непоколебимая душевная смелость», «небоязнь боязни» защи­щали его. Но однажды его с криком: «Бей жидов!» — прижал к стене какой-то каменщик. Услышав, что он напал на кумира Гамбринуса Сашку, каменщик останавливается. Как точно подмеча­ет писатель, «он в эту хмельную, безумную, бредовую секунду готов был убить кого угодно — отца, сестру, священника, даже самого православного Бога, но также был готов, как ребенок, послушаться приказания каждой твердой воли» . Тем самым вина за кровь, за погромы возлагается не только на толпу, но и на ее идеологов, пользующихся в своих интересах ее губитель­ной силой. Каменщик щадит Сашку, но компенсирует свою жажду крови убийством Белочки.

«время, похожее на сон в параличе»

«Теперь вто­рично и окончательно считали Сашку похороненным»

Тема мужающего, борющегося и побеждающего искусства – главная в рассказе «Гамбринус».

Заключение

Искусство одно из высших проявлений творческого разума, включающего не только диалектику мысли, но и порывы чувства и воли, проявления и интуиции, стремленияе к идеалу и прозрение будущего. Искусство непосредственно дано человеку в его жизни, при этом в разнообразных видах личных проявлениях повседневной индивидуальной и общественной жизни. В людях велика потребность специально отдаваться искусству, отвлекаясь при этом от других дел, как бы переключаться в него и жить им. Искусство раскрывает человеку истины, более глубокие, чем повседневная жизненная практика. Искусство способно подымать человека, пробуждать и развивать его лучшие способности и творческие силы, делать его Человеком с большой буквы, творить добро, а следовательно, оно требует серьезного отношения, специального внимания, сосредоточенного восприятия, глубокого изучения.

Поэтому писатели: А.С.Пушкин, А.И.Куприн, Н.В.Гоголь показывают в своих произведениях, что искусство все перетерпит и победит. Искусство будет переходить из поколения в поколение, так как искусство – это актуально.

Приложение .

Заключение 1

Александр Сергеевич Пушкин (1799-1837)

Заключение 2

Николай Васильевич Гоголь (1809-0852)

Заключение 3

Александр Иванович Куприн (1870-1938)

Библиография:

[Электронный ресурс]//URL: https://liarte.ru/kursovaya/cheloveka-mojno-iskalechit-no-iskusstvo-vse-pereterpit-i-vse-pobedit/

1. Все герои произведений русской литературы. Школьная программа: Словарь-справочник. – М.: Олимп; ООО «Издательство АСТ», 1997.

2. Белинский В. Статьи о Пушкине/Послесл. С. Красновой. – М.: Худож. лит., 1974.

3. Золотусский И. Гоголь. М.: Мол. гвардия, 1979.

4. Куприн А.И. Повести. Расказы. – М.: Олимп; ООО «Фирма «Издательство АСТ», 1999.

5. А.И.Куприн «Река жизни». – Лениздат, 1986.

Рецензия.