Особенности романа О. Хаксли как антиутопии

Курсовая работа

Актуальность обращения к творчеству О. Хаксли определяется как особым местом Хаксли в рамках англоязычной литературы ХХ века, так и недостаточной исследованностью в отечественном литературоведении его творчества, и в частности романа «О дивный новый мир», как антиутопии.

Олдос Хаксли – знаковая фигура в мировой литературе ХХ века. Его творчество в течение ряда десятилетий воспринималось в мировой критике как своего рода индикатор базовых тенденций развития западной литературы, более того – общественной мысли вообще. О. Хаксли посвящены сотни работ, во многих из которых его творчество становится объектом жесткой критики, даже отрицается как культурное явление, либо же рассматривается как явление негативное: так, например, Е. Б. Бургум рассматривает все творчество Хаксли как свидетельство мизантропии автора, скрываемой с разной степенью искусности в разных произведениях, его цинизма презрения к реальным людям, но и здесь творчество Хаксли предстает как явление значительное и потому опасное.

При внешней широте охвата творчества Хаксли в мировом литературоведении, его роман «О дивный новый мир» редко когда рассматривается как роман антиутопия в сравнении с другими антиутопическими произведениями. Этот фактор обуславливает базовую цель данной работы – выделение особенностей романа «О дивный новый мир» и провидение типологических параллелей с другими антиутопиями.

Основная задача работы определила и ее структуру: в первой главе представлена история становления жанра, от утопии эпохи возрождения к антиутопии ХХ века, что является необходимым с той лишь целью, что антиутопия как жанр рождается в споре с утопическим сознанием; во второй главе отражены особенности жанра и приведен ряд наиболее показательных антиутопических произведений; в главе III даны анализ произведения и выделение его особенностей в сравнении с представленными во второй главе произведениями; четвертая глава повествует о философском видении мироздания автором, что является важным аспектом в контексте данной темы.

Глава I. История становления жанра.

Появление утопического жанра.

В утопической литературе отразилась общественная потребность в гармонизации отношений между личностью и обществом, в создании таких условий, когда бы интересы отдельных людей и всего человечес­кого сообщества были слиты, а раздирающие мир проти­воречия разрешились бы всеобщей гармонией. Как жанр, утопия зародилась еще в эпоху возрождения. Английский писатель Томас Мор опубликовал книгу, где описывал устройство государства Утопия, вместе с тем вскрывая пороки и недостатки современного ему уклада жизни. Уже в XVI-ом веке встала проблема несовершенства общества, и пути её разрешения писатели пытались найти в создании идеальных миров. Так, у Т. Мора в ирреальном идеалистическом государстве все материально равны, не существует ни классовых делений, ни привилегированных чинов, более того, излишнее богатство, изобилие драгоценных камней и металлов является атрибутикой воров и нарушителей закона. Томас Мор пытался сквозь безупречный, «дивный новый мир» показать бесполезность многих современных вещей и порядков, донести до читателя на его взгляд наиболее совершенную модель государства. Подобная линия четко прослеживается в таких утопических произ­ведениях эпохи Возрождения, как «Город солнца» Т. Кампанеллы, «Новая Ат­лантида» Ф. Бэкона и др. Позже эта линия пройдет через произведения Вольтера, Руссо, Свифта и через уто­пическую фантастику XX века.

5 стр., 2229 слов

Творчество Хаксли

... Олдоса Хаксли Еще в первом романе Хаксли один из героев - провидец и парадоксалист Скоуген - рассуждает о будущем "Разумном Государстве". И уже здесь возникает один из основных мотивов творчества Хаксли ... в романе "О дивный новый мир". Этот роман Хаксли принадлежит к жанру антиутопии, своеобразной разновидности ... волновать не только Олдоса Хаксли, но и многих других писателей XX века. Причем каждый ...

Утопия ХХ века.

