«Письма русского путешественника» как документальный источник

Сочинение

“Письма русского путешественника” давно пользуются вниманием не только русских, но и западных исследователей. В истории изучения этого произведения имело большое значение академическое издание “Писем…” в 1984 г., включающее большую статью Ю.М. Лотмана и Б.А. Успенского ““Письма русского путешественника” Карамзина и их место в развитии русской культуры”1 . Однако не все утверждения, сделанные в этой новаторской работе, нашли позитивный отклик у специалистов. Это относится особенно к тезису Лотмана и Успенского о не документальном, а художественном характере “Писем…” — о том, что “взгляд на это сочинение как на описание действительных путевых впечатлений иллюзорен”2 . Исходя из этого представления, авторы настойчиво доказывают, что маршрут карамзинского путешественника не совпадает с “настоящим” маршрутом самого Карамзина, что, другими словами, рассказ путешественника не соответствует его биографии3 . Так, Карамзин ехал из Германии в Швейцарию не прямо, как его путешественник, а прервал свой путь поездкой в Париж, где встретился по масонским делам с другом А.М. Кутузовым. Лотман и Успенский полагают, что Карамзин замалчивал эту поездку по соображениям политической осторожности, имея в виду преследования, которым подвергались русские масоны с 1780 г. со стороны екатерининского правительства.

Как известно, эта гипотеза о маршруте Карамзина была опровергнута на основе архивных данных: оказалось, что в то время, когда Карамзин якобы был в Париже, он на самом деле находился в Женеве4 . Этот вывод был впоследствии подкреплен новыми аргументами Гердой С. Панофски в ее статье о путешествии Карамзина по Германии5 . Рецензируемая нами книга Герды Панофски является значительно расширенной версией этой статьи (причем речь идет не только о немецких городах, как сказано в заглавии книги, но также о Страсбурге и Базеле).

В приложении мы находим ряд рукописных текстов Карамзина, большинство которых были обнаружены в Берлинской национальной библиотеке.

ß-Polizei-Verfassung des Preußischen Staats nach den desfalls ergangenen Verordnungen”. Ê

Настаивая на фактической точности “Писем”, Герда Панофски, однако, не учитывает нескольких случаев расхождения “Писем…” с фактами, устанавливаемыми по документальным источникам6 . Вполне возможно, что эти неточности являются лишь исключениями. Однако и в этом случае основной тезис исследовательницы нуждается в уточнении: думаю, что следует говорить не об абсолютной фактической точности “Писем…”, а только о тенденции к точности. В этой связи приходит на ум также то известное обстоятельство, что сама форма писем является фикцией, что соответствует распространенной в ХVIII в. конвенции литературы путешествий (Герда Панофски об этом мимоходом упоминает на с. 15).

5 стр., 2001 слов

Письмо эрасту из бедной лизы. Письмо о повести М.И. Карамзина ...

... частичкой этого большого и прекрасного мира. Похожие сочинения: Сочинение по фрагменту «Две бабушки» из произведения Сергея Круля «Там, где дом моей ... друг друга и ценят […] Стихотворение «Ты и Вы. Письмо к Лизе» Княжнин Яков Борисович О ты! которую теперь звать должно — ... карандаша и с перемазанной… Письмо к Борну Теперь я познаю, чт_о_ в мире человек! Какое бедное и жалкое творенье! Усыпан ...

gé de 24 ans, Gentilhomme Russe”

В чем заключается литературная функция этого сентиментализированного образа? Лотман считает, что этот образ является своего рода автопортретом Карамзина, стремившегося “сотворить” самого себя, или, говоря на современном языке, создать определенный имидж самого себя. Однако возникает вопрос, зачем нужно было Карамзину “сотворить” себя именно в качестве сентиментального юноши. Думается, что образ путешественника имеет скорее дидактический, чем автобиографический, смысл. С этой точки зрения карамзинский путешественник предстает идеальным персонажем эпохи сентиментализма — чувствительным и образованным дворянином, своего рода русским джентльменом 1790-х гг.9 , на поведение которого мог ориентироваться благосклонный читатель, учась не только “искусству жить”10 , но и “искусству путешествовать”. Это включало, например, умение наслаждаться неисчерпаемым разнообразием форм жизни, любоваться хорошими видами и пр.; вспомним высказывание путешественника о том, что он предпринял свою поездку “единственно для того, чтобы собрать некоторыя приятныя впечатления и обогатить свое воображение новыми идеями”11 . Русский читатель ХVIII в. привык к чисто утилитарному представлению о путешествиях в духе Великого посольства Петра I12 . На примере карамзинского путешественника он видит, что путешествие может также принимать форму “Bildungsreise”, что оно может служить и внутреннему развитию личности, рассматриваемому как самоцель.

Не ограничиваясь проверкой фактической точности “Писем…”, Герда Панофски стремится также к возможно полному описанию тех культурных явлений, с которыми путешественник сталкивается в дороге. При этом она проявляет заметную склонность к полемике, направленной в первую очередь против многочисленных ошибок в комментарии Эндрю Кана к переведенным им на английский язык “Письмам…”13 . Комментарий Лотмана и Успенского является в этом отношений, несмотря на вопрос о “настоящем” маршруте Карамзина, значительно менее благодарной мишенью. Тем не менее исследовательница и здесь находит вещи, нуждающиеся в исправлении или углублении. Если когдато будет создан новый научный комментарий к “Письмам русского путешественника”, нельзя будет игнорировать книгу Герды Панофски.

