Журналистика в первой половине XIX века

Актуальность темы. Первое десятилетие XIX в. в России было временем особого подъема в развитии журналистики. Из двухсот новых периодических издании, вышедших на русском языке с 1801 по 1830 г., 77 названий приходятся на первое десятилетие. Как велики были темпы развития журналистики с начала нового века становится очевидным, если вспомнить, что за весь XVIII в., начиная от «Ведомостей о военных и иных делах», издававшихся со 2 января 1703 г. по указу Петра I, было выпущено всего 119 периодических изданий на русском языке.

В начале XIX века журналистика претерпела существенные изменения, что было связано со смертью Павла I и восшествием на престол его сына Александра, с которым долгое время все связывали надежды на демократические преобразования, вплоть до отмены крепостного права и введения конституционной монархии. За это время «В Петербурге появилось 47 новых изданий, в Москве — 84, в провинции — 3». Однако многие издания не отличались периодичностью, и «затухали» едва успев возникнуть. Это связано с тем, что газеты и журналы воспринимаются не как серьёзное дело, а как лёгкое хобби, развлечение для дворян. Соответствующее отношение к делу привело к тому, что выдающихся изданий в этот период издавалось немного. Самым запоминающимся стал Карамзинский «Вестник Европы». Так как в этот период появляются негосударственные издания, вместе с ними появляется и цензура.

Русская журналистика за долгие годы своего существования вместила на своих столбцах и страницах огромное идейное богатство, в ней отражается история классовой борьбы в ее литературно-публицистическом освещении. Изучение истории журналистики имеет большой смысл при подготовке специалиста любого гуманитарного профиля — журналиста, литературоведа, историка, экономиста, юриста, философа.

Историография. В курсе истории русской журналистики рассматриваются закономерности и факты развития периодической печати в дворянский и разночинский, или буржуазно-демократический, этапы освободительного движения в России. Начальное разделы курса посвящены темам возникновения русской прессы и развития ее в XVIII — начале XIX в., т.е. на протяжении стодвадцатилетнего пути, пройденного журналистикой в России до наступления дворянского этапа освободительного движения.

В России, где формы самодержавного произвола отличались особой грубостью и жестокостью, где полицейскими мерами пресекались любые попытки гражданского объединения, именно журналистике и литературе, в силу исторически сложившихся условий развития, было суждено стать трибунами общественного мнения. В русских журналах и книгах раздавались голоса протеста против деспотического гнета самодержавия, в защиту народных масс и их интересов. Все прогрессивные политические деятели и писатели России XVIII — XIX вв. — Ломоносов, Фонвизин, Новиков, Радищев, Крылов, Пушкин, Белинский, Герцен, Чернышевский, Добролюбов, Некрасов, Салтыков-Щедрин, Глеб Успенский, Горький — активно участвовали в русской прессе.

5 стр., 2407 слов

Основные тенденции развития русской журналистики в XVIII веке

... всей ограниченности содержания русских изданий XVIII в. журналистика сыграла важную роль: она была единственным источником общественной информации, много способствовала литературному развитию. Так, в конце XVIII в. в русской печати получили достаточно ...

Новый этап развития печати, связанный с пролетарским периодом общественного движения в России, освещен великим именем В. И. Ленина. Ленин был организатором большевистской печати, первым редактором ряда руководящих партийных изданий, боевым публицистом. Вся история рабочей печати в России связана с именами Ленина и его соратников, руководивших борьбой масс за социалистическое общество.

Изучение истории русской журналистики может плодотворно вестись и ведется советской наукой с единственно правильных и методологически обоснованных позиций учения о двух культурах, выдвинутого Лениным.

В числе вопросов, которые занимали авторов, писавших о печати до 1917 г., на одно из первых мест надо поставить цензурные преследования русской печати. Обстоятельному разбору эти вопросы подверглись в книге Ал. Котовича «Духовная цензура в России. 1799-1855 гг.» (Спб., 1909); они были поставлены также в работе В.Л. Розенберга и В. Якушкина «Русская печать и цензура в прошлом и настоящем» (М., 1905).

Предание гласности фактов цензурных репрессий царского правительства было одним из способов борьбы за свободу печати. В этой связи следует упомянуть книгу А. М. Скабичевского «Очерки по истории русской цензуры» (Спб., 1892), в которой по печатным источникам, без привлечения архивов, были собраны сведения о цензурных мытарствах русской прессы. Перечисление чиновничьих придирок к журналам и газетам, собрание анекдотов о тупых, невежественных цензорах были изложены автором бойко и занимательно, но зачастую неточно. Отвечая в печати на справедливые указания по поводу множества ошибок его «Очерков», Скабичевский писал: «Я вовсе не человек науки… Я просто-напросто скромный труженик-журналист, принужденный работать без оглядки ради насущного хлеба».

Вопросы истории русской журналистики занимали известное место в работах, посвященных смежным областям общественных наук. Так, они были затронуты в труде И. И. Иванова «История русской критики» (т. 1-4, Спб., 1898-1900), поскольку литературная деятельность русских критиков была тесно связана с периодическими изданиями. Но, естественно, автора интересовали прежде всего литературно-критические позиции различных журналов, а не их деятельность как органов прессы. Краткие «очерки истории русской журналистики» содержатся в многотомном издании «История русской литературы XIX века», выходившем под редакцией Д. Н. Овсянико-Куликовского (Спб., 1908-1910).

Очерк о журналистике первой половины XIX в. принадлежит перу И. И. Замотина, о журналистике второй половины столетия — В. Е. Чешихину-Ветринскому. Полагаясь на то, что литературная деятельность писателей и критиков, связанных с журналистикой, была рассмотрена в посвященных им главах, авторы этих обзоров ограничились лишь краткими сведениями о выходивших в то или иное время журналах и наметили контуры полемики между ними. Небольшой объем очерков определил беглость и конспективность их изложения и чисто вспомогательную роль при изучении истории русской печати.

1 стр., 478 слов

РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА И ИСТОРИЯ

... Н. Толстой, М. Е. Салтыков-Щедрин). Глоссарий: Русская литература и история [Электронный ресурс]//URL: https://liarte.ru/sochinenie/rossiya-v-literature/ русская литература и история сочинение сочинение на тему русская литература сочинение на тему русская литература и история история и литература [Электронный ресурс]//URL: https://liarte.ru/sochinenie/rossiya-v-literature/ (No Ratings ...

Одной из первых работ обобщающего типа была вышедшая в 1927 г. книга проф. В. Е. Евгеньева-Максимова «Очерки по истории социалистической журналистики в России». Книга эта представляла собой первую попытку систематического обзора истории ряда виднейших прогрессивных журналов XIX в. и была написана на основе не только печатных, но и многочисленных архивных материалов, для привлечения которых автором была проделана большая исследовательская работа. В «Очерках» рассматриваются «проблески социалистической мысли в журналистике 1840-х годов», положение печати в «мрачное семилетие» 1848-1855 гг., подробно освещены журналы «Современник» и «Отечественные записки» 70-80-х годов. Последняя глава посвящена марксистской журналистике 90-х годов, в ней значительное место отведено разбору журналов «Новое слово» и «Начало». Исследования, посвященные отдельным малоизученным журналам «Век», «Женский вестник», «Библиограф» и газетам «Очерки», «Народная летопись», были собраны в книге «Русская журналистика. I. Шестидесятые годы»

Таковы пособия по истории русской журналистики общего типа. Что касается работ об отдельных журналах, то более других изданий подвергнут научному изучению «Современник». Ю.А. Масанов составил хронологический указатель анонимных и псевдонимных текстов, опубликованных в журнале, с раскрытием авторства («Литературное наследство», т. 53-54, 1949), В. Э. Боград опубликовал указатель содержания «Современника» за 1847-1866 гг. (М. -Л., 1959).

Периодика XVIII в. была описана А. Н. Неустроевым в его «Историческом разыскании о русских повременных изданиях и сборниках за 1703-1802 гг.» (Спб., 1875), дополненном позднее «Указателем» к этим изданиям и к «Историческому разысканию» о них (Спб., 1898).

В описания журналов и газет Неустроев, кроме сведений о выходных данных, включал свои заметки о каждом издании, в которых освещал условия его возникновения, состав авторов, а также полностью перепечатывал предисловия к изданиям и их оглавления. Благодаря этому труд Неустроева представляет собой подробный исторический обзор русской журналистики XVIII в. Выполнить эту работу оказалось возможным прежде всего потому, что материал имел в сущности небольшой объем — Неустроеву понадобилось описать всего 133 издания, выходившие в XVIII в.

История русской журналистики как наука сложилась только в советское время и трудами советских ученых превратилась в одну из важных общественно-исторических дисциплин, стала предметом изучения в университетах и партийных школах Советского Союза. За это время появились и продолжают выходить монографии, посвященные отдельным периодам истории русской печати, важнейшим изданиям, их руководителям и авторам, постоянно публикуются статьи и сообщения на эти темы, готовятся кадры исследователей.

В работах советских ученых постепенно устанавливаются границы объекта исследования, ибо область истории журналистики при желании можно понимать очень широко. Известно, что большинство наиболее важных произведений художественной литературы и публицистики печаталось в журналах и газетах и лишь затем выходило отдельным изданием. С этой точки зрения история журналистики включает в свой состав историю литературы, критики, философии, эстетики, политической экономии, юриспруденции и т. д. Но при таком рассмотрении она теряет свои отличительные свойства, стираются границы, отделяющие историю журналистики от смежных дисциплин, и она перестает быть самостоятельной наукой.

10 стр., 4637 слов

Вклад Н. М. Карамзина в развитие русского языка и литературы

... Карамзин издавал журнал «Вестник Европы», в котором преобладали литература и политика. В Критических статьях Карамзина вырисовывалась новая эстетическая программа, что способствовало становлению русской литературы как национально-самобытной. Ключ к самобытности русской культуры Карамзин ...

Предметом изучения данной темы являются:

вопросы развития периодической печати в России.

изучение общественно-политического направления журналов и газет как выразителей идеологии и практики определенных общественных групп, их взаимоотношений и полемики между ними.

развитие журналов и газет как специальных видов печатной продукции.

организация и состав изданий.

изучение и оценка деятельности виднейших редакторов, издателей и сотрудников периодической печати, анализ их литературно-публицистического мастерства.

распространение печати и учет реакции читательских масс на выступления журналов и газет.