В XX веке развитие европейской и, в частности бри­танской, утопической традиции продолжалось. В основе расцвета утопии в первые десятилетия XX века лежала овладевшая в это время общественным сознанием «науч­ная эйфория» — когда интенсификация научно-техничес­кого прогресса и, главное, резкое усиление влияния на­учных достижения на качество жизни населения породи­ли на уровне массового сознания иллюзию возможности неограниченного совершенствования материальной жизни людей на основе будущих достижений науки и, главное, возможности научного преобразования не толь­ко природы, но и общественного устройства — по моде­ли совершенной машины. И символической фигурой как в рамках литературы, так и в рамках общественной жиз­ни первых десятилетий XX века стал Г. Уэллс — созда­тель утопической модели «идеального общества» как об­щества «научного», целиком подчиненного научно под­твержденной целесообразности. В своем романе «Люди как боги» (1923) Г. Уэллс несовершенству земного бытия, где царит «старая концепция социальной жизни государ­ства как узаконенной внутри определенных рамок борь­бы людей, стремящихся взять верх друг над другом», противопоставил подлинно научное общество — Утопию (сам выбор названия свидетельствует об опоре Г. Уэллса на традицию, идущую от Т. Мора).

Особого внимания заслуживают отразившиеся в лите­ратуре первых десятилетий XX века утопические моде­ли, в основу которых легла идея «творческой эволюции», то есть осознанного изменения человеком собственной природы, направления собственной эволюции в то или иное желаемое русло.

Причины появления антиутопии как жанра.

спор с утопией,

Глава II. Особенности жанра антиутопии и их отражение в английской и американской литературе.

попытка­ми воплощения,

Антиутопия Г. Уэллса.

Антиутопические мотивы присутствуют даже у великого утописта Г. Уэллса—при всем его не­приятии «хаоса» реального бытия современного ему за­падного общества. Дело в том, что Уэллс видел два пути преодоления этого «хаоса». Один путь — путь назад, к тоталитарному прошлому, к племенному сознанию, к объединению «рассыпанных» человеческих единиц в мо­гучие сообщества — национальные, государственные, имперские, которые, по определению, должны враждо­вать и периодически воевать с другими аналогичными сообществами (иначе не будет скрепляющего каждое из этих сообществ начала); другой же путь — путь вперед —это путь постепенного осознания людьми общности на основе общечеловеческого единства, когда личность не растворяется в каком-либо ограниченном сообществе (нации, государстве и др.), а становится частью обще­человеческого братства. «Антиутопическая» модель преодоления несовершенства реального бытия предста­ла в романе Г. Уэллса «Самовластие мистера Парэма» (1930).

12 стр., 5770 слов

РУССКИЙ СОЦИАЛЬНО-ПСИXОЛОГИЧЕСКИЙ РОМАН ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА,Ф.М ...

... и вопросы, интересующие читателей и автора.[3] РУССКИЙ СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ РОМАН ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА РОМАН «ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ» Текст романа "Преступление и наказание" писался в 1865-1866 годах. История создания романа "Преступление и наказание" ... установкам данного общества. Двумя разновидностями социального романа являются нравоописательный роман и роман культурно-исторический ...

В романе моделируется фантастическая ситуация при­хода к власти в Англии преподавателя истории (символи­ческая деталь в художественном мире уэллсовского ро­мана, знаменующая обращенность в прошлое мистера Парэма, мечтающего о построении «идеального обще­ства» в староимперском варианте (то есть по существу — о возвращении «золотого века», «потерянного рая»).

Увы, антиутопическая модель, созданная Г. Уэллсом, оказа­лась пророческой: фактически в романе оказалось предсказанным многое из того, что произойдет в 1930— 1940-е годы (начиная от механизма прихода к власти то­талитарного диктатора — и кончая второй мировой вой­ной, только в романе Уэллса ее развязывает Англия).

Антиутопия Дж. Оруэлла.

Антиутопичес­кое общество Дж. Оруэлла в романе «1984», вызывает прямые ассоци­ации с советским обществом в сталинском варианте. В «новом мире» су­ществует «министерство правды» — «руководящий мозг, чертивший политическую линию, в соответствии с кото­рой одну часть прошлого надо было сохранить, другую фальсифицировать, а третью уничтожить без остатка» . А обитатели этого общества воспитыва­ются на простых истинах, таких как «Война — это мир. Свобода — это рабство. Незнание — сила» [5] . Мир в романе поделен на несколько государств, управляемых одной идеей – захватить власть. Постоянно воюющие между собой государства, держат в полном неведении своих граждан, более того враждебно настраивают их против таких же жителей других стран. Ежедневные «двухминутки ненависти», новостные сообщения, исполненные жестокими и ужасающими подробностями – все делается лишь для поддержания присутствия страха у населения. Война в этом мире скорее даже нужна не для власти над другими территориями, а для полного контроля внутри страны.

