Политическо-правовые взгляды Л.Н.Толстого

Реферат

Было бы странно и пошло ознаменовывать Льва Толстого фактическими справками о том, что сделал за свою богатую творчеством жизнь великий писатель. Всякая фактическая справка даст меньше того, что, в сущности, знает о Толстом даже средний читатель, и, кроме того, потонет в необозримой литературе, имеющейся о Толстом и его произведениях. Но, быть может, не лишнее попытаться оценить, в чем значение и смысл деятельности Льва Толстого с самой общей точки зрения, какие проблемы ставит и углубляет эта деятельность. Всякая такая попытка неизбежно обречена быть субъективной и отрывочной.

Очень сложной будет моя работа, так как Лев Николаевич Толстой не очень-то много углублялся в политическую жизнь, но, тем не менее, вся его жизнь и его творчество так или иначе отражали негативные события, происходящие в политической жизни общества и, конечно же, Лев Николаевич не переставал и не уставал своей деятельностью влиять на умы русского народа, поэтому я попытаюсь углубиться в тему политических исканий Толстого и связать её с различной многообразной деятельностью великого человека.

Политические искания Льва Николаевича Толстого

История русской народа знает не одного, не двух, не трех великих писателей. Но в ней есть только три громадных явления: Пушкин, Достоевский и Толстой.

Громадность Толстого, как явления русской культуры, совершенно отличается от громадности Пушкина, да и вообще всех русских творителей пера.

что такое Толстой?

Прежде, до религиозного переворота, с ним происшедшего. Толстой был великим русским писателем. Но после Пушкина появление великого русского писателя уже не обозначало никакого культурного поворота и не заключало в себе никакой загадки.

Случилось, однако, нечто такое, чему нет примера в истории мировой культуры. Мощный художник стал борцом против красоты.

Гёте сказал однажды:

«Кто владеет наукой и искусством, у того есть религия. У кого нет ни науки, ни искусства, да будет тому дана религия».

Гёте не предвидел, что можно, «имея» искусство, ради религии отвернуться от него и восстать на красоту. Это, казалось бы, невозможное и даже немыслимое дело совершил Лев Толстой. В этом его громадность и единственность как мирового культурного явления. Борцов против искусства и красоты было немало до Толстого. Но нет другого примера в истории мировой культуры, чтобы эту борьбу предпринял гениальный творец в искусстве.

личности и жизни

65 стр., 32065 слов

Культура в жизни человека и общества

... духовного родства с Богом. В XVII в. «культура понимается как результат собственных человеческих свершений, то, что возвышает человека». В XVIII-XIX вв. культура стала рассматриваться как самостоятельное явление социальной жизни, впервые начинается теоретическое ...

Отсутствие у Толстого всякого метафизического воображения обусловливает собой и полное отсутствие поэзии в его религии. Его религия лишена лучей, красок, света, лишена видения лиц и жизни.

Он не верит ни в какие религиозные мифы и не находится в плену ни у каких догматов. Метафизическая концепция его религии хотя и не выработана, но очень широка. В этих отрицательных определениях религия Толстого сближается с религией Гёте. Но Толстой, для которого идея личного Бога непонятна, был бы таким же пантеистом, как Гёте, если бы он любил Бога-Природу, если бы в нем была сильна не только покорность нравственному приказу Бога, но и то страстное притяжение к «живому одеянию Божества», которым Гёте был весь пронизан.

А Толстой наших дней в основу всей своей оценки искусства положил разъединение Добра и Красоты.

Еще другой великий религиозный вопрос, другую страшную метафизическую загадку поставил своей жизнью пред нами Толстой.

Толстой не только восстал на красоту. Все мы знаем, что он не только бесчувствен к культуре, но и прямо ей враждебен. Именно — культуре, а не только «цивилизации», Шекспиру и Гете и всей современной науке и технике, а не только кинематографу и авиации Почему «культура» побеждает и подчиняет все ему дорогое «простое», «мужицкое» ? Толстой понимал, что дело тут не в простом внешнем насилии, что корень зла лежит глубже. Он понимал, что культура есть сила. Но у Толстого как религиозного мыслителя нет ни малейшего тяготения и почтения к человеческой Силе. В ней он не видит ничего божественного. Для него Сила, так же как Красота, есть начало злое, дьявольское Добро и Бог для него всецело исчерпываются и поглощаются началом Любви, и началу Силы, как началу положительному, в его религии так же нет места, как и началу Красоты. Сила для него в нравственном смысле всецело сливается с насилием, тес грубым откровенным принуждением одного человека по отношению к другому. Сила если не тождественна, то равноценна с насилием.

