Учение о творческой эволюции а бергсона

Курсовая работа

А.А. Грицанов, И.С. Вдовина

Анри Бергсон (18.10.1859, Париж, – 4.1.1941, там же), французский философ-идеалист, представитель и философии жизни. С 1900 профессор Коллеж де Франс с 1914 член Французской академии. В 1927 Б. присуждена Нобелевская премия по литературе как блестящему стилисту.

Анри Бергсон, представитель философии жизни, был самым известным и влиятельным из всех французских философов первой половины 20 века.

Двигатель его рассуждений — это контраст между «результатом» познания — теориями и концепциями — и живой реальностью. Его стратегическая идея — необходимость «интегрировать теорию познания с теорией жизни». «Жизнь» Бергсон утверждает в качестве подлинной и первоначальной реальности.

Бергсон считает, что «жизнь» ускользает от нас только потому, что мы пытаемся схватить ее интеллектуальными средствами, что похоже на попытку собрать воду через сито. Теоретическая реконструкция «жизни» невозможна — в этом абсолютно уверен Бергсон.

Сущность жизни, согласно Бергсону, можно понять только с помощью ИНТУИЦИИ, поскольку мы переживаем жизнь и, следовательно, способны воспринимать напрямую. Для этого прямого понимания жизни, по мнению Бергсона, нужна интуиция. Интуиция, по словам Бергсона, призвана ответить на все вопросы, традиционно считающиеся философскими.

Философия жизни Бергсона также называется ИНТУИТИВИЗМом Бергсона, считая его представителем интуиционизма — направления в философии, которое рассматривает интуицию как единственное надежное средство познания. Хотя интуиционистские тенденции присущи многим философам и философским течениям прошлого, как особое направление, интуиционизм возникает на рубеже XIX-XX веков, являясь разновидностью иррационализма.

Бергсон противопоставляет интуицию ИНТЕЛЛЕКТУ, рассматривая ее как инструмент для работы с «мертвыми вещами» — материальными, пространственными объектами. «Интеллект, – утверждает он, – характеризуется естественным непониманием жизни». В физике, например, утверждает Бергсон, время – это не «настоящее» время. Услышав это, мы должны обратиться к характеристикам «истинного времени.

Бергсон посвятил специальную работу анализу физической концепции времени — «Продолжительность и одновременность», в которой он анализирует физическую концепцию времени, представленную в специальной теории относительности. Бергсон утверждает, что под научным понятием времени — «разнесенным», «нереальным» — существует «реальная продолжительность», которую мы «переживаем». именно здесь, согласно Бергсону, мы соприкасаемся с «истинной природой жизни».

11 стр., 5301 слов

Взаимосвязь философии и науки

... Наука и научное познание 1.1 Понятие науки В настоящее время стало очевидно, что с развитием науки, развивается и улучшается уровень и качество жизни ... сил» [9]. Советский энциклопедический словарь утверждает, что философия - это некая форма общественного сознания, ... различных направлений научного познания мира, взаимодействие разнообразных методов и идей. Наука оказывает огромное влияние на ...

«Сущностью» мира для Бергсона есть «время», но это «качественное», «живое» время радикально отличается от механическо-физического времени. Бергсон разработал особую концепцию развития, которую назвал «творческой эволюцией». Настаивая на том, что «истинная» эволюция — это «творчество», Бергсон, кажется, останавливается на этом утверждении, лишь украсив и разнообразив его терминологически — например, заменяя термин «творческая эволюция» термином «продолжительность» или фразой «жизненный импульс».

Он абсолютно прав, квалифицируя свою модель эволюции как ненаучную. Скорее всего, он является натурфилософским, поскольку использует стандартную технику натурфилософов: субстанционализацию термина.

В своем последнем великом философском труде «Два источника морали и религии» Бергсон выделяет два типа общества и, следовательно, два типа морали: ЗАКРЫТЫЙ и ОТКРЫТЫЙ. «Замкнутое общество» – это возникшее на основе принуждения с целью сохранить целостность и устойчивость существующей социальной структуры. В отличие от «замкнутого общества», созданного природой и охватывающего отдельные замкнутые и враждебные друг другу группы индивидов, «открытое общество» должно объединять все человечество и строиться на любви, взаимной симпатии, возникающей из «духовного порыва», раскрывающего перед избранными личностями мир свободы и любви, бесконечно превосходящий механизм «замкнутого общества».

***

Бергсон (Bergson) Анри (1859–1941) — фр. философ, представитель интуитивизма и философии жизни, член Фр. академии (1914), лауреат Нобелевской премии по литературе (1927).

Продолжая традиции Б. Паскаля, Р. Декарта, Ж.Ж. Руссо, фр. спиритуализма 19 в. (Мен де Биран, Ж. Лашелье), англ. эмпиризма, романтизма, осмысливая новые достижения естественных наук — физики, биологии, психологии, — Б. поставил задачу создания синтетической формы «позитивной метафизики», преодолевающей односторонность механистических, позитивистских способов философствования, а также умозрительность и спекулятивность рационалистической метафизики, и вместе с тем соединяющей специфическим образом глубинную метафизическую установку с конкретно-позитивной. Б. стоит у истоков антропологического направления современной философии, занимая место между позитивизмом и экзистенциализмом.

Главной целью «позитивной метафизики» Б. считает переосмысление основ философии, обращение к конкретным фактам, получаемым в ходе опыта под опытом понимается опыт сознания, непосредственно погруженного в реальность и постоянно опирающегося на результаты научных исследований предмет «позитивной метафизики» — жизнь как некая целостность, радикально отличающаяся и от материи, и от духа, которые суть результаты распада жизненного процесса. Сущность жизни («Опыт о непосредственно данных сознания», 1888; «Длительность и одновременность», 1922) может быть постигнута только с помощью интуиции, которая, являясь своего рода симпатией, непосредственно проникает в предмет, сливаясь с его индивидуальной и невыразимой природой: здесь нет противостояния субъекта и объекта, это — постижение жизнью самой себя.