изучение деятельности цензуры и иных видов воздействия правительства и его органов на печать.

Рост газетной периодики в начале XIX в. не подорвал господства журналов. Несмотря на то, что подчас они не отличались твердостью позиций, а их редакторы — последовательностью взглядов, в русской журналистике этой поры можно наметить три основных направления: 1) умеренно-либеральная журналистика — «Вестник Европы» при H. M. Карамзине и журналы карамзинистов; 2) прогрессивная периодика — просветительские издания, связанные с Вольным обществом любителей словесности, наук и художеств; 3) открыто реакционная журналистика — «Чтение в беседе любителей русского слова», «Русский вестник».

Глава 1. Развитие русской журналистики в последней четверти XVIII века

1 Основные направления развития журналистики

В развитии литературной журналистики начала XIX в. большое значение имеет журнальная деятельность Н. М. Карамзина. Его «Московский журнал» (1791-1792), а затем «Вестник Европы» основанный в 1802 г., явились примером и образцом для последующих литературных журналов в России.

«Вестник Европы» был самым долговечным из всех литературных журналов первой трети XIX в.: он просуществовал двадцать девять лет, причем в течение первого пятнадцатилетия это был основной литературный журнал.

Журнал «Вестник Европы» принадлежит к числу немногих долговременных русских изданий: он выходил почти тридцать лет, с 1802 по 1830 г., и направление его за этот срок, естественно, не раз изменялось. Задумал выпускать «Вестник Европы» московский книгопродавец И. В. Попов, пригласивший на пост редактора H. М. Карамзина. В течение двух лет Карамзин руководил изданием журнала, получая три тысячи рублей в год; в истории русской журналистики это первый случай оплаты редакторского труда.

«Вестник Европы» был двухнедельным общественно-политическим и литературным журналом, рассчитанным на более или менее широкие круги дворянских читателей в столицах и провинции.

При Карамзине «Вестник Европы» состоял из отделов: «Литература и смесь» и «Политика». Большой заслугой редактора было выделение «Политики» в самостоятельный отдел: Карамзин угадывал запросы читателя, желавшего видеть в журнале не только литературное периодическое издание, но и общественно-политический орган, способный объяснить факты и явления современности. В отделе помещались статьи и заметки политического характера, касавшиеся не только Европы, но и России, политические обозрения, переведенные Карамзиным или им самим написанные, речи государственных деятелей, манифесты, отчеты, указы, письма и т. д.

В. Г. Белинский объяснял способностью Карамзина как редактора и журналиста «следить за современными политическими событиями и передавать их увлекательно». Белинский в заслугу Карамзину ставил «умное, живое передавание политических новостей столь интересных в то время» (IX, 678).

6 стр., 2973 слов

Николай Михайлович Карамзин

... Главным событием первых лет XIX века стало издание “толстого” журнала “Вестник Европы” (1802-1803), выходившего два раза в месяц, где К. ... которой видный русский консерватор обвинил Карамзина и его последователей в распространении галломании (См. Шишков). Однако, сам К. никакого участия ... под влиянием занятий русской историей, стала сближаться с позицией Шишкова. В 1804 г. К. женился во второй раз – ...

Он писал, что Карамзин составлял книжки «Вестника Европы» «умно, ловко и талантливо» поэтому их «зачитывали до лоскутков» (VI, 459).

Наряду с переводами из иностранных авторов и периодических изданий в отделе «Литература и смесь» помешались художественные произведения в стихах и прозе русских писателей. Карамзин привлек к сотрудничеству Г. Р. Державина, M. M. Хераскова, Ю. А. Нелединского-Мелецкого, И. И. Дмитриева, В. Л. Пушкина, В. А. Жуковского и часто сам выступал на страницах журнала (повести: «Моя исповедь», «Рыцарь нашего времени», «Марфа-посадница» и другие, а также публицистические статьи).

Материалами этого отдела определялась литературная позиция «Вестника Европы» — защита сентиментализма.

Как и многие его современники, Карамзин тяжело переживал деспотизм Павловского правления, как и они, поверил либеральным речам Александра I и приветствовал царя. Он начал издавать «Вестник Европы» в духе либеральных веяний своего времени, восхваляя в деятельности правительства все то, что способствует превращению России из деспотии в просвещенную монархию. Защищая незыблемость крепостного душевладения, Карамзин в то же время призывал помещиков быть гуманными и великодушными в обращении со своими крестьянами; он наивно верил в возможность подобного рода отношений в условиях крепостной России.

Возьмем для примера статью Карамзина «Приятные виды, надежды и желания нынешнего времени» (1802, №12).

Эта статья обычно приводится для доказательства того, что автор ее был оголтелым реакционером и крепостником. По существу же Карамзин здесь рисует просвещенную монархию в ее идеале. Тирания помещиков над крестьянами постепенно исчезнет под влиянием просвещения, — ведь оно «истребляет злоупотребление господской властью», крепостное душевладение войдет в русло законности (по закону, который на практике, конечно, не соблюдался, помещик имел право пользоваться крестьянским трудом только три дня в неделю), крестьянин перестанет быть угнетаемым рабом. Вот идеал Карамзина: «Российский дворянин дает нужную землю крестьянам своим, бывает их защитником в гражданских отношениях, помощником в бедствиях случая и натуры: вот его обязанность! Зато он требует от них половины рабочих дней в неделе: вот его право!». Заявляя, что «дворянство есть душа и благородный образ всего народа», Карамзин настаивает, что дворянин может называться истинным гражданином и патриотом в том случае, если он «печется о своих подданных».

В «Вестнике Европы» 1802-1803 гг. Карамзин писал не столько о том, что реально существовало в русской жизни, сколько о том, что, по его мнению, должно быть. Например, когда он прославлял «сердечную связь» монарха с подданными и помещика с крестьянами, то имел в виду не реально существовавшие отношения, а свою мечту о подобного рода отношениях. Он взял на себя смелость давать «урок» царю, как управлять государством, и помещикам, как управлять крепостными крестьянами.

В 1804 г. Карамзин, назначенный придворным историографом, отходит от руководства «Вестником Европы». В последующие семь лет редакторы журнала менялись: в 1804 г. «Вестник Европы» редактировал писатель-сентименталист П. П. Сумароков, в 1805- 1807 гг. — профессор Московского университета историк М. Т. Каченовский, в 1808-1810 гг. — В. А. Жуковский (в 1810 г. совместно с Каченовским).

30 стр., 14525 слов

Своеобразие жанров интернет-журналистики на примере газет «Lenta.ru», ...

... работы: А.А. Тертычного «Жанры периодической печати»; Л.Е. Кройчик «Система журналистских жанров»; Л.В. Шибаевой «Жанры в теории и практике журналистики»; М.Н. Ким «Жанры современной журналистики»; ... раз. Наряду с аналогом печатных газет и журналов, в Интернете то и дело появляются ... Филологическом вестнике РГУ» была опубликованная его статья «Электронные сети, как новый вид СМИ». Эта работа была ...

В 1811 г. Каченовский, оттеснивший Жуковского от редактирования «Вестника Европы», становится бессменным редактором журнала до самого его прекращения в 1830 г. (только в 1814 г. в связи с болезнью Каченовского его на посту редактора временно заменил беллетрист и переводчик В. В. Измайлов, при котором в печати дебютировали Пушкин, Грибоедов, Пущин, Дельвиг и другие молодые поэты).

После Карамзина «Вестник Европы» утрачивает свои положительные журнальные качества — современность и злободневность. Политические обзоры и публицистические статьи теперь появляются крайне редко; отдел «Политики» сводится к простому перечню фактических известий. В период войны с Францией (1806-1807) «Вестник Европы» открыто проводит антифранцузскую линию, причем выпады против вольнодумных французов сопровождаются настоятельной защитой и идеализацией патриархальных нравов древней России. С каждым годом в журнале заметно усиливаются консервативные тенденции, чему активно содействовал Каченовский. При Каченовском в «Вестнике Европы» большое место отводится научным статьям, особенно по русской истории. Под влиянием Каченовского «Вестник Европы» ведет защиту «Рассуждения о старом и новом слоге российского языка» А. С. Шишкова, решительно выступает против критиков-карамзинистов и прежде всего против П. И. Макарова, автора острой критической статьи о трактате Шишкова в «Московском Меркурии» 1803 г. Каченовский даже предоставляет Шишкову страницы «Вестника Европы» для ответа своим литературным противникам (1807, №24).

В годы редакторства Жуковского (1808-1810) ведущим отделом «Вестника Европы» становится отдел литературный. Сам Жуковский сотрудничал в журнале как поэт и прозаик: он напечатал вжурнале свыше двадцати стихотворений и такие ставшие известными произведения, как баллады «Людмила», «Кассандра», поэму «Громобой», повесть «Марьина роща». Жуковский привлек в журнал новых сотрудников — К. Н. Батюшкова, Н. И. Гнедича, П. А. Вяземского, Д. В. Давыдова и др. При Жуковском в журнале печаталось много критических и теоретических статей по вопросам литературы; большую часть их написал (или перевел) сам поэт.

В начале двадцатых годов «Вестник Европы» был идеалом мертвенности, сухости, скуки и какой-то старческой заплесневелости».

В 1910-х гг. редакция переведена на Моховую ул., 37. Весной 1918 издание «В. Е.» прекращено советскими властями.

1.2 Периодическая печать конца XVIII века

В начале XIX в. у Карамзина было много последователей не только в литературе, но также в журналистике и критике. Образцом для них служил «Московский журнал» Карамзина, страницы которого предоставляли читателям не только полезное, но и занимательное, приятное чтение.

Журналы карамзинистов издавались преимущественно в Москве, и номера их состояли из отделов изящной словесности и литературной критики. Защита сентиментализма, защита Карамзина и его «нового слога», желание услужить «прекрасным читательницам» — вот что было характерно для журналов «Московский Меркурий» (1803) П. И. Макарова, «Патриот» (1804) В. В. Измайлова, «Журнал для милых» (1804) M. H. Макарова и нескольких журналов князя П. И. Шаликова.

15 стр., 7391 слов

Реакция общества на убийство Александра II

... журнал взял на себя еще одну обязанность - разъяснение трагических событий 1 марта 1881 года. «Мирской вестник» развивал темы, связанные с убийством Александра ... же смогло использовать его в отношениях с народом и обществом. Несмотря на то, что никаких антиправительственных ... публиковала трогательно-наивные тексты крестьянских приговоров и писем к Александру III, воплощавших собой образец если не ...