В этом отношении целая пропасть лежит между Толстым и великими английскими моралистами XIX в Карлейлем и Рескином. Борцы против «мещанского» духа и «мещанской» морали, оба, и Карлейль, и Рескин, страстно любили культуру и ясно видели в ней творческую работу религиозного начала.

Разногласие между Толстым и великими английскими моралистами есть не только разногласие в оценке культуры. Его захват гораздо шире. Карлейль и Рескин любили в культуре Силу . Отсюда — их проповедь дисциплины и авторитета, защита государственного могущества и войны.

Это глубочайшее моральное разногласие, упирающееся в разногласие метафизическое. Более того, тут прямо разные, даже антагонистические мироощущения, различная религия.

Есть ли Сила или, точнее, превосходство в силе просто факт, или оно указует на нечто основное, метафизическое, а потому имеющее и огромный моральный смысл? Совершенно ясно, какое значение имеет этот вопрос для моральной оценки всей современной культуры и как из различного отношения к Силе вытекает различная оценка этой культуры.

Как Добро связано с Силой? Отрицательно или положительно? Моральная проблема силы есть как бы та загадочная метафизическая бездна, в которую — перед пытливым философским взором — расширяются все предельные проблемы современности: социализм (равенство неравных по силе!), вечный мир (отказ от войны!), национальный вопрос (есть ли национальное самоутверждение нравственная правда или, наоборот, неправда?) и целый ряд других жгучих вопросов, волнующих современного человека. В конечном счете, все эти вопросы таят в себе проблему Силы.

5 стр., 2174 слов

Алексей Константинович Толстой. Очерк жизни и творчества

... со своими двоюродными братьями Жемчужниковыми – Александром, Алексеем и Владимиром. В соавторстве с Алексеем Жемчужниковым Толстой сочинил пародийный водевиль "Фантазия", со скандалом провалившийся ... манере модных писателей "натуральной школы", увлекавшихся воссозданием "типов" российской общественной жизни, стал очерк "Артемий Филиппович Бервенковский" (1845) – о чудаковатом помещике-изобретателе. ...

Великое религиозное значение Толстого состоит именно в том, что своей личностью и своей жизнью он с гениальной мощью поставил перед современным человечеством две основные проблемы мирового и человеческого бытия: проблемы Красоты и Силы.

И как бы мы ни решали, как бы человечество в своей коллективной жизни, которая, по слову самого Толстого, есть «столкновение бесчисленных произволов», ни решало эти проблемы, — Толстой в своей суровости и прямолинейности дал нам великие уроки такой последовательности и честности мысли, от которой человечество почти отвыкло.

Он подверг своему суду не частности и выводы, а основы и посылки всей современной культуры и культуры вообще. В этом отношении — да и не только в этом — Толстой подлинный восстановитель христианства. Подобно христианству, он моральному и религиозному сознанию человечества принес «не мир, но меч». И оскорбление памяти Толстого будет заключаться не в том, что мы мужественно и сознательно отвергнем его «меч», а в том, что мы из преклонения перед его личностью, по нравственной дряблости и умственной трусости станем притуплять толстовский «меч» и обратим это страшное орудие морального рассечения и духовного прояснения в безобидную игрушку, служащую для жалкого примирения непримиримого и, хуже того, для лицемерного затемнения подлинной остроты загадок нашего нравственного и общественного бытия.

Мораль Толстого так скудна потому, что Толстой слишком моралист, что вся загадка мира разрешается для него в моральную проблему всецелого подчинения нравственному велению Бога.

И именно потому, что он слишком моралист и в своей морали узкий догматик, он не может так подняться над нравственным миром, как поднялись более богатые и глубокие религиозные натуры. В его морали нет той улыбки снисхождения и всепрощения, которая озаряет лицо Христа. Нет у него и того глубокого и примиряющего проникновения в неустранимые противоречия и убожества человеческой природы, которое так характерно для родившейся из скепсиса религии Паскаля.

Почему Толстой не мог стать великим реформатором? Для того чтобы быть таковым, нужна или великая личная святость, или огромное действие на людей.

Объективно

Недоступно было Толстому и то религиозное действие, которое и без личной святости может сделать человека великим религиозным реформатором. Для такого религиозного действия Толстой был все-таки слишком литератором и барином. Для такой роли нужно было другое воспитание и другая натура, более действенная и в то же время более гибкая, более властная и в то же время более пластическая.