Самонаблюдение (интроспекция, внутреннее наблюдение) позволяет обнаружить, что тканью психической жизни является длительность — конкретное, живое, субъективное время, радикально отличающееся от физического времени, времени науки и научного познания последнее возникает в результате разложения длительности интеллектом. Основная характеристика живого времени — неделимость и целостность, предполагает непрерывное взаимопроникновение прошлого и настоящего, создание новых форм, свободу. Свобода понимается как первичный, не поддающийся определению факт сознания, подобно стремлениям человека-личности, исходящий из глубоких слоев души, где сущность человека еще не была искажена никаким приходящим разумом и где она опирается на духовное силы к себе. Интеллект в противоположность интуиции имеет дело с «мертвыми вещами», материальными объектами, подчиненными практическим и социальным потребностям, он характеризуется «естественным непониманием жизни» и может давать лишь относительное знание интеллект ориентирован на приспособление к условиям и на реализацию практических действий. Задача человека — не адаптироваться к реальности или доминировать над ней, а развивать и бесконечно продолжать жизненный импульс, улучшать существующие формы культуры и создавать новые.

3 стр., 1105 слов

Роль морали в современном мире

... основаниях, он обращает внимание, что в современном обществе у людей нет прочных этических устоев, их деятельность подчинена эгоистическим интересам и ни религия, ни моральные увещевания не способны ... развития, использовать научную идею о физических основах морали (“Физика морали”). В этой идее люди найдут много подтверждений своим интуициям относительно морально благого и возможно преодолеют свои ...

Философия жизни Б. в полной мере раскрывается в основном его труде «Творческая эволюция» (1907), где длительность рассматривается в плане онтологии. В основе лежит концепция жизненного импульса — принцип развития и творчества, который в своем бесконечном развитии создает целостность жизненных форм. Течение жизни, зародившись в определенный момент в известной точке пространства, затем проходит через организуемые им одни за другими тела, от поколения к поколению, разделяясь между видами и распыляясь между индивидами, при этом не только ничего не теряя в силе, но и увеличиваясь в интенсивности по мере движения вперед. Жизнь — это прежде всего тенденция, порыв, воздействующий на неорганизованную и косную материю, которая постоянно оказывает сопротивление

в свою очередь, материя — не только препятствие для жизненного порыва, но и необходимое условие его осуществления и движения вперед — только благодаря ей образуются и развиваются новые жизненные формы. Источником жизненного порыва является сознание, скорее даже сверхсознание, Бог, понимаемый как «непрекращающаяся жизнь, действие, свобода» это в начале творчества Б. нерелигиозное представление впоследствии («Два источника морали и религии», 1932) обретает все черты Бога и религии.

Б. противопоставляет свои мысли об эволюции как механистической концепции Г. Спенсера, так и традиционному телеологизму особенно резко он критикует причинное объяснение эволюционного процесса, при котором не остается места свободе что касается телеологизма, то Б. сохраняет сам принцип целесообразности, предполагая, что цель существует не впереди, а позади, в первоначальном импульсе. Понятие «жизненный импульс» дает онтологическую основу теории интуиции и интеллекта. Позитивная наука, как порождение чистого интеллекта, особенно подходит для воздействия на неорганизованную материю и выполняет практическую функцию, обслуживая потребности человека, создающего искусственные инструменты. Интуиция проистекает из прямого жизненного инстинкта и поэтому способна понять жизнь в ее самых глубоких проявлениях, в свободном потоке изменений, в продолжительности, интуиция — это сама форма жизни, практическая мудрость жизни, ежедневный непосредственный опыт.

5 стр., 2246 слов

Проблема свободы и творчества в философии Н. Бердяева

... свободы в философии Бердяева Н.А. Глава I. Проблема свободы в философии Н. Бердяева .1Проблемы свободы человеческой личности «Основной, изначальной проблемой, является проблема человека, проблема человеческого познания, человеческой свободы, человеческого творчества. В человеке скрыта загадка познания и ... полноту жизни. Личность, утверждает философ, создана Божьей идеей и свободой человека. ...

Благодаря интуиции человек оказывается в гармоничном единстве с природой, со Вселенной, судьба которой не только разделяет, но и создает своими усилиями творческие порывы. Примером интуитивного видения мира является искусство: деятели искусства, как правило, отрешены от перипетий социальной жизни и практических нужд, их деятельность изначально не преследует никакого конкретного интереса, и они в минуты вдохновения с помощью интуиции погружаются в саму жизнь, воспринимая ее в непосредственной целостности; искусство схватывает саму длительность, и высшим из искусств является музыка, поскольку она наиболее близка длительности.

Теория эволюции находит свое завершение в создании социально-этических и религиозных концепций, главной проблемой которых является возможность прогресса в человеческом обществе. Б. противопоставляет закрытое и открытое общества и соответствующие им типы морали и религии — статическую и динамическую («Два источника морали и религии»).

Главная цель закрытых обществ состоит в поддержании целого, сохранении рода путем обеспечения постоянного порядка, подчинения части целому, строгой дисциплины и почти автоматического выполнения долга; общества закрытого типа представляют собой тупиковую линию эволюции и осуждены вечно вращаться по кругу. Статическая мораль — это система привычек, устойчивых стереотипов поведения, подчиненного безличным социальным требованиям; дальнейшая эволюция, развертывание жизненного порыва возможны лишь через представителей открытого общества.

Открытое общество являет собой высшую форму социальности, где действует динамическая мораль — сверхрациональная мистическая эмоция, позволяющая человеку откликаться на призыв великих нравственных личностей — носителей высших принципов справедливости, любви и милосердия, способных к бесконечному самосовершенствованию (др.-греч. мудрецы, израильские пророки, христианские мистики); динамическая мораль — область свободы, непрекращающегося развития, перехода к новым пределам, к трансцендентному, к божественному, сама возможность развития человечества, вызванного жизненным порывом.

Закрытые общества больше соответствуют таким формам правления, как монархия и олигархия с их принципами иерархии, абсолютной власти лидера. Демократия является наиболее далекой от природы и преодолевает условия и возможности закрытых обществ, имеет «евангелическую сущность» и действует как неопределимый и недостижимый идеал. Единственно возможный путь возрождения человечества, борьбы с обезличиванием и стандартизацией человеческих отношений Б. видит в пропаганде норм евангельской морали, в частности аскетизма.

Философия Б. оказала влияние на прагматизм, экзистенциализм, персонализм, католический модернизм, философию истории А. Тойнби, П. Тейяра де Шардена, Э. Леруа, X. Ортеги-и-Гассета и др.