Первое место среди журналов карамзинистов принадлежит, безусловно, «Московскому Меркурию». Издатель его П. И. Макаров был очень способным критиком и журналистом.

«Московский Меркурий» издавался ежемесячно в течение 1803 г. и прекратился по причине смерти издателя. В журнале было пять отделов: «Смесь», «Российская литература», «Иностранная литература», «Уведомления» и «Моды». Критике принадлежала в нем ведущая роль. Половину, а иногда и более страниц в номере занимали статьи и рецензии.

Всего за год в журнале было напечатано свыше пятидесяти критических статей и рецензий, причем почти все они принадлежали перу самого издателя. Большое впечатление на современников произвели критические статьи Макарова о романах Жанлис и Радклиф (№ 1, 3), о повестях Вольтера (№ 2), серьезный разбор сочинений поэта-сентименталиста И. И. Дмитриева (№ 10) и, наконец, острая полемическая критика трактата А. С. Шишкова «Рассуждение о старом и новом слоге российского языка» (№ 12).

В этих статьях Макаров выступил как талантливый последователь Карамзина, деятельный защитник сентиментализма.

Передовые русские журналисты последующей поры с уважением отзывались о критических материалах в «Московском Меркурии». «Макаров острыми критиками своими оказал значительную услугу словесности», — писал А. Бестужев в «Полярной звезде» на 1823 г. Белинский, говоря о русской критике начала XIX в., рядом с Карамзиным всегда ставил Макарова, которого считал одним из создателей критики в России. Он подчеркивал, что статьи Макарова «отличались таким же направлением и таким же языком, как и статьи Карамзина» (VII, 129).

Несмотря на то, что «Московский Меркурий» был чисто литературным журналом, он имел довольно отчетливое политическое направление умеренно-либерального характера, и оно сказалось в отношении журнала к языковой теории Шишкова.

В 1803 г. вышло «Рассуждение о старом и новом слоге российского языка» Шишкова и началась ожесточенная борьба между «шишковистами» и «карамзинистами», затянувшаяся на десять с лишним лет. Сам Карамзин в полемику не включился; в разгар ее он вообще отошел от журналистики. В защиту «нового слога» Карамзина выступили его ученики — самым рьяным из них был Макаров, напечатавший обстоятельную статью о трактате Шишкова в «Московском Меркурии» (1803, № 12).

Он с большой последовательностью подверг резкой критике ориентацию Шишкова на церковнославянский язык, его недостаточное внимание к живому разговорному языку дворянского общества, безжалостно высмеял непризнание Шишковым иностранных заимствований и его собственное словотворчество.

В отличие от других карамзинистов, Макаров в полемике с Шишковым не ограничился чисто лингвистической стороной дела. Рассматривая развитие языка в неразрывной связи с развитием культуры и просвещения («язык следует всегда за науками, за художествами, за просвещением, за нравами, за обычаями»), издатель «Московского Меркурия» указал на реакционную направленность «Рассуждения о старом и новом слоге»: поскольку Шишков ратует за старые языковые формы, которые отражают устаревшие понятия и представления, он выступает противником прогресса, борется за восстановление рутины и косности.

3 стр., 1107 слов

САЛОН ШЕРЕР КАК МОДЕЛЬ ВЫСШЕГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ НАКАНУНЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ...

... целое. На этой странице искали : салон анны павловны шерер описание салон шерер в чем смысл сравнения салона шерер с прядильной мастерской салон анны павловны шерер что представляет собой хозяйка и посетители салона шерер Сохрани ... мадам Шерер, а видим лишь опи­сание счастливой семейной жизни главных героев. Тем самым Л. Толстой лишает завсегдатаев салонов права на существование в обществе после ...

Однако Макаров не был «опасным» вольнодумцем: он не собирался во всей глубине вскрывать реакционный политический смысл теории Шишкова, чей призыв к восстановлению «истинно народных основ жизни» был на деле призывом укреплять самодержавие и крепостничество. Резкая полемичность выпадов «Московского Меркурия» против Шишкова диктовалась прежде всего интересами просвещения; Макаров вместе с другими сторонниками монархического либерализма опасался, как бы реакционные установки Шишкова не сказались отрицательно на реформах правительства в области просвещения, которых нетерпеливо ждали в обществе. А опасения эти имели под собой реальную почву, так как «Рассуждение» Шишкова произвело сильное впечатление при дворе.

По существу, спор между шишковистами и карамзинистами — это спор внутри дворянского лагеря между открытыми крепостниками и умеренными либералами. Более передовая часть дворянства, и прежде всего публицисты-просветители, группировавшиеся вокруг петербургского Вольного общества любителей словесности, наук и художеств, в начале XIX в. вели борьбу на два фронта — и против архаического слога Шишкова, и против жеманно-изысканного, метафорического слога Карамзина.

«Дружеское общество любителей изящного»

В 1801 г. в Петербурге было создано Вольное общество любителей словесности, наук и художеств (вначале оно называлось «Дружеское общество любителей изящного»), сыгравшее значительную роль в развитии передовой русской общественной мысли и журналистики. Учредителями общества выступили молодые писатели И. М. Борн и В. В. Попугаев. В состав его входили писатели и переводчики, художники и архитекторы, публицисты и ученые-исследователи. Многие члены Вольного общества служили в различных департаментах и канцеляриях на небольших должностях или занимались преподаванием

Общество не отличалось единством мнений. В нем образовалось два крыла: левое — радикально-демократическое и правое — умеренно-либеральное. Левое крыло представляли И. М. Борн, В. В. Попугаев, И. П. Пнин, поэт и лингвист А. X. Востоков и др. Правое крыло — историк и переводчик Д. И. Языков, писатели и журналисты А. Е. Измайлов, Н. П. Брусилов и др.

Поскольку первая книжка «Периодического издания» оказалась и последней, участники Вольного общества любителей словесности, наук и художеств, оставшиеся без своего печатного органа, начали сотрудничать в двух петербургских журналах, издатели которых были связаны с Вольным обществом, — в «Северном вестнике» и «Журнале российской словесности».

«Северный вестник», общественно-политический и литературно-критический журнал, выходил ежемесячно в течение 1804-1805 гг. Издавался он директором канцелярии министерства народного просвещения И. И. Мартыновым, который не входил в Вольное общество любителей словесности, наук и художеств, но близко стоял к его правому крылу.

В журнале довольно широко была представлена внутренняя политика России: печатались статьи по вопросам общественного и государственного устройства, по законодательству, просвещению, воспитанию; помещались переводы античных и новейших европейских авторов (Тацита, Гиббона, Монтескье и др.), в которых затрагивались эти же вопросы (например, в ряде номеров «Северного вестника» был напечатан почти полный перевод «Естественной политики» Гольбаха).

22 стр., 10929 слов

Просветительская деятельность декабристов в годы сибирской ссылки

... декабристов после разгрома восстания. Для решения поставленных в дипломной работе задач мною использованы ряд документальных публикаций и научная литература по ... Участники выступления на Сенатской площади явились и первыми ... декабристов свидетельствует все их наследие – книги, статьи, письма, мемуары и большой массив еще не опубликованных архивных материалов. Так, член Северного общества Г.Батеньков, по ...

«Северный вестник» сообщал зарубежные и русские научно-литературные новости, с этой целью были заведены отделы «Смесь», «Разные известия», «Известия об ученых обществах в России», «Известия об иностранных ученых обществах» и др. Иногда в этих отделах под видом нейтрального материала помещались политически острые произведения. Так, в № 1 за 1805 г. был перепечатан отрывок «Путешествия из Петербурга в Москву» Радищева (глава «Клин»), оданный как описание поездки, предпринятой одним «чувствительным» автором.По сравнению с «Периодическим изданием» и «Северным вестником» в «Журнале российской словесности» немного было статей на социальные темы. И однако журнал Брусилова отличался ярко выраженной публицистической направленностью, которая пронизывала многие художественные произведения. Вместе с сентиментальной повестью, каким-нибудь «Посланием к Хлое» или «Триолетом Оленьке», в журнале печатались произведения высокой гражданской лирики, исполненные пафосом обличения и негодования, сатиры в стихах и прозе. Лучшие из них принадлежали И. П. Пнину, одному из руководителей левого крыла Вольного общества.

«Журнал российской словесности» — единственное в начале XIX в. периодическое издание, в котором сатирические материалы печатались не от случая к случаю, а регулярно. В них оживали традиции русской сатирической журналистики XVIII в. — литературный опыт Сумарокова, Новикова, Фонвизина.

После прекращения «Любителя словесности» Петербург на некоторое время остался без литературного органа, но уже в 1809 г. члены Вольного общества А. Е. Измайлов и А. П. Бенитцкий приступили к изданию научно-литературного журнала «Цветник». Он выходил в 1809-1810 гг., причем в 1810 г., после смерти Бенитцкого, в редактировании принимал участие П. А. Никольский. «Цветник» отражал те изменения, которые произошли в Вольном обществе в результате победы его правого крыла. Главное внимание членов общества было сосредоточено теперь на разработке вопросов научных и литературных, а не на политике и философии, как в первые годы.

Большой заслугой «Цветника» является серьезное внимание к вопросам критики; в течение 1809 г. в журнале было напечатано более двадцати статей и рецензий, из которых двенадцать написал Бенитцкий. В начале XIX в. считалось, что только подлинно художественные произведения могут претендовать на отзыв в журнале. «Цветник» был одним из немногих периодических изданий, которые отошли от подобного воззрения на предмет критики. Что касается редакторов журнала Бенитцкого и Никольского, то они были первыми в России критиками-профессионалами.

В последний год своего существования Вольное общество любителей словесности, наук и художеств выпускало «Санкт-Петербургский вестник», который издавался с января по октябрь 1812 г. под руководством Д. В. Дашкова, избранного в 1811 г. президентом общества. К этому времени общество, совершенно отойдя от политики, ограничило круг своей деятельности литературой и чистой наукой. Как и в «Цветнике», в «Санкт-Петербургском вестнике» ведущее положение занимал отдел критики, причем сотрудники журнала рецензировали не только произведения изящной словесности, но и книги по различным отраслям знаний. За десять месяцев журнал дал отзыв почти о сорока книгах.