Тем не менее в истории и психологии политики Толстой занимает совершенно особое место. Именно отсутствие поэзии в его реформах, позитивная трезвость его религиозного духа есть нечто своеобразное и замечательное. Проникновение религией, религиозные «обращения» весьма часто соединяются с экстатическим, «патологическим» состоянием духа. Вольтер считал религиозность Паскаля сумасшествием; в наше время говорят об его наследственной неврастении. И вообще часто заметна опирающаяся на известные неоспоримые факты склонность — религиозное направление мысли и чувств рассматривать как выражение психической неуравновешенности, как явление по существу ненормальное и болезненное в человеке, ставшем на уровне новейшей культуры. С этой точки зрения пример Толстого в высшей степени поучителен. С тех пор как он отдался религии, он живет только ею: к его религиозности не подмешивается никаких мотивов, посторонних религии. И в то же время религии он отдался в состоянии полного физического и душевного здоровья. Его «обращение» к Богу не может быть объяснено никакими «физическими» причинами, никакой «физиологией» или «патологией». Это дело чистого духа, факт моральный или «спиритуальный» в самом подлинном и самом позитивном смысле слова. Именно этот характер обращения Толстого к Богу придает ему особое и глубокое политическое значение, и народ, знающий заслуги и терзания Толстого в этом плане отдавался полностью мыслям и идеям Толстого.

7 стр., 3148 слов

Чем жив человек? Лев Толстой, «Чем люди живы»: краткое содержание и анализ

... на тему «Чем люди живы?» Чем люди живы? Передо мной поставлен, казалось бы, простой вопрос. Но чем дольше я задумываюсь, тем сложнее ... это настоящая жизнь. (470 слов) Популярные сочинения Сочинение Описание животного (кошка 5 класс) Я ... чтобы все эти 70 лет просуществовал социализм, нужна была целевая программа. Сколько ... общем медальном зачете заняла I место. По всей стране идет подъем промышленности ...

Не будучи великим религиозным реформатором — возможен ли вообще таковой в наше время? — Толстой есть огромная сила в культурном и общественном развитии современности.

безусловного веления,

Идеальное общество Толстого

социальным

религиозности

Современный социализм часто называют религией. Поскольку под религией разумеется лишь особое душевное состояние, характеризуемое увлечением известной задачей, доходящим до поглощения всей духовной личности человека, — многие современные социалисты могут быть названы религиозными. Поскольку под религией разумеется совокупность стремлений и идеалов, имеющих для данного человека или для данной группы людей значение высших ценностей, к которым примериваются все прочие вещи и отношения, — социализм для многих людей является религией. Но следует сказать правду: в этом смысле объектом религии могут быть даже тотализатор и гончие собаки и всякий спорт в истинном спортсмене возбуждает «религиозное» отношение.

Очевидно, что такое чисто формальное психологическое понимание религии ничего не объясняет в ее идейном существе. Религия не может быть просто увлечением чем бы то ни было, безразлично чем. Религия неразрывна с идеей Божества, и содержанием ее является отношение человека к сверхприродному, миродержавному Существу. Но этого мало для современного человека. Раз религия перестала быть поклонением Существу, внушающему страх, раз Божество или та идея, которая заменяет Божество, вызывает к себе любовь, центром религии становится свободное и деятельное служение Божеству, основанное на чувстве личной ответственности, на убеждении, что осуществление мною Блага и мое спасение, как бы оно ни мыслилось, требует напряжения всех моих сил и прежде всего зависит от меня. Нет чувства и идеи более существенной для религии, которая поднялась над ощущениями глухой зависимости и темного страха, чем чувство и идея ответственности человека за себя и за мир.

1 стр., 432 слов

Люди как реки толстой

... схожести или разнообразия, статичности или изменчивости.«Люди как реки», «человек текуч» — вот что лежит в основе взглядов Л.Н. Толстого на человека. Существуют разные реки, такие, какими они бывают на Земле. ... Есть большие, широкие реки, которыми ты можешь только лишь восхищаться, как душами лучших людей, которых ...

Каково же отношение социализма к этой идее?

Социализм вырос на почве того механического морально-философского мировоззрения, которое было подготовлено в XVIII в. и своего наивысшего расцвета достигло в Бентаме. Если бы сам Бентам не был всецело порождением всей предшествовавшей ему философии, если бы он не стоял на плечах Юма, Гельвеция и Гольбаха, то можно было бы сказать, что Бентам, этот осмеянный Марксом буржуазный мыслитель, есть истинный философский отец социализма. И для того чтобы убедиться, в какой мере над новейшим социализмом носится дух Бентама, достаточно заглянуть в самый замечательный английский социалистический трактат начала XIX в. — в сочинение ученика Бентама Вильяма Томпсона «An inquiry into the principles of the distribution of wealth»‘ (1824).