***

Французский философ, возродивший традиции классической метафизики, один из основоположников гуманитарно-антропологического направления западной философии. Представитель интуиционизма, эволюционного спиритизма и «философии жизни». Испытал влияние идей неоплатонизма, христианского мистицизма, Б.Спинозы и Г.Гегеля (см. Творческая эволюция), психоанализа и психоаналитически ориентированных учений. Учился в лицее Кондорсе в Париже, затем в 1878–1881 годах в Высшем педагогическом институте. Преподавал в различных лицеях в Арье и Клермон-Ферране. Доктор философии (1889), написал две диссертации: «Опыт о непосредственных данных сознания», «Идея места у Аристотеля» (на лат. языке).

3 стр., 1244 слов

А цитату «лишь слово образует мысль

... Отсюда реакционные рассуждения иде алистов о том, будто слово не только не способно выра жать понятие, но что, напротив, 'слова якобы являются ... ряби, в неугомонной смене воды отраженья не видны, неотчетливы, непонятны. Лишь когда поток через реки и реки доходит до спокойного широкого ... заводи остановившейся, или в озерке, где вода не продрогнет, — лишь там мы видим в зеркальной глади и каждый листик ...

С 1897 – профессор философии Высшей педагогической школы. Профессор Коллеж де Франс (1900- 1914).

Член Академии моральных и политических наук (1901), ее президент (с 1914).

Член Французской Академии наук (1914), лауреат Нобелевской премии по литературе (1927).

В 1911–1915 читал курсы лекций в Сша, Англии и Испании. Первый президент (с 1922) Комиссии Лиги наций по интеллектуальному сотрудничеству (будущая Юнеско).

Во время Второй мировой войны правительство Виши предложило Б. не проходить обязательную для евреев процедуру регистрации, но он ответил отказом. Умер в оккупированном нацистами Париже. Основные работы: «Опыт о непосредственных данных сознания» (1889), «Материя и память» (1896), «Смех. Очерки о значении комического» (1900), «Введение в метафизику» (1903), «Творческая эволюция» (1907), «Восприятие изменчивости» (1911), «Сновидения» (1914), «Духовная энергия» (сборник выступлений, 1919), «Длительность и одновременность. По поводу теории относительности Эйнштейна» (1922), «Два источника морали и религии» (1932), «Мысль и движущееся» (сборник выступлений, 1934) и др.

Все труды Б. вносились католической церковью в Индекс запрещенных книг. Характеризуя правила философского метода, в роли которого у него выступала интуиция, Б. подчеркивает: проверка на истинность либо ложность должна относиться к самим проблемам. Ложные проблемы должны быть исключены из сферы рефлексии — соответствие между истиной и творчеством должно быть достигнуто на уровне постановки проблем. По Б., «правда в том, что для философии, да и не только для нее, речь идет, скорее, о нахождении проблемы и, следовательно, о ее формулировке, чем о решении. Потому что умозрительная задача решается, как только она правильно поставлена. Под этим я имею ввиду, что тогда ее решение существует, хотя и может оставаться спрятанным или, так сказать, скрытым: единственное, что остается сделать, так это открыть его. Но постановка проблемы – не просто открытие, это – изобретение. Открытие должно иметь дело с тем, что уже существует – актуально или виртуально; значит, рано или поздно оно определенным образом должно произойти. Изобретение же наделяет бытием то, чего на самом деле не существует; оно могло бы никогда не произойти.

Уже в математике и тем более в метафизике изобретательское усилие в основном состоит в создании проблемы, в создании условий, в которых она будет поставлена. Поэтому постановка и решение проблемы очень близки к уравнению: действительно большие проблемы предлагаются только тогда, когда они могут быть решены». Конечно, правду и ложь трудно разделить в ходе актуальной проблемной позиции, поэтому, как позднее заметил Делез, «великое достижение Бергсона — попытаться определить изнутри, что такое ложь в выражении ложной проблемы».

Согласно Б., «ложные проблемы» бывают двух видов:

1) «несуществующие проблемы», в самих терминах которых содержится путаница между «большим» и «меньшим»

2) «плохо поставленные проблемы», термины которых являют собой плохо проанализированные «композиты» (пакетные понятия, являющие собой качественно разнородные «смеси»).

13 стр., 6361 слов

Творческая природа сознания

... прогресса и природы, проблемы воспитания, общения людей и т.д. - короче говоря, все проблемы современной общественной практики оказываются органически связанными с исследованием сознания. Важнейшим философским ... материя, а сознание является вторичным, производным от нее. Сознание существует реально, но лишь в связи с материальным, как его отражение. Активный творческий характер сознания проявляется ...

В первом случае, например, игнорируется то, что идея беспорядка больше идеи порядка, ибо в ней присутствует идея порядка плюс ее отрицание, плюс мотив такого отрицания (когда мы сталкиваемся с порядком, не являющимся тем порядком, какого ожидаем).

По мысли Б., бытие, порядок или существующее истинны сами по себе но в ложной проблеме присутствует фундаментальная иллюзия, некое «движение истины вспять», согласно которому предполагается, что бытие, порядок и существующее предшествуют сами себе или же предшествуют полагающему их творческому акту, проецируя образ самих себя назад в возможность, в беспорядок и в небытие, считающиеся изначальными. Для иллюстрации «несуществующих проблем» Б. приводит пример проблемы небытия, беспорядка и возможного (проблемы знания и бытия): по его мысли, содержание идеи небытия не меньше, а больше содержания идеи бытия, содержание идеи беспорядка не меньше, а больше содержания идеи порядка, содержание возможного не меньше, а больше содержания реального. Мотивирует данный пример Б. тем, что в идее небытия фактически содержится идея бытия, плюс логическая операция обобщенного отрицания, плюс особый психологический мотив для такой операции (когда, в частности, бытие не соответствует нашему ожиданию, и мы постигаем его только как нехватку, как отсутствие того, что нас интересует).

Идея же возможного больше, нежели идея реального, ибо, по Б., возможное – это только реальное с добавлением действия разума, который отбрасывает в прошлое образ реального сразу, лишь только тот имел место, а также мотив такого действия (когда возникновение реального во Вселенной мы смешиваем с последовательностью состояний в закрытой системе).