С «Санкт-Петербургским вестником» в русскую журналистику вошел новый тип издания — критико-библиографический журнал.

Участник Вольного общества Н. И. Греч вспоминал: «Санкт-Петербургский вестник» прекратился на десятой книжке, в октябре 1812 г. Тогда было не до литературы: большая часть членов разбрелась в разные стороны. Общество закрылось. Но и без тревог той эпохи оно прекратилось бы само собою. В нем не было общего интереса, не было единства воли и направления».

Журнал «Русский вестник»

Для противодействия прогрессивным идеям, усиленно проникавшим на страницы русской периодики в начале XIX в., защитники самодержавия и крепостничества стараются создать заслон охранительной журналистики. Один за другим возникают реакционные журналы, принадлежащие частным лицам. Но поскольку это были или чисто литературные органы, к тому же издававшиеся нерегулярно, или сухие религиозно-мистические (масонские) издания, выходившие незначительным тиражом — сто и меньше экземпляров, они не могли оказать существенного влияния на развитие журналистики. Правительству и крепостникам нужен был более действенный и влиятельный общественно-политический орган, и таким для них сделался журнал «Русский вестник».Ежемесячный общественно-политический и литературный журнал «Русский вестник» выходил в Москве в 1808-1820 гг. (в 1824 г. было выпущено еще несколько номеров).

Издавал его писатель С. Н. Глинка на средства московского военного губернатора графа Ф. В. Растопчина.

В «Русском вестнике» Глинка постоянно восхвалял «истинного патриота» Растопчина, восторгался его шовинистическими брошюрами-памфлетами, написанными с подделкой под «народную» речь, в которых граф высмеивал Наполеона, французов и почти площадной бранью поносил буржуазную революцию.

Через все материалы «Русского вестника» красной нитью проходит борьба с западным влиянием, с проникновением из Европы «вредных умствований». Вольнодумному Западу противопоставляется патриархальная русская старина, когда не помышляли о «продерзком» вольномыслии. Глинка не жалеет сил и средств для восхваления самодержавно-крепостнических порядков в прошлом и настоящем России. Рисуя «идеальных» носителей русского национального характера, издатель и сотрудники «Русского вестника» постоянно твердили, что простому русскому человеку будто бы искони свойственны смирение, покорность, всепрощение, религиозность, беззаветная любовь к царю-батюшке и отцам-помещикам.

«Русский вестник» одобрялся и поддерживался в правительственных кругах, особенно Аракчеевым. У журнала была и своя читательская аудитория — малокультурная чиновно-помещичья провинция. Начав выходить тиражом в 600 экземпляров, «Русский вестник» с каждым годом терял подписчиков (в 1812 г. их было менее двухсот).

Своим политическим направлением и составом читателей «Русский вестник» подготовлял появление реакционной журналистики 1820-1830-х годов — газеты «Северная пчела» и журнала «Библиотека для чтения».

Ближайшим союзником «Русского вестника» в формировании охранительной прессы был журнал-сборник «Чтение в Беседе любителей русского слова», который выходил в Петербурге в 1811 — 1816 гг. под руководством А. С. Шишкова, решительного врага всех либеральных преобразований внутри страны.

Глава 2. Журналистика дворянского периода освободительного движения в России

1 Журналистика времени декабристского движения

В «Докладе о революции 1905 года» В.И. Ленин подчеркнул, что «в 1825 году Россия впервые видела революционное движение против царизма, и это движение было представлено почти исключительно дворянами».

Декабристы были революционерами по своей программе и тактике: выдвинув два требования — отмену крепостного права и уничтожение самодержавия, они рассчитывали добиться этого через вооруженное восстание. Революционная программа декабристов в конечном счете отражала многовековые чаяния закабаленного народа, прежде всего крепостного крестьянства, и в этом заключалась ее сила. Но декабристы были дворянскими революционерами, и отсюда проистекала их ограниченность. Борясь за интересы народа, они стремились осуществить свою программу только путем дворянской революции, без участия народных масс. Оторванность декабристов от народа их погубила. Силу и слабость движения декабристов В.И. Ленин вскрыл в статьях «Памяти Герцена» и «Роль сословий и классов в освободительном движении».

Восстанию на Сенатской площади 14 декабря 1825 г. предшествовал долгий период идеологической и организационной работы декабристов: он начался в 1816 г. созданием Союза спасения. Но, как неоднократно подчеркивали сами декабристы, толчком к возникновению идей дворянской революционности послужили события Отечественной войны 1812 г. Из них вынесли будущие декабристы идеи гражданского патриотизма: страстную любовь к родине, своему народу и глубокую ненависть к феодально-крепостническим порядкам, мысли о необходимости революционной борьбы с правительством.

Формирование взглядов декабристов протекало в обстановке подъема освободительного движения внутри России и за ее пределами.

«Еще война длилась, когда ратники, возвратясь в домы, впервые разнесли ропот в классе народа. Мы проливали кровь, — говорили они, — а нас опять заставляют потеть на барщине. Мы избавили родину от тирана, а нас вновь тиранят господа», — так в 1826 г. в письме царю из крепости передавал А. Бестужев настроение крестьян после Отечественной войны. Волнения крепостных увеличиваются от года к году: если с 1801 по 1812 г. произошло 165 волнений, то с 1813 по 1825 — уже 540. Наиболее сильные восстания были на Дону.

В России с 1816 г. создаются тайные политические организации: Союз спасения (1816-1817), Союз благоденствия (1818-1821), Южное общество (1821 — начало 1826), Северное общество (1821-1825), Общество соединенных славян (1823-1825).

Одновременно декабристы усиливают свое участие в легальных литературных организациях, стремясь придать им желаемое направление.

Прежде всего в сферу влияния декабристов попало литературное общество «Арзамас», куда в 1817 г. вошли три видные деятеля движения — Н.И. Тургенев, М.Ф. Орлов и H.M. Муравьев. Но им не удалось превратить «Арзамас» в литературно-политическое объединение, как не удалось организовать при «Арзамасе» издание журнала. Не осуществилась и попытка Н.И. Тургенева создать «Общество 19-го года и XIX века» и при нем — журнал «Архив политических наук и российской словесности».

В 1818 г. в Петербурге возникает тайная литературная организация «Зеленая лампа», которой руководит Союз благоденствия; членами «Зеленой лампы» были декабристы Ф.Н. Глинка, С.П. Трубецкой, Я.Н. Толстой и другие, входили в нее также Пушкин, Гнедич, Дельвиг.

Из всех литературных организаций наибольшее значение имело Вольное общество любителей российской словесности, существовавшее в 1816-1825 гг. Общество было периферийной декабристской организацией и руководилось сначала Союзом благоденствия, а позже Северным обществом. В 1819 г. президентом его избирается член Коренной думы Союза благоденствия Ф. Глинка, который направляет деятельность общества на борьбу за передовую науку, за гражданское искусство. Членами Общества были К. Рылеев, А. и Н. Бестужевы, А. Корнилович, В. Кюхельбекер, Н. Тургенев, а также О. Сомов, П. Вяземский и другие передовые литераторы и критики.

Декабристы создавали агитационные произведения, которые нелегально распространяли среди солдат: «Любопытный разговор» Н. Муравьева (1822), «Православный катехизис» С. Муравьева-Апостола (1825), песни, которые совместно писали К. Рылеев и А. Бестужев (конец 1822 и позже).

Ведя агитацию среди дворянства, декабристы распространяли политическую лирику Пушкина («Вольность», «Сказки», «К Чаадаеву», «Кинжал», «Деревня», эпиграммы на Александра I и Аракчеева) и полный рукописный текст комедии Грибоедова «Горе от ума».

Воспитание в современниках высоких мыслей, гражданских чувств — вот что было главным для декабристов — литераторов и критиков, сотрудничавших в периодических изданиях. Они сознательно подчинили литературу и литературную критику задачам освободительной борьбы.

С декабристами были связаны журналы: «Сын отечества» (1816-1825), «Соревнователь просвещения и благотворения» (1818-1825), «Невский зритель» (1820-1821) и альманахи: «Полярная звезда» (1823-1825), «Мнемозина» (1824-1825) и «Русская старина» (1825).

Все они, за исключением «Мнемозины», выходили в Петербурге. Вообще в это время петербургская журналистика играла ведущую роль, так как столица была центром вольнолюбивой мысли.

В Москве, напротив, продолжалось господство реакционной периодики типа «Вестника Европы» Каченовского и «Русского вестника» С. Глинки. С 1813 по 1824 г. в Москве не появилось ни одного частного общественно-политического или общественно-литературного журнала: большинство вновь возникших там изданий носило специальный или правительственный характер. Да и в количественном отношении московская периодика заметно уступала петербургской. В 1813-1824 гг. возникло 80 новых периодических изданий, из которых выходило в Петербурге — 43, в Москве — 26, в провинции — 11.

2 Первые попытки декабристов выпустить собственные журналы

Первую попытку создать собственный журнал декабристы предприняли на базе литературного общества «Арзамас». В 1817г. в «Арзамас» вошли три видных деятеля декабристского движения — член Союза Спасения Н.И.Тургенев, член будущего Союза Благоденствия М.Ф.Орлов и будущий активный участник Северного общества, автор Конституции H.M.Муравьев. Декабристы стремились вывести «Арзамас» за рамки литературного кружка, направить его деятельность в сторону общественно-политических вопросов. От имени уже перестроенного общества они намеревались потом издавать журнал.

Идея принадлежала Тургеневу, предложение которого, детально аргументированное, было зачитано на заседании обществ. Тургенева поддержали передовые арзамасцы — и, прежде всего, Орлов и Вяземский. Орлов произнес страстную речь, доказывая необходимость организации журнала с преимущественным интересом к вопросам политики, к «истинному свободомыслию». Вяземский также подчеркнул, что ведущее место в журнале должно принадлежать «политике, зажимающей рот цензуре».

После того как решение об организации журнала было принято, Орлов, Тургенев и Вяземский приступили к выработке его программы и структуры.

Журнал представлялся им как орган политический и литературный одновременно; все отделы журнала были призваны служить «распространению идей свободы, приличных в России в ее теперешнем состоянии».