Особенно удачный пример ее культурно-исторических разысканий относится к экскурсии, предпринятой путешественником на нанятой лошади из Франкфурта в Дармштадт, чтобы навестить богослова и востоковеда Иоганна Августа Старка. Почему Карамзин предпринял эту утомительную поездку? Ответ на этот вопрос лежит в личной судьбе Старка, масона мистического направления. В этом качестве он стал жертвой клеветнической кампании, организованной против него под знаком разума и Просвещения. К активистам этой кампании принадлежал знаменитый тогда просветитель Фридрих Николаи, которого путешественник ранее почтил визитом в Берлине. Екатерина II относилась к этому с явно выраженным одобрением. На этом фоне экскурсия в Дармштадт предстает в новом освещении: как мужественный акт солидарности с несчастным человеком. Как известно, Карамзин впоследствии опять проявил мужество, написав в 1818 г. справку для Александра I, в которой он защищал заключенного в Петропавловскую крепость и умершего в том же году Н.И. Новикова и его масонских собратьев14 .

10 стр., 4637 слов

Вклад Н. М. Карамзина в развитие русского языка и литературы

... часть «Писем русского путешественника», повести «Лиодор», «Бедная Лиза», «Наталья, Боярская дочь», «Флор Силин», очерки, рассказы, критические статьи и стихотворения. К сотрудничеству в журнале Карамзин привлёк И. ... (3 июня по новому стилю) 1826 года в Петербурге. 2.2. Карамзин – писатель. 1) Мировоззрение Карамзина . Карамзин с начала столетия был прочно определён на литературное жительство в ...

В этом случае комментарий Герды Панофски способствует более глубокому пониманию “Писем…”. В других случаях ее комментарий предоставляет информацию, имеющую самостоятельное значение. Так обстоит дело, например, в относительно объемистой главе о потсдамском разговоре путешественника с “Русским ветераном”. Исследовательнице удается установить, что этот персонаж не является выдумкой автора, а существовал на самом деле15 . Однако она не довольствуется этим результатом. Увлекаясь детективной работой, она распространяет свои разыскания также на предметы, связанные с текстом “Писем…” только периферийно. В результате возникает очерк, касающийся не только истории Потсдама в ХVIII в., но и одного интересного аспекта прусскорусских отношений. Исследовательница рассказывает о русской общине, жившей в Потсдаме с эпохи короля Фридриха Вильгельма I (отца Фридриха II, Великого).

Другими словами, речь идет о печальной судьбе тех “высокорослых молодцов” (lange Kerls), которых прусский король получил в подарок для своей армии от Петра и Анны Иоанновны (в свою очередь, он подарил Петру не только роскошную яхту, но и Янтарную комнату).

Кроме экскурсов такого рода встречается в книге Герды Панофски также ряд фрагментов, посвященных таким предметам, как практические аспекты путешествия, интеллектуальные интересы путешественника и пр. Мы узнаем, например, что Карамзин, по-видимому, не планировал свой маршрут, а руководствовался спонтанными решениями, принятыми в дороге, что объясняет несколько случайный характер его маршрута. Другой вопрос, интересующий исследовательницу, касается стоимости карамзинского путешествия. Она приходит к убедительному выводу, что сумма в 1800 рублей, приведенная биографом Карамзина М.П. Погодиным, слишком мала. При решении этой проблемы ей помогает, что путешественник, несмотря на то что он является русским дворянином, ничуть не стесняется говорить о деньгах (которые он называет в одном из английских писем “прекрасной выдумкой”16 ).

В другом фрагменте исследовательница останавливается на политических убеждениях Карамзина, возражая против действительно “абсурдного” (“preposterous”, с. 73) представления Лотмана и Успенского о том, что Карамзин якобы сочувствовал Робеспьеру.

* * *

Автор этой рецензии не может полностью согласиться с концепцией об абсолютной фактической точности “Писем русского путешественника”. Тем не менее он считает, что перед нами настоящее сокровище исторической информации не только о Карамзине в определенный период его жизни, но также о немецкой культуре ХVIII века, увиденной глазами русского путешественника. Исследование Герды Панофски заслуживает особого уважения и потому, что создано в эпоху, когда идеал фактической точности в работе самих литературоведов в значительной мере утратил авторитет.

6 стр., 2973 слов

Николай Михайлович Карамзин

... словесности”(1798), журнал “Детское чтение для сердца и разума”(1799), публикует “Письма русского путешественника”(1791-1792), принесшие ему всероссийскую известность, сближается с консервативно настроенным Г.Р. Державиным и ... старом и новом слоге российского языка”, в которой видный русский консерватор обвинил Карамзина и его последователей в распространении галломании (См. Шишков). Однако, сам К. ...

_____________________________________________

Карамзин Н.М., Лотман Ю.М., Лотман Ю.М., Успенский Б.А.

Gellerman S.

Panofsky G.S.

Карамзин Н.М.

7) Там же. С. 190.

Лотман Ю.М.

Dickinson S.

Карамзин Н.М., Карамзин Н.М., Лотман Ю.М.

Karamzin N.M.

Карамзин Н.М.

15) Герда Панофски при этом полемизирует с неопубликованным докладом американского русиста Майкла Вахтеля (Michael Wachtel) “Dichtung und Wahrheit in Karamzin’s Prose”. См. резюме этого доклада в Интернете: slavic.princeton.edu/upload/iblock/440/wachtel.pdf .

Карамзин Н.М.