Томпсон был не только учеником Бентама, он был также учеником Годвина, автора «Политической справедливости» и Овена. И Годвин и Овен — оба выросли и созрели в той же духовной атмосфере, что и Бентам. Овен, человек одной идеи, быть может, ярче, чем какой-нибудь другой писатель и деятель социализма, раскрыл его морально-философскую сущность. «Лишь с величайшими сопротивлениями и после продолжительной душевной борьбы, — говорит он в своей «Автобиографии», — я был вынужден отказаться от моих первоначальных и глубоко во мне укоренившихся христианских убеждений, но, отказавшись от веры в христианское учение, я вместе с тем был вынужден отвергнуть и все другие вероучения.

Воззрение Толстого на общественную политическую жизнь и на положение в ней человека диаметрально противоположно этой кардинальной идее социализма, которая есть не только его теоретическая основа, но — что еще важнее — его морально-философский лейтмотив. В старом, так называемом утопическом или, вернее, рационалистическом социализме, который верил в силу разума и основанного на разуме воспитания и законодательства, отрицание личной ответственности парализовалось огромной ролью, приписываемой разуму в деле перевоспитания человека и преобразования общества. Годвин и Овен, отрицая личную ответственность человека, возлагали на человеческий разум неизмеримо громадную задачу. Историческое мышление XIX в., практически психологически коренившееся в консервативной реакции против революционного рационализма предшествовавшей эпохи, выдвинуло против него воззрение на общество и его формы как на органический продукт стихийного, иррационального творчества. Это направление философски превосходно мирилось с отрицанием личной ответственности, личного подвига, личного творчества. В марксизме механический рационализм XVIII в. слился с органическим историзмом XIX в., и в этом слиянии окончательно потонула идея личной ответственности человека за себя и за мир. Социализм — в лице марксизма — отказался от морали и разума. Весь же современный социализм насквозь пропитан мировоззрением Маркса, которое есть амальгама механического рационализма XVIII в. и органического историзма XIX в. Оба элемента этой амальгамы по существу одинаково враждебны идее личной ответственности человека, лежащей в основе морального учения христианства и Льва Толстого в частности.

Теперь спрашивается: нуждается ли социализм в идее личной ответственности человека и каково вообще значение этой идеи для совершенствования человека и общества?

2 стр., 957 слов

«Кино в жизни человека» — роль и значение в современном мире

... Войны и мира» в 1966 году посмотрело 58 миллионов человек. Фильм стал лидером проката в СССР. Киноиндустрия сейчас Трудно переоценить роль кино в жизни человека, особенно сейчас, когда в эпоху интернета можно ... большое значение в истории мирового кино. Она была фотомоделью, потом успешно выступала на Бродвее, позже её стали приглашать на телевизионные передачи. Она снялась в фильмах «Ровно в ...

В чем философская сущность социализма? Одно несомненно — в основе социализма лежит идея полной рационализации всех процессов, совершающихся в обществе. В этом громадная трудность социализма. По идее социализма стихийное хозяйственно-общественное взаимодействие людей должно быль сплошь заменено их планомерным, рациональным сотрудничеством и соподчинением. Социализм требует не частичной рационализации, а такой, которая принципиально покрывала бы все поле общественной жизни. В этом заключается основная трудность социализма, ибо, очевидно, что ни индивидуальный, ни коллективный разум не способен охватить такое обширное поле и не способен все происходящие на нем процессы подчинить одному плану. Это вытекает из существа дела, и отсюда явствует, что с реалистической точки зрения речь может идти только о частичном осуществлении задач социализма, а не о всецелом разрешении проблемы социализма.

Социализм немыслим при ослаблении чувства и идеи личной ответственности, и, таким образом, эта идея и ее крепость в человеке есть необходимое (хотя, по всей вероятности, и недостаточное) условие осуществления социализма. Между тем мы уже знаем, что философски социализм исходит от отрицания этой идеи. В учении о классовой борьбе она тоже совершенно исчезает; абсолютно она чужда и философии синдикализма (если воззрение теоретиков синдикализма вообще заслуживает названия философии).

Таким образом, социализм подрывал и подрывает одну из тех идей, без укрепления которых невозможно его осуществление. Это одно из интересных противоречий современного социализма, означающих его идейное банкротство и предвещающих его реальное крушение.