Кроме ситуаций, в каких большее принимается за меньшее, Б. анализирует и обратные случаи. Следовательно, по его словам, сомнение в действии только внешне добавляется к этому действию, в действительности мы можем говорить о колебании воли: отрицание не добавляется к тому, что отрицает, а лишь свидетельствует о слабости того, кто отрицает. Согласно Б., «мы чувствуем, что божественно сотворенные воля и мысль слишком полны в себе, полны в безмерности собственной реальности, чтобы нести даже намек на идею нехватки порядка или нехватки бытия. Представить себе возможность абсолютного беспорядка и, тем более, причину для того, чтобы не существовать, означало бы для такой воли и мысли сказать себе, что они не могут существовать вообще, и это было бы слабостью, несовместимой с их природой, а именно силой…

Это – не что-то большее, а что-то меньшее; это – дефицит воли». По мысли Б., «плохо поставленные проблемы» характеризуются тем, что в их рамках произвольно группируются различные по природе своей вещи. (Так, Б. не считает корректным вопрос «сводимо ли счастье к удовольствию?», полагая, что термин «удовольствие» вполне может соотноситься с крайне разнообразными и несводимыми друг к другу состояниями, являющими собой лишь нечто подобное на идею счастья.) В данном контексте существенно то, как позднее отмечал Делез, что Б. осуждает в «несуществующих» проблемах навязчивое стремление (во всех его проявлениях) мыслить в терминах большего и меньшего.

Эта «иллюзия» нашего разума – вслед за Кантом – принимается Б. за неустранимую: по его мысли, интеллект – это способность ставить проблемы вообще (инстинкт же – это, скорее, способность отыскивать решения).

15 стр., 7151 слов

Бунин тончайший живописец природы

... «Митина любовь» наполнено страданиями и переживаниями главного героя. Поэтому Бунин, чтобы передать чувства Мити, показывает состояние природы. Природа бушует, когда в душе у героя закрадывается страх, переживание, ... т.д. Мне очень нравятся произведения И.А.Бунина. Открыв один из томов собрания его сочинений, я окунулась в удивительный мир его героев. Пахнуло антоновскими яблоками, костром, свежим ...

Но только интуиция у Б. осуществляет выбор между истинным и ложным в возникающих проблемах, даже если в итоге интеллект вынуждается обернуться против самого себя. С точки зрения Б., не менее важным правилом философского метода выступает также необходимость переоткрывать истинные «различия по природе», или «сочленения реального». По мысли Б., интуиция и призвана разделять элементы, различающиеся по природе (ибо реальный опыт ничего кроме композитов нам предложить не в состоянии).

Так, если время превращается в представление, пронизанное пространством, то возникает вопрос, как в подобной репрезентации разграничить две ее составляющие, различные по природе, – два чистых наличия (презентации): протяженности и времени. По Б., «мы усматриваем лишь различия в степени там, где наличествуют различия по природе».

Так, традиционная метафизика, согласно Б., видит только различия в степени между опространствленным временем и вечностью, которую она полагает изначальной (время в таком контексте есть вырождение или деградация бытия): соответственно, все существа иерархизируются по шкале интенсивности – между полюсами ничто и совершенства. Осмысливая, в частности, в границах этого подхода сущность человеческого восприятия, Б. формулирует следующее: «если живые существа образуют во вселенной «центры индетерминации» и если степень этой индетерминации измеряется числом и совершенством их функций, то вполне вероятно, что уже одно наличие этих живых существ может быть равносильно исключению, или затемнению, тех сторон предметов, которые к этим функциям не имеют отношения».

Иными словами, восприятие не есть «объект плюс нечто», восприятие – это «объект минус все, что нас на самом деле не интересует»; с точки зрения Б., мы воспринимаем вещи там, где они находятся, восприятие сразу помещает нас в материю, восприятие безлично и совпадает с воспринимаемым объектом. Бергсоновская интуиция, таким образом, направлена на постижение условий реального опыта: необходимо «взять опыт в его истоках или, скорее, выше того решающего поворота, где, отклоняясь в направлении нашей пользы, он становится чисто человеческим опытом». (Согласно Б., «философии следовало бы совершить усилие, чтобы выйти за пределы человеческих условий», ибо «наши условия» и сами являют собой плохо отрефлексированные композиты, и вынуждают жить в окружении последних.) Также крайне важным полагал Б. то, что «вопросы, касающиеся субъекта и объекта, их различия и их соединения, должны быть поставлены, скорее, в зависимости от времени, чем от пространства». Б. объясняет это так: «длительность» вмещает в себя «различия по природе» и несет их все (ибо наделена способностью сама по себе качественно изменяться): в ее аспекте вещь отлична по природе от всех других и от самой себя (изменение); пространство же не представляет ничего кроме «различий в степени» (ибо количественно однородно): в его аспекте вещь отлична лишь по степени от других вещей и от самой себя (увеличение, уменьшение).