Антиутопия Р. Бредбери.

Мир Рея Бредбери в романе «451° по Фаренгейту» менее жесток по сравнению с миром, представленным Дж. Оруэллом. Главным преступлением у Бредбери считается чтение книг или хотя бы наличие их дома. Существуют специально отведенные пожарные команды, уничтожающие книги. «Почему огонь полон для нас такой неизъяснимой прелести? Глав­ная прелесть огня в том, что он уничтожает ответствен­ность и последствия. Если проблема стала чересчур об­ременительной — в печку ее» — так формули­рует этическое кредо своего «антиутопического» мира Брандмейстер, начальник пожарной станции.Бредбери увидел очевидные элементы «программирования» личности в современ­ном ему буржуазном обществе массового потребления.

8 стр., 3898 слов

Современная русская литература. Роман Замятина ‘Мы’

... писатели обращались к частной жизни человека, к его философскому осмыслению мира. К постреалистам критика обычно относит повесть "Время ночь" Л. Петрушевской, романы ... собственной роли быть эмоциональным возбудителем общества. В 60-80-е годы ... вопрос я и намереваюсь раскрыть в реферате. Современный литературный процесс [Электронный ресурс]// ... но и произведения, написанные в России с середины 1980-х годов ...

Глава III. Роман О. Хаксли «О дивный новый мир».

Предпосылки к написанию романа.

Как писал сам Хаксли, «О дивный новый мир» стал в значительной степени полемическим ответом на предложенную Уэллсом в романе «Люди как боги» модель идеального «научного» общества: «Я пишу роман о будущем «дивном новом мире», об ужасе уэллсовской утопии и о бунте против нее» . И позднее в «вновь посещенном «дивном новом мире» Хаксли отмечает, что темой книги является не сам по себе прогресс науки, а то, как этот прогресс влияет на личность человека». В сравнении с другими произведениями антиутопистов роман Хаксли отличает материальное благополучие мира, не ложное, фальсифицированное богатство, как у Оруэлла в «1984», где душевные страдания человека тесно связаны с его благосостоянием, а действительно абсолютное изобилие, которое в конечном итоге приводит к деградации личности. Человек как личность– вот главный объект анализа Хаксли. И «О дивный новый мир» более чем другие произведения этого жанра актуален именно благодаря такому упору Хаксли на состояние человеческой души. В мире тупого конвейерного труда и столь же тупой механической физиологии свободный, естественный человек – такое же экзотическое развлечение для толпы запрограммированных дикарей, как «стереовоющий фильм о свадьбе горилл» или о «любовной жизни кашалота» [8] .

Анализ произведения.

О. Хаксли при создании модели будущего «дивного нового мира» синтезировал наиболее обесчеловечивающие черты «казарменного социализма» и современного Хаксли общества массового потребле­ния. Однако Хаксли считал «усечение» личности до раз­меров, подвластных познанию и программированию, не просто принадлежностью какой-то отдельной социаль­ной системы — но закономерным итогом всякой попытки научно детерминировать мир. «Дивный новый мир» — вот то единственное, до чего может дойти человечество на пути «научного» переустройства собственного бытия. Это мир, в котором все человеческие желания предопределе­ны заранее: те, которые общество может удовлетворить, — удовлетворяются, а невыполнимые «снимаются» еще до рождения благодаря соответствующей «генетической политике» в пробирках, из которых выводится «населе­ние». «Не существует цивилизации без стабильности. Не существует социальной стабильности без индивидуальной… Отсюда и главная цель: все формы индивидуальной жизни… должны быть строго регламен­тированы. Мысли, поступки и чувства людей должны быть идентичны, даже самые сокровенные желания од­ного должны совпадать с желаниями миллионов других. Всякое нарушение идентичности ведет к нарушению ста­бильности, угрожает всему обществу» — та­кова правда «дивного нового мира». Эта правда обрета­ет зримые очертания в устах Верховного Контролера: «Все счастливы. Все получают то, чего хотят, и никто никогда не хочет того, чего он не может получить. Они обеспечены, они в безопасности; они никогда не болеют; они не боятся смерти; им не досаждают отцы и матери; у них нет жен, детей и возлюбленных, могущих доставить сильные переживания. Мы адаптируем их, и после этого они не могут вести себя иначе, чем так, как им следует» [10] .