Впрочем, затронутая нами проблема имеет даже более широкое и общее значение, чем вопрос о судьбах социализма и об отношении к социализму Льва Толстого.

И это значение дает повод подчеркнуть философский смысл и культурную ценность моральной проповеди Льва Толстого. Эта проповедь энергично подчеркивает значение личного усовершенствования, она побуждает человека видеть в себе, в своих собственных душевных движениях, поступках и свойствах самое для него и для других важное и решающее. Противопоставление и сопоставление «внутренней» и «внешней» реформы человека не было бы, может быть, вовсе нужно, если бы именно те воззрения, которые до сих пор пользуются наибольшим кредитом в «публике» и у нас и на Западе, и в том числе и социализм, не отправлялись постоянно, сознательно или бессознательно, от понимания человеческого прогресса как усовершенствования «внешних» форм жизни. Если вообще допустимо разделение человеческой жизни на эти две области’, то, думается мне, религиозная точка зрения, на которой стоит в этом вопросе Толстой и которая на первый план выдвигает «внутреннюю» реформу человечества, и практически более плодотворна и гораздо более научна, чем противоположное антирелигиозное «позитивное» воззрение. Развитие этой мысли завело бы меня слишком далеко. Скажу только, что положительное изучение хозяйства и его развития, на мой взгляд, доказывает самым ясным образом, что не мифологические «производительные силы», управляющие человеком, а человек и именно его религиозная природа имеют решающее значение для экономического «прогресса». Часто бывает, что умы ненаучные стоят на научно более правильном пути, чем умы научные. В своем религиозном воззрении на ход человеческого развития Толстой — гораздо ближе к научной истине, чем то, что признается или, по крайней мере, до сих пор признавалось за «науку».

2 стр., 510 слов

Значение жизни и смерти в повести Очарованный странник, Лесков

... мой взгляд, автор подразумевал смерть духовную, а не физическую. По этой причине, “очарованный странник” из всех передряг, битв и конфликтов выходил целым и невредимым. Он сумел ... глубинные мотивы героя и его иррациональность. Всю жизнь Иван был движим эмоциями и сиюминутными порывами, а не здравым смыслом, но от этого он не стал беднее. ...

Но даже если это и спорно, то во всяком случае делу практического оздоровления общественного мнения точка зрения, лежащая в основе проповеди Толстого, не может не принести огромной пользы. Все пережитые нами за последние годы великие политические события и перемены были как бы грандиозным психологическим экспериментом на эту тему. Многие иллюзии оказались развеянными, многие постройки рушились, потому что под ними не было того фундамента, на котором только и могут прочно держаться большие и малые человеческие дела: нравственного воспитания человека. Пусть Толстой как моралист суживает человеческую природу, пусть он слишком верит в силу проповеди и потому слишком просто представляет себе процесс воспитания (или, вернее, самовоспитания) человечества, — за ним та огромная заслуга, что он толкает мысль человечества в направлении к истинному свету.

Заключение

Говоря о значении Толстого для нашего времени, не следует забывать, что он весь, и как художник, и как мыслитель, всего же более как индивидуальность, стоит как бы над временем. Борьба такого великого художника с искусством и красотой есть факт сам по себе громадный, независимо от каких-либо практических последствий его для общественной политической жизни, и имеет вневременное значение.

Но деятельность Толстого, связанная с этим фактом, несомненно, имела и имеет в то же время огромные практические последствия. Прежде всего — политические. Толстой один из самых мощных разрушителей нашего старого порядка. Равнодушный к политике в тесном смысле, он проповедовал такие общие идеи и высказывал такие мысли по частным вопросам, которые имели огромное политическое значение, и этой его проповеди была присуща вся та сила, которую давали гений и авторитет гения. Среди идейных проповедников свободы личности в России Толстой был самым мощным и самым влиятельным.

Список литературы

[Электронный ресурс]//URL: https://liarte.ru/referat/zaschita-interesov-stranyi-v-tvorchestve-tolstogo/

1. Большая Советская энциклопедия. Том 3. М.: 1987.

2. Гусейнов А. А. Великие моралисты. М., Республика, 1995.

3. Линков В., Саакянц А. “Лев Толстой. Жизнь и творчество” изд. “Русский язык” — 1979 г.

4. Ломунов К. Н. “Лев Толстой. Очерк жизни и творчества” — М., 1984г.

5. Толстой Л. Н . Полное собрание сочинений. — М.: 1958. Т. 18.

6. Толстой Л. Н. Сборник статей. — М., 1955г.