Посредством длительности, с которой я имею дело (формула Б.: «я должен ждать, пока сахар не растворится»), обнаруживаются и иные длительности, пульсирующие в принципиально иных ритмах и отличные по природе от моей длительности. именно через понимание того, как вещи качественно меняются с течением времени, становится возможным понять их истинную сущность. Интуиция как метод вырастает из «длительности»: согласно Б. («Мысль и движущееся»), «размышления относительно длительности, как мне кажется, стали решающими. Шаг за шагом они заставляли меня поднять интуицию до уровня философского метода». Как в ином фрагменте («Разум и материя») Б. отмечает: «Лишь обсуждаемый нами метод позволяет выйти за пределы как идеализма, так и реализма, утвердить существование объектов как подчиненных нам, так и верховодящих нами /т.е. «различных по природе» – А.Г./, но тем не менее, в определенном смысле, внутренних для нас… Мы воспринимаем любое количество длительностей, и все они сильно отличаются друг от друга». Как полагал Б., хотя идея однородного пространства предполагает нечто искусственное, отделяющее человека от реальности, именно в этом смысле материя и протяженность оказываются реальностями, предзадающими порядок пространства. Последнее укоренено, по Б., не только в человеческой природе, но и в природе вещей: материя суть «аспект», посредством которого вещи стремятся представлять друг в друге и в нас только «различия в степени». Такая ситуация означает установление такого положения вещей, когда «различия в природе» в принципе не могут быть исправлены. Как позже отмечал Делез, у Б. «попятное движение истины – не только иллюзия относительно истины, но оно принадлежит самой истине… Иллюзия зарождается не только в нашей природе, но и в мире, в котором мы живем, со стороны бытия, которая в первую очередь указывает на себя». В зрелый период философского творчества («Мышление и движущееся») Б. пришел к выводу, что Абсолют имеет две стороны: дух, пронизанный метафизикой, и материю, познаваемую наукой. Наука, по Б., оказывается одной из двух компонентов онтологии. В работе «Опыт о непосредственных данных сознания» Б. объясняет различие между сознанием и протяженностью. Физическая наука (например, у Декарта) есть познание бытия как пространственного протяжения, в котором мы можем определить отношения частей мира друг к другу – в геометрическом смысле и в соответствии с фиксированными причинными законами. Материя, которая, по мысли Б., вполне реальна, лучше всего описывается физикой. Однако жизнь отлична от материи, и человек осознает это непосредственно, в себе. Согласно Б., «сознание есть неделимый процесс», его «части взаимно пронизывают друг друга». Сам человек — это существо с памятью, и поэтому он не во власти сиюминутного импульса, действующего в этот момент.

18 стр., 8678 слов

Религия — ы : Проблема человека в конфуцианстве. Человек ...

... в частности, отказывался высказываться о духах, сосредоточившись на учении о правильном поведении. Обсуждать вопрос о природе человека, ... контекста его высказываний становится понятно, что человека он рассматривает как особый предмет природы, подчиняющийся ей, но ... в 50 лет. У него было много учеников. Они записали мысли как своего учителя, так и свои. Так возникло главное конфуцианское сочинение ...

Прошлое не предопределяет настоящее, потому что человек спонтанно меняется в настоящем и, следовательно, свободен. Человеческий опыт Б. полагал применимым ко всему живому. Разделяя посылки философского спиритуализма о том, что человек есть дух, что духовность – единственный подлинно человеческий вид активности людей, в ходе которой они продуцируют смысл вещей, Б. отстаивал идею безусловного наличия физического тела и материального универсума. (По Б., создание позитивной метафизики достижимо на фундаменте чистой психологии.) Духовное у Б. нематериально лишь в том понимании, что оно – перманентно воспроизводимая творческая энергия, генерирующаяся при этом в реальных условиях. Полемизируя с эволюционизмом Спенсера, Б. подчеркивал, что материальным вещам приложимо свойство пространственности, временная же длительность – удел сознания. Вне последнего не может быть ни прошлого, ни будущего, ни настоящего, удерживающего их вместе. (В отличие от Канта, для Б. время – не априорная форма внутреннего созерцания, но само содержание внутреннего чувства, созерцания «я» непосредственный факт сознания, постигаемый внутренним опытом.)

35 стр., 17356 слов

Мысли о России в публицистике И. Бунина и М. Горького

... Горький М. Несвоевременные мысли.-М.:Современник, 1995.-157с. Горький М. Несвоевременные мысли: Заметки о революции и культуре.-М.:Сов.писатель, 1990-400с. Горький М. Полное собрание сочинений ... рассказы о прошлом.-М.:Моск.рабочий. 1966.-180с. Устами Буниных. ... Бунин. ... мыслях» ... Бунина. ... Бунин: ... По материалам Всесоюзной научно-творческой конференции. 11-12 мая 1986 г.-М.:Наука, 1990.-248 с. Киреев Р. Бунин: ...

По Б., «…в сознании случаются события неразделимые, в пространстве одновременные события различимы, но без последовательности в том смысле, что одно не существует после появления другого. Вне нас есть взаимное расположение без преемственности, внутри нас преемственность без внешнего согласования». Именно этим тезисом Б., в частности, обосновывает собственный взгляд на сознание, оказывающийся противоположенным установкам детерминизма. Жизнь сознания, согласно Б., неразложима на дискретные составляющие. Предсказания невозможны в той области, где явления могут быть идентичны только самим себе. Репертуар нашего бизнеса определяется только нами самими, кем мы являемся, чего мы достигли. Свобода людей — это способ согласования своих действий со своей личностью, со своим личным принципом. Сознание, по мнению Б., не может трактоваться как вещь в ряду вещей: «Я нерушимо, когда чувствует себя свободным в непосредственно данном… Он не может продемонстрировать свою свободу иначе, как через пространственные преломления… Механистический символизм не может ни подтвердить, ни опровергнуть принцип свободы воли».

Анализируя взаимосвязи и взаимопереходы двух видов реальности (духа и материи) в контексте проблемы рассмотрения мысли как функции мозга, а сознания – в качестве эпифеномена церебральной деятельности, Б. отвергал обе традиционалистские крайности трактовки данного вопроса. Мозговые функции, по Б., не в состоянии объяснить значимую совокупность феноменов сознания человека. Память у Б. идентична сознанию, но последнее включает в себя мириады того, чего никогда не будет в состоянии адаптировать и постичь наш мозг. Травмы мозга разрушают не столько сознание, сколько механизмы его сопряжения с реальностью. Тело действует на предметы внешнего мира, опираясь на прошлый опыт, на «образы объектов» (этот процесс Б. обозначает понятием «перцепция»).

В любое действие в настоящем времени вплавлено определенное прошлое. (По убеждению Б., «…мысль, приносящая в мир нечто новое, вынуждена проявляться через посредство уже готовых идей, которые она встречает и вовлекает в свое движение, потому и кажется, что она связана с эпохой, в которую жил философ. Но часто это всего лишь видимость. Философ мог явиться многими веками раньше, он имел бы дело с иной философией и иной наукой, он поставил бы другие проблемы, он иначе формулировал бы свои мысли, возможно, ни одна глава из книг, которые он написал, не была бы той же, и все-таки он сказал бы то же самое».) Память, трансформируясь, «схватывает» прошлую жизнь человека в ее тотальности, «перцепция» выступает как процесс постоянного выбора и отбора, укорененного в его настоящем, сегодняшнем бытии.