Одна из незыблемых основ антиутопического «дивно­го нового мира» Хаксли — это полная подчиненность Ис­тины конкретным утилитарным нуждам общества. «На­ука, подобно искусству, несовместима со счастьем. На­ука опасна; ее нужно держать на цепи и в наморднике» ,— рассуждает Верхов­ный Контролер, вспоминая о том времени, когда его справедливо, по его теперешним представлениям, хоте­ли покарать за то, что он слишком далеко зашел в своих исследованиях в области физики.

4 стр., 1612 слов

Проблема неприятия человека обществом. По Н.С. Лескову

... человека обществом. Сочинение ЕГЭ По старым критериям проверки сочинения ЕГЭ: Что может быть причиной неприятия человека обществом? Можно ли изменить отношение к себе со стороны других людей? Именно эти вопросы возникают при чтении текста ... только по слухам о нём. Но когда этот человек совершает достойный поступок, отношение к нему изменяется в лучшую сторону. Текст Н.С. Лескова (1) Мой отец и ...

Мир в романе представляет одно большое государство. Все люди равны, но отделяет их друг от друга принадлежность к какой-либо касте. Людей еще не родившихся сразу делят на высших и низших путем химического воздействия на их зародыши. «Идеал распределения населения — это айсберг, 8/9 ниже ватерлинии, 1/9 — выше» (слова Верховного Контролера).

Количество таких катего­рий в «дивном новом мире» очень большое — «аль­фа», «бета», «гамма», «дельта» и далее по алфавиту — вплоть до «эпсилона». Примечательно здесь, что если пролы из «1984» — это всего лишь безграмотные люди, которым кроме простейшей работы выполнять ничего не представляется возможным, то эпсилоны в «дивном новом мире» специально создаются умственно неполноценными для самой грязной и рутинной работы. И следовательно высшие касты осознано отказываются от всяких контактов с низшими. Хотя, что эпсилоны, что альфа-плюсовики, — все проходят своеобразный процесс «адаптации» сквозь 2040 – метровую конвейерную ленту. А вот Верховные Контролеры уже никак не могут войти в разряд «счастливых младенцев», их пониманию доступ­но все, что доступно обычному «неадаптированному» человеку, в том числе и осознание той самой «лжи во спа­сение», на которой построен «дивный новый мир». Их по­ниманию доступен даже запрещенный Шекспир: «Види­те ли, это запрещено. Но поскольку законы издаю здесь я, я могу и нарушить их» [13] .

В антиутопическом мире Хаксли в рабстве своем далеко не равны и «счастливые младенцы». Если «дивный новый мир» не может предос­тавить всем работу равной квалификации — то «гармо­ния» между человеком и обществом достигается за счет преднамеренного уничтожения в человеке всех тех ин­теллектуальных или эмоциональных потенций, которые не будут нужны для, в прямом смысле этого слова, напи­санной на роду деятельности: это и высушивание мозга будущих рабочих, это и внушение им ненависти к цветам и книгам посредством электрошока и т.д. . В той или иной степени несвободны от «адаптации» все обитатели «дивного нового мира» — от «альфы» до «эпсилона», и смысл этой иерархии заключен в словах Верховного Кон­тролера: «Представьте себе фабрику, весь штат которой состоит из альф, то есть из индивидуализированных осо­бей… адаптированных так, что они обладают полной свободой воли и умеют принимать на себя полную ответ­ственность. Человек, раскупоренный и адаптированный как альфа, сойдет с ума, если ему придется выполнять работу умственно дефективного эпсилона. Сойдет с ума или примется все разрушать… Тех жертв, на которые должен идти эпсилон, можно требовать только от эпси­лона но той простой причине, что для него они не жерт­вы, а линия наименьшего сопротивления. Его адаптиру­ют так, что он не может жить иначе. По существу… все мы живем в бутылях. Но если мы альфы, наши бутыли относительно очень велики» .