Свои взгляды на задачи и характер арзамасского журнала Вяземский подробно изложил в записке, отражающей взгляды всех передовых арзамасцев. Воздействовать на общественное мнение можно только «изданием журнала», так как «всякая другая дорога была бы отдаленнее». Рассматривая историю русской журналистики, Вяземский выделяет имена Новикова и Карамзина, опытом которых необходимо воспользоваться. «Нам остается сочетать в журнале примеры двух наших журналистов и разделить издание на три разряда: Нравы, Словесность и Политика». Предполагая, что цензура вряд ли разрешит касаться общественно-политической жизни России, Вяземский рекомендует наполнять отдел политики изложением «полезнейших мер, принятых чуждыми правительствами для достижения великой цели — силы и благоденствия народов», а также споров «политического света о предметах важных в государственном устройстве». Отдел «Нравы» в журнале Вяземский рекомендует составлять по образцам сатирической журналистики XVIII в., и, прежде всего, журналов Новикова «Трутень» и «Живописец»: «Статью о Нравах, которую хорошо назвать Живописцем в честь покойника, должны составлять: картины общих нравственных повестей, переписка со всеми губерниями (вымышленная или истинная, все равно, но вероятная), сатирические разговоры и проч.». Доходы от журнала (если таковые окажутся) Вяземский предлагает направить на поддержку необеспеченных способных литераторов.

Издание журнала, однако, не состоялось, так как декабристам не удалось изменить направление деятельности «Арзамаса». Когда Орлов, Тургенев и Муравьев поняли, что арзамасцы не склонны принять их программу, они ушли из общества.

К 1818г., как было сказано выше, относится замысел будущего декабриста А.Бестужева издавать собственный журнал «Зимцерла», который так и не увидел света.

С конца 1818г. Н.И.Тургенев снова принимает меры для организации издания журнала. Для этого он решает создать легальное «Общество 19 года и XIX века» и от его имени с начала 1820г. издавать журнал, который назывался бы «Россиянин XIX века» или «Архив политических наук и российской словесности». Журнал должен был служить легальным органом Союза благоденствия. В сотрудники намечались Н.И.Тургенев, H.M.Муравьев, Ф.Н.Глинка, И.Г.Бурцев, П.И.Колошин, М.К.Грибовский, а также Пушкин, Кюхельбекер, Куницын, Вяземский и др., не входившие в тайное общество, но знавшие о его существовании.

Журнал мыслился Тургеневым как орган общественно-политический, главная цель которого — «распространять у нас здравые идеи политические». Программа будущего журнала включала восемь отделов: 1) Общая политика, или наука образования и управления государств; 2) Политическая экономия, или наука государственного хозяйства; 3) Финансы; 4) Правоведение; 5) История; 6) Статистика; 7) Философия (с подотделами: Воспитание, Словесность, Описания нравов); 8) Смесь. Определяя содержание и форму подотдела «Описание нравов», Тургенев воспользовался мыслью Вяземского и предложил название «Живописец», «как потому, что сие название сообразно предмету, так и для возобновления памяти старинного журнала, под сим названием выходившего».

«По возможности мы будем писать против рабства, — сообщал Тургенев брату Сергею 24 января 1819г. — …Все статьи должны иметь целью свободомыслие». При посылке ему «Проспектуса» нового журнала Тургенев писал: «Так как у нас нельзя прямо говорить то, о чем говорить надобно, то я и полагаю, что все это должно быть наряжено в одежду теорий». Эти слова точно характеризуют журнальную практику тех лет: запрещенная цензурой публицистика входила составной частью в научные статьи.

Журнал предполагалось продавать «по самой дешевой цене для большего расхода», что свидетельствует о стремлении декабристов широко распространять свои идеи.

Это журнальное предприятие Тургенева также не осуществилось. Очевидно, ему не удалось получить разрешения: с 1818 г. правительство весьма неохотно соглашалось на открытие новых периодических изданий. Могла вызвать подозрения в цензуре и политическая направленность журнала Тургенева.

Новый план декабристов создать общественно-политический орган на этот раз не в России, а за границей относится к марту 1820г., когда М.Ф.Орлов предложил П.А.Вяземскому, находившемуся в Польше при канцелярии Александра I, издавать еженедельный журнал «Российский наблюдатель в Варшаве», по типу своему близкий к французским еженедельным газетам. Орлов наметил круг основных вопросов будущего журнала: дружба, политические экономические и культурные связи польского и русского народов, материалы по конституции (полный перевод конституции, дарованной Польше Александром I, всех речей на Варшавском сейме и т. д.), подробная информация о политических событиях в Европе и т. д. Сам он, братья Николай и Сергей Тургеневы и другие должны были присылать материал из России. Это начинание не осуществилось;

— В октябре 1824г. декабрист П.А.Муханов добивался разрешения на издание ежемесячного «Военного журнала». Муханов не только не получил этого разрешения, но ему даже был сделан выговор по службе за то, что он обратился с просьбой в Московский цензурный комитет, не заручившись предварительным согласием своего непосредственного начальства.

3 «Сын отечества», «Соревнователь просвещения и благотворения» и «Невский зритель»

Журнал Н.И.Греча «Сын отечества» в 1816-1825гг. по составу сотрудников, качеству материалов и строгой периодичности (выходил регулярно раз в неделю) занимал одно из первых мест среди русских изданий. От других журналов этой поры «Сына отечества» отличало и то, что в 1813-1818гг. при нем существовало два еженедельных приложения, посвященных политическим новостям Европы.

В 1816-1825гг. в журнале участвовали две группы сотрудников: умеренно — либеральные во главе с Гречем, а также декабристы и их союзники. Участие в журнале декабристов Ф.Глинки, Н.Тургенева, Н.Муравьева, Н.Кутузова,

А.Мартоса, К.Рылеева, А.Бестужева, В.Кюхельбекера и близких к ним писателей: Пушкина, Грибоедова, Куницына, Вяземского, Сомова — вновь сделало журнал Греча прогрессивным органом печати.

Декабристская линия в журнале, прежде всего, была представлена научно — публицистическими статьями. Примером их может послужить «Рассуждение о необходимости иметь историю Отечественной войны 1812 года» Ф. Глинки (1816, №4).

Автор, член Союза спасения, а позже — Союза благоденствия, активно сотрудничал в «Сыне отечества» как ученый-историк, публицист и поэт.

В своем «Рассуждении» Глинка особо говорит о том, каким слогом надлежит описывать события 1812г. Простота и ясность в словах, торжественность, величие в тональности — вот необходимые качества будущей истории. Историки должны «изгнать из описаний своих все слова и даже обороты речей, заимствованные из чужих наречий». Глинка призывает ученых как можно быстрее приступить к созданию истории Отечественной войны, пока еще живы участники и очевидцы событий. Он как бы подчеркивает, что историю войны нужно писать по правдивым свидетельствам современников, а не по «афишкам» Растопчина и правительственным реляциям.

Среди публицистических выступлений «Сына отечества» 1816-1820 гг. выделялись статьи Куницына «О конституции» и «Замечания на основы российского права», его же статья о книге Н. Тургенева «Опыт теории налогов», статья Н. Кутузова «О причинах благоденствия и величия народов», статья Н. Муравьева «Рассуждение о жизнеописаниях Суворова» и др.

Одним из последних выступлений декабристов в «Сыне отечества» была статья Рылеева «Несколько мыслей о поэзии», напечатанная в № 22, за месяц до восстания. Рылеев возражает против формального разделения поэзии на классическую и романтическую, ибо все дело в «духе поэзии» (внутреннее содержание художественного произведения, выразившееся в его гражданской направленности, в отражении в нем высоких мыслей и чувств), а не в форме.

После восстания декабристов «Сын отечества» переходит в лагерь реакционной журналистики. Уже в 1825г. Греч приглашает в качестве соредактора Булгарина, а в 1829г. «Сын отечества» сливается с журналом

Булгарина «Северный архив» и начинает выходить под объединенным названием «Сын отечества и Северный архив. Журнал литературы, политики и современной истории».

Если в «Сыне отечества» члены Вольного общества любителей российской словесности участвовали только как влиятельные сотрудники, то в 1818 г. они начали издавать свой собственный ежемесячный журнал «Соревнователь просвещения и благотворения».

Цели журнала определены в его названии. Слово «соревнователь» происходит от слова «ревновать», которое в XIX в. имело значение также «стремиться», «стараться», «заботиться». Таким образом, соревнователь просвещения и благотворения — человек, который совместно с другими стремится распространять знания и помогать бедным. Доходы от издания шли на поддержку нуждающихся ученых, литераторов и учащихся.

«Соревнователь» был создан как научно-литературный журнал с четырьмя постоянными отделами: «Науки и художества», «Изящная проза», «Стихотворения», «Смесь». Центральное место занимали научные статьи по русской и зарубежной истории, философии и эстетике, географии и этнографии, истории и теории литературы, по русскому народному творчеству. Отдел политики отсутствовал, экономических и публицистических статей печаталось немного, зато более широко был представлен художественный материал. В отделе «Изящная проза» помещались «живописные путешествия» («Путешествие в Ревель» А. Бестужева, «Записки о Голландии» Н. Бестужева и др.) и повести («Зиновий Богдан Хмельницкий» Ф. Глинки, «Игорь», «Любослав», «Александр» В. Нарежного, «Второй вечер на бивуаке» А. Бестужева и др.).

В первый год издания «Соревнователь просвещения и благотворения» был довольно бледным журналом; он значительно оживился после того, как в Вольном обществе любителей российской словесности руководство перешло к левому крылу. Ф. Глинка, избранный в 1819 г. президентом Общества, стремится наметить декабристскую линию. В журнале начинают печататься произведения Пушкина, Кюхельбекера, А. и Н. Бестужевых, Вяземского, Сомова, усиливается сотрудничество самого Ф. Глинки; потом в журнал приходят Рылеев, Корнилович и другие декабристы.

Для «Соревнователя» характерно обращение к темам и сюжетам национальной русской истории, особенно истории Отечественной войны 1812 г., пропаганда свободолюбивых патриотических идей и ненависти к тирании, воспитание гражданского мужества, защита романтизма в его прогрессивных тенденциях. Не только выбор тем, их трактовка, но и самая тональность изложения, патриотический пафос, «возвышенный» стиль делали «Соревнователь» декабристским изданием.