Таким образом, восприятие очерчивает границы сознания, одновременно переходя в его резервуары. В границах такого подхода Б. исследовал проблемы динамической природы времени, «длительности» восприятия, «подпочвы сознания», сознания, «сверхсознания», бессознательного, памяти, интуиции, сновидений, сопереживания, развития, познания, творчества, свободы и др. Решая одну из базовых для 20 в. интеллектуальных проблем об истинном соотношении философии и науки, Б. опирался на ряд спекулятивных несущих конструкций: концепцию «творческой эволюции» (см.), идею «жизненного порыва» (см.), а также на трактовку интуиции как инструмента прямого контакта с вещами и сущностью жизни как длительности. Существенным вкладом Б. в философию была его концепция познания. Интеллектуальные способности человека представляют собой, по Б., успешную адаптацию к миру в той степени, в какой мир является упорядоченной, законосообразной системой причин и следствий. Интеллект — это инструмент, который помогает нам справиться с реальностью, он сформировался потому, что был полезен для успешного ведения бизнеса. Многочисленные достижения науки, ставящие природу на службу человечеству, свидетельствуют об этой практической функции разума. Но в ходе эволюционного процесса развилась другая способность, способствующая успешной адаптации.

Важнейшую роль в царстве животных выполняет инстинкт. это тоже полезное знание, но оно значительно отличается как процесс от процедур интеллектуального мышления. Инстинкт позволяет понимать важные вещи в жизни без обучения или интеллектуальных действий. Инстинктивный разум, как полагал Б., является необходимым дополнением к научному познанию. Он позволяет человеку жить, понимая других людей и жизнь в целом. Способность к инстинктивному пониманию присуща всем людям, поскольку это всего лишь проявление на новом уровне того, что было достигнуто ранее в эволюционной истории живых существ. Б. называет эту способность и знание, которое удается получить с ее помощью, «интуицией». Идея «первичной интуиции» у Б. отражает его идею «длительности» (франц. duree – дление) – психологического, субъективного времени, которое нетождественно статичному времени научного познания и которое предполагает взаимопроникновение прошлого и настоящего, различных состояний сознания, перманентное становление новых форм внутренней жизни. В последней, по мнению Б., «нет ни окоченелого, неподвижного субстрата, ни различных состояний, которые бы проходили по нему, как актеры по сцене. Есть просто непрерывная мелодия… которая тянется, как неделимая, от начала до конца нашего сознательного существования». «Длительность», образующая «ткань психологии жизни», и задает, согласно Б., духовное своеобразие индивидов. В отличие от традиционных подходов рационалистического типа, стремящихся реконструировать репертуары познающего сознания и логического мышления, Б. ориентировался на прояснение многомерной модели сознания: от внешних, интеллектуальных, обслуживающих практические социальные потребности слоев, до внутренних, дорефлексивных, недеформированных воздействием интеллекта и языка. (Противопоставляя на протяжении всего своего творчества научного наблюдателя философскому персонажу, который «проходит» сквозь «длительность», Б. стремился подчеркнуть, что именно первый из них порождает второго – не только в физике Ньютона, но и в физике относительности Эйнштейна.) Согласно Б., и философия рационализма, и ассоциативная психология, и психофизика, интерпретирующие сознание как последовательность рядоположенных состояний, параметры которой могут быть охарактеризованы посредством количественных методик, не в состоянии описать человеческую субъективность.

Резкое разведение Б. «длительности» и пространства, отвержение Б. принципа психологического детерминизма, постулирующего существование в сознании взаимообусловливающих друг друга состояний и противоречащего возможности свободы, критика Б. доктрины психофизиологического параллелизма, четкое различие, отмеченное Б., между временем как параметром физического описания реальности, как одной из координат движущейся точки и временем как мерой и величиной жизни человека в значимой мере обусловили пафос феноменологии Гуссерля, утверждавшего, что именно представители его философской школы выступают «подлинными и последовательными бергсонианца-ми». Отвергая классический догмат о субстанциальности сознания («…есть изменения, но нет меняющихся вещей: изменчивость не нуждается в подпоре… Изменчивость довлеет самой себе, она и есть сама вещь… Нигде субстанциальность изменчивости так не видна, так не ощутима, как в области внутренней жизни»), Б. стремился создать теорию субстанции принципиально нового характера, принципиально индетерминистскую концепцию сознания, единство которого достигается самой его временностью, постоянным «интегрирующим» влиянием настоящего и прошлого, стягивающим в единое целое его разнообразные состояния. Применительно к сознанию как процессу, по Б., ни в какой момент времени невозможно вычленить что-либо устойчивое: «Отношение внутренней причинности есть чисто динамическое отношение и не имеет ничего общего с отношением двух явлений, друг друга обусловливающих. Для последних, будучи способными воспроизводиться в однородном пространстве, они вставляются в закон, а глубокие психологические акты один раз отдаются совести и больше не проявляются». Отвергая существование в сфере духовной жизни законов (в отличие от непосредственных фактов), Б. подчеркивал, что поскольку исключено предвидение будущего, означающее, в свою очередь, принципиальную невозможность знаний либо предположений о возможном, постольку возможное не существует в принципе – оно выступает как ретроспективная оценка, сформулированная «после того, как» («возможное – мираж настоящего в прошлом…»).

Первичным, неопределимым фактом сознания Б. полагал свободу («свобода есть факт, и среди всех констатируемых фактов она наиболее ясный… всякое определение свободы оправдывает детерминизм…»).

Индивид свободен, по Б., изначально: по сути, «длительность» и свобода для Б. синонимичны – они не доступны ни интеллекту, ни работе мышления. Теория сознания Б. была дополнена им сопряженной концепцией социальных ценностей. Трактуя мораль как продукт либо «общественного прессинга», либо «любовного порыва», Б. подчеркивал, что в первом случае («статическая мораль») человек являет собой элемент некоего механизма и, действуя соответственно, порождает для себя «закрытую» (авторитарную и националистическую) модель общества – продукт эволюционного круговорота, к которому неприложимы категории прогресса и возможности продвижения «жизненного порыва». «Открытое» же общество, пророками которого были, по Б., пророки Израиля, Сократ и Иисус Христос, основано на абсолютной морали творческой личности, на признании главной ценностью идеалов целостного человечества, на предельном динамизме общества и его институтов.

По мнению Шелера, величие Б. заключалось «в той силе, с которой он сумел дать иное направление отношению человека к миру и душе. Новое отношение можно охарактеризовать как стремление полностью положиться на чувственные представления, в которых выступает содержание вещей, это новое отношение характеризуется как проникновение с глубоким доверием в непоколебимость всего «данного», выступающего как нечто простое и очевидное, его позволительно квалифицировать также как мужественное саморастворение в созерцании и любовном стремлении к миру во всей его наглядности». В своей работе «Бергсонизм» (1966) Делез постулирует в качестве «главных вех философии Б.» разработку понятий: «Длительность», «Память», «Жизненный порыв», Делез формулирует в качестве целей своей книги «установление связи» между ними и представление того «концептуального развития, какое они в себе несут».

По мысли Делеза, основополагающим методом бергсонизма выступает интуиция – «один из наиболее полно развитых методов в философии» – сам по себе, по мысли Б., предполагающий «длительность». (Согласно Б., «размышления относительно длительности, как мне кажется, стали решающими. Шаг за шагом они заставляли меня поднять интуицию до уровня философского метода».) Конституируя интуицию как метод, Б. различает (по мысли Делеза) «три разных типа действий, задающих… правила метода»:

а) постановка и созидание проблем

б) обнаружение подлинных различий по природе

в) схватывание реального времени.

С точки зрения Б., проверка на истинность либо ложность должна относиться к самим проблемам. Ложные проблемы должны быть исключены из сферы рефлексии — соответствие между истиной и творчеством должно быть достигнуто на уровне постановки проблем. Это означает, как указывает Делез, что «проблема всегда находит решение — которого она заслуживает — только в соответствии с тем, как она была поставлена, условиями, при которых она была определена как проблема, а также средствами и условиями, которые у нас есть место для поставил на сцену». Конечно, правду и ложь трудно разделить в ходе реального допроса, поэтому, по словам Делеза, «главное достижение Бергсона — это попытка определить изнутри, что такое ложь в выражении ложной проблемы».

По мысли Б., бытие, порядок или существующее истинны сами по себе но в ложной проблеме присутствует фундаментальная иллюзия, некое «движение истины вспять», согласно которому предполагается, что бытие, порядок и существующее предшествуют сами себе или же предшествуют полагающему их творческому акту, проецируя образ самих себя назад в возможность, в беспорядок и в небытие, считающиеся изначальными. Как замечает Делез: «Это центральная тема философии Бергсона, которая суммирует его критику отрицания и всех форм отрицания как источников ложных проблем». В данном контексте существенно то, пишет Делез, что Б. осуждает в «несуществующих» проблемах навязчивое стремление (во всех его проявлениях) мыслить в терминах большего и меньшего. «Идея беспорядка, фиксируется в «Бергсонизме», появляется тогда, когда – вместо уразумения того, что существует два и более несводимых порядков (например, порядок жизни и порядок механизма, причем один присутствует тогда, когда другой отсутствует) – мы удерживаем только общую идею порядка, которой и ограничиваемся, дабы противостоять беспорядку и мыслить в связи с идеей беспорядка. Идея небытия появляется, когда вместо схватывания различных реальностей, неопределенно замещаемых одна другой, мы смешиваем их в однородности Бытия вообще, которое может быть противопоставлено только небытию, может относиться только к небытию… Каждый раз, когда мыслят в терминах большего или меньшего, то уже игнорируют различия по природе между двумя порядками, между [видами] бытия, между [типами] существования… Первый тип ложной проблемы надстраивается… над вторым: идея беспорядка рождается из общей идеи порядка как плохо проанализированный композит, и так далее». Согласно Делезу, «возможно, самая общая ошибка мышления, ошибка, присущая как науке, так и метафизике» – это «воспринимать все в терминах большего или меньшего, не видеть ничего, кроме различий в степени и различий в интенсивности там, где более основательным образом присутствуют различия по природе». Делез называет такое положение дел «фундаментальной иллюзией, неотделимой от условий нашего опыта». По его мысли, хотя Б. и полностью переинтерпретировал идею Канта о «неизбежности» иллюзий, порождаемых разумом в своей собственной глубине, суть проблемы он трактует созвучным образом: иллюзия у Б. коренится в самой глубине интеллекта: она не рассеивается и не может рассеяться, скорее, ее можно только подавить. По мнению Делеза, вычленение ряда правил бергсоновской интуиции характеризует данный метод как проблематизирующий (критика ложных проблем и изобретение подлинных), дифференцирующий (вырезания и пересечения), темпорализирующий (мышление в терминах длительности).

Этим выводом завершается первая глава «Бергсонизма», названная Делезом «Интуиция как метод». Во второй главе – «Длительность как непосредственное данное» – Делез обращает внимание на две фундаментальные характеристики длительности по Б.: непрерывность и неоднородность.

Таким образом, понимаемая длительность выступает у Б. уже в качестве условия любого опыта: длительность постольку оказывается «памятью прошлого», поскольку «воспоминанию о том, что произошло в пространстве, уже следовало бы подразумевать длящийся разум». Согласно Б., пространство – это многообразие внешнего, одновременности, расположенности, порядка, количественной дифференциации, различия в степени это числовое многообразие, дискретное и актуальное. Длительность же оказывается внутренним многообразием последовательности, расплавленности, неоднородности, качественной различенностью, или различием по природе виртуальным и непрерывным многообразием, не сводимым к числам. Как отмечает Делез, «у Бергсона речь идет не о противопоставлении Многого и Единого, а напротив, о различении двух типов многообразий». На первый план тем самым выступает противопоставление «качественного и непрерывного многообразия длительности» «количественному и числовому многообразию». Определенное разъяснение этой проблемы Б. осуществляет («Опыт о непосредственных данных сознания»), разводя субъективное и объективное: «Мы называем субъективным то, что нам представляется совершенно и адекватно известным, объективным же – то, актуальная идея чего может быть заменена непрерывно возрастающей массой новых впечатлений… Актуальное, а не только возможное предвосхищение деления неделимого есть именно то, что мы называем объективностью». Согласно Делезу, «фактически, Бергсон четко указывает, что объект может быть разделен бесконечным числом способов, значит, даже до того, как эти деления произведены, они схватываются мышлением как возможные без того, чтобы что-нибудь менялось во всем обличьи объекта. Следовательно, эти деления уже видимы в образе объекта: даже не будучи реализованными (а просто возможными), они актуально воспринимаются или, по крайней мере, могут быть восприняты в принципе».