В 1820 г. в «Соревнователе» и «Невском зрителе» печатались «Европейские письма» Кюхельбекера. В форме воображаемого путешествия в 25-е столетие автор рисует современную ему Европу. Герой повествования, «житель американских северных штатов 25 столетия», путешествует по Европе и вспоминает, как она выглядела раньше, в начале XIX в. Это дает повод заговорить об Испанской революции и других событиях, высказать мечту о свободном государственном устройстве, основанном на «справедливости» и «человечности». Рассуждения Кюхельбекера о свободном обществе еще более подчеркивали бесправие соотечественников в условиях самодержавного режима.

Одним из первых среди русских журналов «Соревнователь» начал знакомить читателей с лучшими произведениями народно-поэтического творчества. О поэтической одаренности, красоте духовного мира русского народа говорят многочисленные статьи, посвященные различным видам народной поэзии: «Черты нравов и духа народа русского, извлеченные из песен» (1818), «Нечто о народных рус ских песнях» (1818), «О свадебном русском обряде» (1822), «О народной поэзии» (1823) и др. В «естественной» поэзии народа декабристы видели один из источников истинно романтического искусства.

Наибольшее значение в обосновании принципов гражданского романтизма имел цикл статей О. Сомова «О романтической поэзии», опубликованных в четырех номерах «Соревнователя» за 1823 г. Сомов видит преимущество романтической поэзии перед классицизмом в том, что она соответствует требованиям современной жизни. Только романтизм с его интересом к народному и местному может обеспечить развитие русской литературы. Необходима такая поэзия, в которой отразились бы основные черты национального характера русского человека, «славного воинскими и гражданскими добродетелями». Русские должны иметь «свою народную поэзию, неподражательную и независимую от преданий чужих», — заключает Сомов, выражая взгляды поэтов и критиков декабристского круга. Слова его звучали призывом создать национальную литературу.

Кроме «Соревнователя просвещения и благотворения», с Вольным обществом любителей российской словесности был связан еще один петербургский журнал — «Невский зритель». Он издавался ежемесячно с января 1820 по июнь 1821 г. магистром этико-политических наук И. М. Сниткиным. В журнале сотрудничали многие члены Вольного общества любителей российской словесности.

По своему типу «Невский зритель» являлся журналом научно-литературным, точнее — научно-публицистическим, с заметным интересом к политической истории, экономике, вопросам воспитания. В журнале были постоянные отделы: «История и политика», «Государственное хозяйство», «Воспитание», «Нравы», «Литература», «Критика», «Изящные искусства» (музыка, живопись, архитектура), «Смесь». Первые два отдела почти полностью состояли из статей самого издателя, отдел «Воспитание» вел член Вольного общества любителей российской словесности Н. Рашков. В остальных сотрудники менялись, что сказывалось на позициях журнала.

В первый период ведущими сотрудниками журнала в отделах «Литература» и «Критика» были Кюхельбекер и Пушкин. За четыре месяца Кюхельбекер напечатал в «Невском зрителе» шесть стихотворений, повесть «Осада города Обиньи», отрывки из социальной утопии «Европейские письма» (окончание появилось в «Соревнователе просвещения и благотворения») и обзорную критическую статью «Взгляд на текущую словесность». В каждом из четырех номеров были помещены стихотворения Пушкина, в одном — отрывок из первой песни «Руслана и Людмилы».

С майского номера прекращается сотрудничество в «Невском зрителе» Пушкина, Кюхельбекера, Ф. Глинки и других передовых поэтов: их место занимают третьестепенные консервативные литераторы — Д. Хвостов, Ф. Синельников и др. «Невский зритель» теперь ведет полемику с О. Сомовым, который защищал в «Сыне отечества» принципы прогрессивного романтизма, нападает на Пушкина как автора поэмы «Руслан и Людмила», обвиняя его в нарушении хорошего вкуса, в безнравственности и либерализме.

В октябре 1820 г. в «Невский зритель» приходят Рылеев и Сомов; полгода Рылеев возглавляет литературный отдел и отдел «Нравы», Сомов — критический. В № 10 журнала было опубликовано одно из самых ярких произведений гражданского романтизма — сатира Рылеева «К временщику», в которой все увидели смелую критику солдафона и деспота графа Аракчеева. Сатира «К временщику» имела исключительный успех среди читающей публики и насторожила цензуру. Кроме этой сатиры Рылеев напечатал в «Невском зрителе» около двадцати произведений в стихах и прозе, в том числе очерки «Провинциал в Петербурге» и повесть «Чудак». Рылеев настолько вошел в журнальную работу, что собирался с 1821 г. стать вместо Сниткина издателем «Невского зрителя». Однако этого не произошло: очевидно, Рылеев понял, что вряд ли правительство согласится передать право на издание журнала автору нашумевшей сатиры «К временщику», и отказался от своего замысла.

Петербургский альманах «Полярная звезда» — одно из самых интересных периодических изданий первой четверти XIX в. Его выпускали А.А. Бестужев и К.Ф. Рылеев; вышло три книжки — на 1823, 1824 и 1825 гг. Ни один современный орган печати не имел такого успеха у читателей.

К началу издания своего альманаха Рылеев и Бестужев не были новичками в литературе и журналистике. Рылеев уже приобрел известность как автор острой сатиры «К временщику» и гражданских «Дум», Бестужев — как поэт и талантливый критик; оба сотрудничали в петербургских журналах, участвовали в Вольном обществе любителей российской словесности.

Бестужев давно мечтал издавать периодический орган. Еще в конце 1818 г. он просил цензуру разрешить ему выпускать литературный журнал «Зимцерла». Однако цензурное ведомство отказало Бестужеву, сославшись на его юный возраст (ему исполнилось двадцать лет), на то, что он не известен «ученой публике» и допустил в своем прошении три стилистические неточности. Действительная же причина была другая: Бестужев только что опубликовал в «Сыне отечества» свой перевод главы из «Опыта критической истории Лифляндии…» де Брея, где говорилось о тяжелом положении русских крепостных крестьян. Это дало возможность заподозрить Бестужева в вольномыслии. Рылеев также стремился к изданию журнала. Понимая, что при существующих цензурных условиях право на издание журнала получить невозможно, Бестужев и Рылеев решают выпускать альманах.

В целях цензурной маскировки издатели придали «Полярной звезде» форму, характерную для тогдашних альманахов как представителей «малой» периодики: она печаталась форматом в двенадцатую долю бумажного листа (т.е. меньше половины тетрадной страницы) и на титуле значилось, что эта «карманная книжка для любительниц и любителей русской словесности». Рылеев и Бестужев хотели подчеркнуть, будто они намереваются выпускать чисто литературный альманах, не отступая от традиций Карамзина.

И все же провинциальные читатели сразу догадались, что «Полярная звезда» — это не столько литературно-художественный, сколько общественно-политический альманах. Уже самое название его перекликалось со стихотворением Пушкина «К Чаадаеву» (1818), широко распространенным в рукописных копиях, и воспринималось как символ свободы, счастливого будущего. Кроме того, после выхода первой книги Бестужев и Рылеев сообщили читателям, что, предпринимая издание «Полярной звезды», они «имели в виду более чем одну забаву публики», что альманах рассчитан не на узкий круг читателей, а на «многих».

К сотрудничеству в «Полярной звезде» издатели привлекли лучшие литературные силы — Пушкина, Грибоедова, Ф. Глинку, Кюхельбекера, Д. Давыдова, Вяземского, Сомова и др. Эпизодически участвовали в альманахе даже Греч и Булгарин; они пока еще прикрывались показным либерализмом и не порывали связей с передовыми деятелями; к тому же их участие в «Полярной звезде» ослабляло бдительность цензуры.

Художественные материалы первой книжки «Полярной звезды» не были однородны в своем направлении. Передовые тенденции выражали думы Рылеева («Рогнеда», «Борис Годунов», «Мстислав Удалой»), причем в «Рогнеде» открыто защищались тираноборческие идеи. Горячей защитой свободы человека проникнуто стихотворение Ф. Глинки «Плач пленных иудеев»; особенно сильно в применении к бесправному, закрепощенному народу России звучали слова: «Рабы, влачащие оковы, высоких песней не поют». Открыто антиправительственный характер носила басня Крылова «Крестьянин и овца» — сатира на «волчьи приговоры» продажных судей царской России.

Пушкин выступает в альманахе как ссыльный поэт. Из Одессы он прислал в первую книжку альманаха стихотворение «Овидию», в котором сравнивал свою судьбу с судьбой римского поэта Овидия, изгнанного из пределов родины императором Октавианом Августом.

Лучшими художественными произведениями в прозе «Полярной звезды» на 1823 г. была повесть Бестужева «Роман и Ольга» (из истории вольного Новгорода), в которой поэтизировались гражданские доблести русского человека — мужество, смелость, независимость, вольнолюбие, и его же очерк «Вечер на бивуаке», рисующий жизнь офицеров в походе.

Вторая книжка альманаха — «Полярная звезда» на 1824 г. — прошла цензуру 20 декабря 1823 г. В это время Рылеев уже был членом Северного общества, а Бестужев подготовлен к вступлению в него. Взгляды издателей определились, поэтому политическая линия альманаха стала более отчетливой.

Третья книжка «Полярной звезды» вышла летом 1825 г. По идейной насыщенности она значительно превосходит две первые: оба издателя уже декабристы, активные участники Северного общества, руководители его левой фракции — республиканской.

После того как вышла третья книжка «Полярной звезды», Рылеев и Бестужев начали готовить четвертую. Но занятость делами Северного общества и службой не позволила им своевременно собрать альманах в полном объеме. Тогда они решили имеющийся материал напечатать небольшой книжкой под названием «Звездочка».

Однако «Звездочка» света не увидела: часть тиража, отпечатанная к 14 декабря 1825 г., после событий на Сенатской площади была передана в следственную комиссию вместе с другими бумагами Рылеева и Бестужева.

По образному выражению Герцена, «Полярная звезда» скрылась за тучами николаевского царствования». Продолжая традицию альманаха декабристов, Герцен в 1855 г. в Вольной русской типографии в Лондоне начал печатать свой альманах «Полярная звезда», на обложке которой было изображение барельефа с профилями пяти казненных декабристов. Это название Герцен выбрал, по его словам, затем, «чтоб показать непрерывность предания, преемственность труда, внутреннюю связь и кровное родство» с декабристами.

«Мнемозина» была создана в 1824 г. как трехмесячный сборник, но последняя книжка ее запоздала и вышла уже в следующем году. Инициатива издания «Мнемозины» принадлежала К.В. Кюхельбекеру, который вначале намеревался выпускать ее самостоятельно, но потом, по совету друзей, привлек в качестве соиздателя В.Ф. Одоевского, имевшего большие литературные связи.

Кюхельбекер вступил в Северное общество незадолго до восстания, однако современники знали его свободомыслие по выступлениям в журналах. Было известно также, что, путешествуя по Европе в качестве секретаря вельможи А.Л. Нарышкина, Кюхельбекер читал в Париже лекции о русской литературе, знакомил слушателей с вольнолюбивыми произведениями современных авторов. Политическая заостренность этих лекций встревожила русского посла в Париже, и он выслал Кюхельбекера в Россию. Вернувшись в Петербург как опальный поэт, Кюхельбекер вскоре был отправлен на службу в канцелярию генерала Ермолова в Тифлис, где подружился с Грибоедовым. Осенью 1823 г. Грибоедов и Кюхельбекер приехали в Москву и вскоре начали вместе сотрудничать в «Мнемозине».

Одоевский в тайные общества не входил, но знал об их существовании и дружил со многими декабристами. Проявлявший большие симпатии к отвлеченному «любомудрию» и мистическому идеализму, писатель-романтик («русский Гофман», как его называли), Одоевский в своих философских и фантастических повестях иногда критически изображал светское общество, что положительно оценивал Белинский (I, 274; IV, 344; VIII, 300).

«Мнемозина» только названием и периодичностью напоминала альманах. В действительности же это был настоящий журнал и по составу и по характеру материалов. В «Мнемозине» имелись отделы: «Философия», «Военная история», «Изящная проза», «Стихотворения», «Путешествия», «Критика и антикритика», «Смесь». Не только современники ощущали это своеобразие «Мнемозины»: Белинский, например, называл ее «журналом-альманахом» (VIII, 300) или просто «журналом» (II, 463).

Научным отделом заведовал Одоевский. Он писал статьи и очерки по вопросам философии — в духе философского идеализма Шеллинга, и по вопросам эстетики — в духе немецкого романтизма, а также сатирические статьи-фельетоны. Кюхельбекер стоял во главе художественного и критического отделов и был самым деятельным сотрудником «Мнемозины»: в четырех книжках альманаха он напечатал более двадцати своих произведений в самых различных жанрах — стихотворения, письма о путешествии по Германии и Франции, повесть «Адо», поэмы «Святополк Окаянный» и «Смерть Байрона», отрывки из трагедии «Аргивяне», критические и полемические статьи и т.д.

Первая книжка Мнемозины» открывалась программным стихотворением Грибоедова «Давид»; в нем защищалась идея героического подвига, оправдывалась борьба с тираном. Пушкин дал в альманах три стихотворения: «Вечер», «Мой демон», «К морю». В «Вечере» он называет свободу своим кумиром, а в стихотворении «К морю» рисует образ свободолюбивого поэта Байрона. Печатались также стихи Вяземского, Баратынского, Раича и др., но ведущая роль в отделе поэзии, бесспорно, принадлежала Кюхельбекеру, Грибоедову и Пушкину.

В отделе «Философия» выделялись статьи Одоевского («Афоризмы из различных писателей по части современного германского любомудрия», отрывок из «Словаря истории философии») и рассуждение профессора Московского университета М.Г. Павлова «О способах исследования природы», в котором доказывалось преимущество «умозрительного» метода перед «эмпирическим». Работа Павлова произвела сильное впечатление на современников; к ней обращались и в последующие десятилетия, ее хорошо знал Белинский (II, 463).

Но центральное место в «Мнемозине» по праву занимала статья Кюхельбекера «О направлении нашей поэзии, особенно лирической, в последнее десятилетие», опубликованная во второй книжке альманаха. Это было боевое выступление, в котором защищались основные положения литературно-эстетической программы декабристов: борьба с подражанием, требование самобытной литературы, насыщенной высоким гражданским пафосом, острая критика элегического романтизма карамзинского толка, творчества Жуковского и поэтов его школы.

Кюхельбекер отмечает, что в течение последнего десятилетия наиболее широкое распространение в русской поэзии получил жанр элегии, где воспеваются чувства грусти, тоски, уныния. Время требует от поэзии мужественной силы, а ее нет в «мутны, ничего не определяющих, изнеженных, бесцветных произведениях».

По мнению Кюхельбекера, высокие общественные идеи могут быть выражены только в таких жанрах, как гражданская ода, героическая поэма, трагедия, народно-патриотическая дума, сатира и комедия.

Среди многих, кто напал «а Кюхельбекера за его смелую статью, был Булгарин. Свой ответ Булгарину («Разговор с Ф.В. Булгариным») Кюхельбекер напечатал в третьей книжке «Мнемозины»; здесь он дополнительно аргументировал и развил положения своей статьи. Одоевский сразу же выступил на стороне Кюхельбекера и вслед за его «Разговором» поместил «Прибавление к предыдущему Разговору», также направленное против Булгарина; кроме того, в третью книжку «Мнемозины» Одоевский включил фельетон «Следствия сатирической статьи» и высмеял тех поэтов («парнасников»), которые «глаз не сводят с туманной дали». В «Мнемозине» появился один из первых положительных отзывов о комедии Грибоедова, полемически направленный против реакционной критики. В статье «Несколько слов о Мнемозине самих издателей» утверждалось, что «Горе от ума» делает «честь нашему времени» и заслуживает «уважения всех своих читателей, кроме некоторых привязчивых говорунов».

«Мнемозина» имела большой успех у читателей: первая книжка вышла тиражом 600 экземпляров, вторая — 1200 экземпляров. Это был второй, после «Полярной звезды», случай, когда альманах печатался таким большим тиражом.

Исторический и одновременно литературный альманах «Русская старина. Карманная книжка для любителей и любительниц отечественного» издавалась декабристом А.О. Корниловичем; вышла всего одна книжка — на 1825 г. Корнилович — историк и исторический беллетрист, серьезно изучавший эпоху Петра I, участник Вольного общества любителей российской словесности, был сотрудником «Полярной звезды» и других изданий.

Книжка «Русской старины» состояла из пяти статей Корниловича, объединенных общим названием «Нравы русских при Петре Великом», и четырех статей историка и этнографа В.Д. Сухорукова, имевших заглавие «Общежитие донских казаков в XVII и XVIII столетии». В произведениях Корниловича очень высоко оценивалась деятельность Петра I как просвещенного монарха-реформатора, делалось характерное для декабристов скрытое противопоставление Петра I Александру I. Пушкин, работая над «Арапом Петра Великого», обращался к статьям Корниловича, в частности к статье «О первых балах в России».

Глава 3. Неосуществленные замыслы декабристов

Первую попытку создать собственный журнал декабристы предприняли на базе литературного общества «Арзамас». В 1817 г. в «Арзамас» вошли три видных деятеля декабристского движения — член Союза спасения Н.И. Тургенев, член будущего Союза благоденствия М.Ф. Орлов и будущий активный участник Северного общества, автор Конституции H.M. Муравьев. Декабристы стремились вывести «Арзамас» за рамки литературного кружка, направить его деятельность в сторону общественно-политических вопросов. От имени уже перестроенного общества они намеревались потом издавать журнал.

Идея принадлежала Тургеневу, предложение которого, детально аргументированное, было зачитано на заседании обществ. Тургенева поддержали передовые арзамасцы — и прежде всего Орлов и Вяземский. Орлов произнес страстную речь, доказывая необходимость организации журнала с преимущественным интересом к вопросам политики, к «истинному свободомыслию». Вяземский также подчеркнул, что ведущее место в журнале должно принадлежать «политике, зажимающей рот цензуре».

После того как решение об организации журнала было принято, Орлов, Тургенев и Вяземский приступили к выработке его программы и структуры. Журнал представлялся им как орган политический и литературный одновременно; все отделы журнала были призваны служить «распространению идей свободы, приличных в России в ее теперешнем состоянии».

Свои взгляды на задачи и характер арзамасского журнала Вяземский подробно изложил в записке, отражающей взгляды всех передовых арзамасцев. Воздействовать на общественное мнение можно только «изданием журнала», так как «всякая другая дорога была бы отдаленнее». Рассматривая историю русской журналистики, Вяземский выделяет имена Новикова и Карамзина, опытом которых необходимо воспользоваться. «Нам остается сочетать в журнале примеры двух наших журналистов и разделить издание на три разряда: Нравы, Словесность и Политика». Предполагая, что цензура вряд ли разрешит касаться общественно-политической жизни России, Вяземский рекомендует наполнять отдел политики изложением «полезнейших мер, принятых чуждыми правительствами для достижения великой цели — силы и благоденствия народов», а также споров «политического света о предметах важных в государственном устройстве». Отдел «Нравы» в журнале Вяземский рекомендует составлять по образцам сатирической журналистики XVIII в., и прежде всего журналов Новикова «Трутень» и «Живописец»: «Статью о Нравах, которую хорошо назвать Живописцем в честь покойника, должны составлять: картины общих нравственных повестей, переписка со всеми губерниями (вымышленная или истинная, все равно, но вероятная), сатирические разговоры и проч.». Доходы от журнала (если таковые окажутся) Вяземский предлагает направить на поддержку необеспеченных способных литераторов.

Издание журнала, однако, не состоялось, так как декабристам не удалось изменить направление деятельности «Арзамаса». Когда Орлов, Тургенев и Муравьев поняли, что арзамасцы не склонны принять их программу, они ушли из общества.

К 1818 г., как было сказано выше, относится замысел будущего декабриста А. Бестужева издавать собственный журнал «Зимцерла», который так света и не увидел.

С конца 1818 г. Н.И. Тургенев снова принимает меры для организации издания журнала. Для этого он решает создать легальное «Общество 19 года и XIX века» и от его имени с начала 1820 г. издавать журнал, который назывался бы «Россиянин XIX века» или «Архив политических наук и российской словесности». Журнал должен был служить легальным органом Союза благоденствия. В сотрудники намечались Н.И. Тургенев, H.M. Муравьев, Ф.Н. Глинка, И.Г. Бурцев, П.И. Колошин, М.К. Грибовский, а также Пушкин, Кюхельбекер, Куницын, Вяземский и др., не входившие в тайное общество, но знавшие о его существовании.