Таким образом, в соответствии с позицией Б. («Материя и память»), у материи никогда не бывает ни виртуальности, ни скрытой силы, и именно поэтому мы можем уподобить ее «образу» несомненно, в материи может присутствовать нечто большее, чем в имеющемся относительно нее образе, но в ней не может быть ничего такого, что по природе отличалось бы от образа. В развитие данного тезиса («Мысль и движущееся») Б. впоследствии отмечал, что у материи «нет ни внутреннего, ни изнанки… [она] ничего не скрывает, ничего не содержит… не обладает ни силой, ни какой-либо виртуальностью… [она] разворачивается только как поверхность и является лишь тем, что предоставляет нам в каждый данный момент». Тем самым, резюмирует Делез, объектом, объективным у Б. называется не только то, что делится, а то, что – делясь – не меняется по природе. Итак, это то, что делится благодаря различиям в степени. (По мысли Б., «пока речь идет о пространстве, можно продолжать деление сколько угодно: это ничего не меняет в природе того, что делят».) Субъективное же (или длительность) у Б., по Делезу, выступает как нечто виртуальное, как нечто, находящееся в перманентном процессе актуализации. В главе третьей «Память как виртуальное существование», Делез обращает внимание на «замечательный отрывок, где Бергсон подводит итог всей своей теории». Согласно данному фрагменту, когда мы ищем ускользающее от нас воспоминание, «мы осознаем при этом, что совершаем акт sui generis, посредством которого отрываемся от настоящего и перемещаемся сначала в прошлое вообще, потом в какой-то определенный его регион: это работа ощупью, аналогичная установке фокуса фотографического аппарата. Но воспоминание все еще остается в виртуальном состоянии: мы пока только приготавливаемся таким образом к его восприятию, занимая соответствующую установку. Оно появляется мало-помалу, как сгущающаяся туманность из виртуального состояния оно переходит в актуальное…». По мнению Делеза, особо значимо то, что в прошлое мы перемещаемся сразу («скачком в онтологию») есть некое «прошлое вообще» – не особое прошлое того или иного настоящего – а подобное онтологической стихии, данное на все времена как условие «прохождения» каждого особого настоящего. Мы перескакиваем в бытие-в-себе прошлого и лишь затем воспоминание начнет обретать психологическое существование: по Б., «из виртуального состояния оно переходит в актуальное». Аналогично памяти у Б. интерпретируется и язык: мы сразу попадаем в стихию смысла, а потом в какую-либо ее область. В целом, по мысли Б.:

1) мы сразу перемещаемся – скачком – в онтологическую стихию прошлого

2) есть различие по природе между настоящим и прошлым

3) прошлое не следует за настоящим, которым-то вот-вот было, а сосуществует с ним

4) то, что сосуществует с каждым настоящим, – это все прошлое целиком.

Б. отчетливо показывает, как мы по необходимости верим в то, что прошлое следует за настоящим, стоит нам принять только различие в степени между ними. Так, с точки зрения Б.: «если восприятие определяется как сильное состояние, а воспоминание как слабое, причем воспоминание восприятия является ничем иным, как тем же самым ослабленным восприятием, то нам кажется, что память должна бы ждать, чтобы зарегистрировать восприятие в бессознательном, что восприятие должно уснуть в воспоминании. И вот почему мы считаем, что воспоминание восприятия не может ни создаваться вместе с восприятием, ни развиваться одновременно с последним». Как отмечает Делез, «бергсонианский переворот ясен: мы идем не от настоящего к прошлому, не от восприятия к воспоминанию, а от прошлого к настоящему, от воспоминания к восприятию». Таким способом происходит адаптация прошлого к настоящему, утилизация прошлого в терминах настоящего, то есть то, что Б. именует «вниманием к жизни». Делез формулирует в четвертой главе («Одна или несколько длительностей?») главную идею «Материи и памяти»: движение приписывается Б. самим вещам так, что материальные вещи принимают непосредственное участие в длительности и, следовательно, формируют ее предельный случай. Непосредственные данные превосходятся: движение столь же вне меня, сколь и во мне само Ego – лишь один из многих случаев в длительности. Анализируя полемики Б. с «Теорией Относительности», Делез суммирует соответствующие идеи его текстов в следующей формуле: «есть только одно время (монизм), хотя есть и бесконечность актуальных потоков (обобщенный плюрализм), которые необходимо задействованы в одном и том же виртуальном целом (ограниченный плюрализм)». Произведя в заключительной главе анализ «жизненного порыва» как «движения дифференциации» (см. Жизненный порыв), Делез отвечает на вопросы, поставленные в начале книги «Бергсонизм». По его мысли, «длительность, по существу, определяет виртуальное многообразие (то, что различается по природе).

Память появляется как сосуществование всех степеней различия в данном многообразии, в данной виртуальности. Жизненный Порыв обозначает актуализацию такого виртуального согласно линиям дифференциации в соответствии со степенями – вплоть до той конкретной линии человека, где Жизненный Порыв обретает самосознание». Б. выступил создателем одной из наиболее интеллектуально-рафинированных и эвристических систем 20 в. (См. также Жизненный порыв, Творческая эволюция.)

Список литературы

[Электронный ресурс]//URL: https://liarte.ru/kursovaya/uchenie-o-tvorcheskoy-evolyutsii-a-bergsona/

Собр. соч. СПб., 1913–1914. Т. 1–5

Длительность и одновременность. Пг., 1923

Опыт о непосредственно данных сознания. Материя и память // Собр. соч. М., 1992. Т. 1

Два источника морали и религии. М., 1994

Творческая эволюция. М., 1998.

Лососий И.О. Интуитивная философия Бергсона. Пг., 1922

Свасьян К.А. Эстетическая сущность философии Бергсона. Ереван, 1978

Блауберг И.И. Предисловие к Собр. соч. Бергсона: В 4-х т. М., 1992 Т. Он же. Предисловие к «Творческой эволюции» Бергсона. М., 1998

Ваrlow M. Bergson. Paris, 1966.