Журнал мыслился Тургеневым как орган общественно-политический, главная цель которого — «распространять у нас здравые идеи политические». Программа будущего журнала включала восемь отделов: 1) Общая политика, или наука образования и управления государств; 2) Политическая экономия, или наука государственного хозяйства; 3) Финансы; 4) Правоведение; 5) История; 6) Статистика; 7) Философия (с подотделами: Воспитание, Словесность, Описания нравов); 8) Смесь. Определяя содержание и форму подотдела «Описание нравов», Тургенев воспользовался мыслью Вяземского и предложил название «Живописец», «как потому, что сие название сообразно предмету, так и для возобновления памяти старинного журнала, под сим названием выходившего».

«По возможности мы будем писать против рабства, — сообщал Тургенев брату Сергею 24 января 1819 г. — …Все статьи должны иметь целью свободомыслие». При посылке ему «Проспектуса» нового журнала Тургенев писал: «Так как у нас нельзя прямо говорить то, о чем говорить надобно, то я и полагаю, что все это должно быть наряжено в одежду теорий». Эти слова точно характеризуют журнальную практику тех лет: запрещенная цензурой публицистика входила составной частью в научные статьи.

Журнал предполагалось продавать «по самой дешевой цене для большего расхода», что свидетельствует о стремлении декабристов широко распространять свои идеи.

Это журнальное предприятие Тургенева также не осуществилось. Очевидно, ему не удалось получить разрешения: с 1818 г. правительство весьма неохотно соглашалось на открытие новых периодических изданий. Могла вызвать подозрения в цензуре и политическая направленность журнала Тургенева.

Новый план декабристов создать общественно-политический орган на этот раз не в России, а за границей относится к марту 1820 г., когда М.Ф. Орлов предложил П.А. Вяземскому, находившемуся в Польше при канцелярии Александра I, издавать еженедельный журнал «Российский наблюдатель в Варшаве», по типу своему близкий к французским еженедельным газетам. Орлов наметил круг основных вопросов будущего журнала: дружба, политические экономические и культурные связи польского и русского народов, материалы по конституции (полный перевод конституции, дарованной Польше Александром I, всех речей на Варшавском сейме и т.д.), подробная информация о политических событиях в Европе и т.д. Сам он, братья Николай и Сергей Тургеневы и другие должны были присылать материал из России. Это начинание не осуществилось; Вяземский вскоре был заподозрен в вольномыслии и отозван в Петербург, где за ним установили негласный надзор.

В октябре 1824 г. декабрист П. А. Муханов добивался разрешения на издание ежемесячного «Военного журнала». Муханов не только не получил этого разрешения, но ему даже был сделан выговор по службе за то, что он обратился с просьбой в Московский цензурный комитет, не заручившись предварительным согласием своего непосредственного начальства.

Заключение

В развитии литературной журналистики начала XIX в. большое значение имеет журнальная деятельность Н. М. Карамзина. Его «Московский журнал» (1791-1792), а затем «Вестник Европы» основанный в 1802 г., явились примером и образцом для последующих литературных журналов в России.

«Вестник Европы» был самым долговечным из всех литературных журналов первой трети XIX в.: он просуществовал двадцать девять лет, причем в течение первого пятнадцатилетия это был основной литературный журнал.1

Заслуги Карамзина в области развития журналистики справедливо оценил еще Белинский. «До Карамзина у нас были периодические издания, — писал Белинский в статье о Н. А. Полевом (1846), — но не было ни одного журнала: он первый дал нам его. Его „Московский журнал и „Вестник Европы были для своего времени явлением удивительным и огромным, особенно если сравнить их не только с бывшими до них, но и с бывшими после них на Руси журналами, до самого „Московского телеграфа. Какое разнообразие, какая свежесть, какой такт в выборе статей, какое умное, живое передавание политических новостей, столь интересных в то время! Какая, по тому времени, умная и ловкая критика!»

В течение пятилетия с 1815 по 1819 г. «Вестник Европы», пытаясь определить свою позицию в литературной борьбе этих лет, устанавливает иерархию литературных авторитетов и канонизацию классиков, начиная от Тредиаковского, Кантемира, Сумарокова до новейших авторов — Жуковского и Батюшкова. Не отрицая новых талантов, журнал в общем становится хранителем традиций классицизма и защитником авторитетов. Основным критиком журнала в этот период был Мерзляков. В области философской журнал продолжал бороться с немецким идеализмом; это выразилось в нападениях на Канта и его последователей, которых «Вестник Европы» характеризует как «самое несчастное» направление философии.

Вслед за Карамзиным издателями новых журналов выступают его последователи. Через год после основания «Вестника Европы» в Москве возникли «Московский Меркурий» (1803) П. И. Макарова; затем — «Патриот» (1804) В. В. Измайлова, «Журнал для милых» (1804) М. Н. Макарова, «Московский зритель» (1806) и «Аглая» (1808-1810 и 1812) кн. П. И. Шаликова.

В период между 1800 и 1812 гг. в Петербурге возникло 19 журналов, не считая официальных. Но и петербургские журналы, как и московские, были недолговечны — многие из них существовали в течение одного лишь года. Издания же, равного по масштабу и значению «Вестнику Европы», в Петербурге в эту пору не было. Недаром молодой Пушкин и его друзья-лицеисты Дельвиг, Пущин и Кюхельбекер первые свои произведения печатали в московских журналах.

По направлению и содержанию к деятельности Вольного общества были близки: «Северный вестник» (1804-1805) и «Лицей» (1806), издававшиеся И. И. Мартыновым, «Журнал российской словесности» Н. Брусилова (1805), «Любитель словесности» Н. Остолопова (1806), «Цветник» А. Измайлова и А. Бенитцкого (1809-1810), наконец, «С.-Петербургский вестник» (1812), основанный по постановлению общества.

Из всех журналов, связанных с Вольным обществом, едва ли не лучшим журналом являлся «Цветник», издававшийся в 1809 г. А. П. Бенитцким в сотрудничестве с А. Е. Измайловым, а после смерти Бенитцкого, в 1810 г., выходивший под редакцией А. Е. Измайлова и П. А. Никольского. В «Цветнике» участвовали Востоков, Остолопов, Батюшков, Катенин, Гнедич, а во втором году издания журнала — П. А. Вяземский, Андр. Раевский, Д. В. Дашков.

В работах советских ученых постепенно устанавливаются границы объекта исследования, ибо область истории журналистики при желании можно понимать очень широко. Известно, что большинство наиболее важных произведений художественной литературы и публицистики печаталось в журналах и газетах и лишь затем выходило отдельным изданием. С этой точки зрения история журналистики включает в свой состав историю литературы, критики, философии, эстетики, политической экономии, юриспруденции и т. д. Но при таком рассмотрении она теряет свои отличительные свойства, стираются границы, отделяющие историю журналистики от смежных дисциплин, и она перестает быть самостоятельной наукой.

Вместе с тем изучение истории журналистики может плодотворно вестись только на базе характеристики социального, философского, литературного движения каждой эпохи, в теснейшей связи с историей общественной мысли, критики, публицистики, эстетики и литературы. Опыт свидетельствует, что авторы не всегда еще умеют это делать, но в то же время подтверждает целесообразность именно такого пути. Например, развитие литературно-эстетических взглядов Белинского рассматривается историками русской литературы, развитие его социально-политических и философских воззрений — историками русской философии и т. д. Изучение же журнальной деятельности Белинского как публициста и редактора периодических изданий должно вестись историками русской журналистики, обязанными учитывать в своих разысканиях то, что сделано в области освоения творческого наследия Белинского представителями всех смежных наук.

Список используемой литературы

[Электронный ресурс]//URL: https://liarte.ru/kursovaya/jurnalistika-vtoroy-polovinyi-veka/

. История русской журналистики. Хрестоматия. М., 1991.

. Сборник материалов к изучению истории русской журналистики. М., 1952-1956. Вып. 1.

. Хрестоматия по истории русской журналистики XIX в. М., 1965.

Литература

[Электронный ресурс]//URL: https://liarte.ru/kursovaya/jurnalistika-vtoroy-polovinyi-veka/

1. История русской журналистики XVIII-XIX вв. Под ред. проф. А.В. Западова. М., 1973.

. История русской журналистики XVIII-XIX вв. Под ред. проф. Л.П. Громовой. СПб., — 2-е изд., испр. и доп.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2005, 600с.

. Есин Б.И. История русской журналистики (1703-1917).

М., 2001.

. Пушкин А.С. О журнальной критике // Полн. собр. соч. в 10 т. М., 1976. Т. 6. С. 29-30

Станько А.И. Русские газеты первой половины XIX века.

. В.Г. Белинский в воспоминаниях современников. М., 1962, с. 511.

. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Изд. 5, т. 30, с. 315.

. Избранные социально-политические и философские произведения декабристов, т. 1. М., 1951, с. 492.

. «Вестник Европы», 1816, №10, с. 142.

. «Дух журналов», 1817, №49, с. 344.

. Соболев В. Периодическая печать в России в начале XIX века и журналистика декабристов. М., 1952, с. 13.

. «Русский архив», 1875, №12, с. 427.

. Березина В.Г. Русская журналистика первой четверти XIX века, Л : Изд-во Ленингр. гос. ун-та, 1965.

. История русской журналистики XVIII-XIX вв. М.: Высшая школа, 1973.

. Очерки по истории русской журналистики и критики. Л.: Изд. Ленингр. гос. ун-та, 1950. Т. I. С. 155-195.

. Муравьев Н.М. Любопытный разговор // Декабристы. С. 480-481.

. Дневники и письма Н.И. Тургенева, т. 3. Пг. 1921, с. 373-382.

. Декабрист Н.И. Тургенев. Письма к брату С.М. Тургеневу. М. -Л., 1936, с. 273-282.

. Отечественная журналистика XVIII-XIX веков: Тексты. — Екатеринбург: Изд-во Урал. Ун-та, 2001.

. Павлов В. А. Очерки истории журналистики Урала. — Екатеринбург, 1992.

. Герцен А.И. Собр. соч. в 30-ти т., т. 12. М., 1957, с. 265.

. Писарев Д. И. Избр. соч., т. 1. М.-Л., 1934, с. 73-74.

. Добролюбов Н. А. Собр. соч. в 3-х т., т. 2. М., 1952, с. 55-56.

. О «Вестнике Европы» см. статью В. В. Гиппиуса в «Ученых записках Ленинградского Государственного университета», серия филологических наук, вып. III, 1939.

. «Современник», 1859, № 7, «Современное обозрение», с. 136-138.