Хаксли говорит о лишенном самосознания будущем как о чем-то само собой ра­зумеющемся — и в романе «О дивный новый мир» перед нами предстает общество, которое возникло по воле большинства. Правда, возникают на фоне большинства отдельные личности, которые пытаются противопоставить свой свободный выбор всеобщему запрограммированно­му счастью — это, например, два «альфа плюса» Бернард Маркс и Гельмгольц Ватсон, которые к тому же не могут полностью вписаться в структуру «дивного нового мира» из-за своих физических недостатков; «что они оба разде­ляли, так это знание о том, что они были личностями». А Бернард Маркс доходит в своем внутреннем про­тесте и до такой сентенции: «Я хочу быть собой… Отвра­тительным собой. Но не кем-то другим, пусть и замеча­тельным» . А волею случая вывезенный из резервации Дикарь, открывший для себя «Время, и Смерть, и Бога», становится даже идеоло­гическим оппонентом Верховного Контролера: «Я лучше буду несчастным, нежели буду обладать тем фальшивым, лживым счастьем, которым вы здесь обладаете» [16] . Одним словом, романе Хаксли «О дивный но­вый мир» представлена борьба сил, утверждающих антиутопический мир, и сил, его отрицающих. Даже эле­мент стихийного бунта присутствует — Дикарь с криком «Я пришел дать вам свободу!»[17] пытается сорвать раздачу государственного наркотика — сомы. Однако этот бунт основ антиутопического общества не потрясает — чтобы ликвидировать его последствия, достаточно было распылить государствен­ный наркотик сому в воздухе с вертолета и пустить при этом в эфир «Синтетическую речь «Антибунт-2». Стремление к самосознанию и к свободному нравственному выбору в этом мире не может стать «эпидемией» — на это способны лишь избранные, и эти единицы в срочном порядке от «счаст­ливых младенцев» изолируются. Одним словом, Бернар­ду Марксу и Гельмгольцу Ватсону предстоит отправка «на острова» специально предназначенные для про­зревших интеллектуалов, а свободолюбивые речи Дика­ря стали всеобщим посмешищем — осознав это, Дикарь повесился. «Медленно, очень медленно, как две медлен­но движущиеся стрелки компаса, ноги двигались слева направо; север, северо-восток, восток, юго-восток, юг, юго-запад, запад; потом приостановились и через не­сколько секунд медленно стали поворачиваться обратно, справа налево. Юг, юго-запад, юг, юго-восток, восток…»[18] — так заканчивается роман. При этом происходит это на фоне радостных восклицаний обита­телей «дивного нового мира», жаждущих необычного зрелища. Таким образом, получается, что к уходу из жиз­ни Дикаря подталкивают не те, кто управляет антиуто­пическим миром, — а его рядовые обитатели, которые в этом мире счастливы, — и потому мир этот, однажды по­строенный, обречен в рамках созданной Хаксли модели на устойчивость и процветание.

3 стр., 1017 слов

Мир Обломова в романе Гончарова «Обломов»

... на службу. Я в чем-то согласна с героем романа. У человека должен быть выбор и возможность решать, как ему жить. Обломов смог достичь гармонии между миром, ... в котором он живет, и миром, ... событиями, но они не заметны посторонним людям. Мир Обломова складывается из нескольких дорогих ему ...

Типологические параллели романа «О дивный новый мир» и других антиутопических произведений.

В большинстве цитируемых произве­дений «антиутопические» общества показаны в период своего расцвета — и, тем не менее, дальнейшая селекция человеческого материала во имя высших целей в этих обществах продолжается. ». В оруэлловском антиутопическом мире социальная селекция осуществляется посредством «распыления»: «…Чистки и распыления были необходимой частью госу­дарственной механики. Даже арест человека не всегда означал смерть. Иногда его выпускали, и до казни он год или два гулял на свободе. А случалось и так, что человек, которого давно считали мертвым, появлялся, словно при­зрак, на открытом процессе и давал показания против сотни людей, прежде чем исчезнуть — на этот раз окон­чательно» . Пожарные в антиутопическом обществе Р. Бредбери сжигают книги и — при необходи­мости — людей: «Огонь разрешает все!» [20] . Верховный Контролер из романа «О дивный новый мир» более гуманен. «На­рушителей спокойствия» он отправляет «на острова» — в общество им подобных — и по-человечески им завидует. Но и Верховный Контролер признает в разговоре с груп­пой изгоняемых: «Как хорошо, что в мире так много ост­ровов! Не знаю, что бы мы стали делать без них? Вероят­но, поместили бы вас всех в смертную камеру»[21] . «Для 1931 года это было сме­лым и страшным предупреждением. Прошло всего не­сколько лет, и островов стало действительно не хватать»[22] , а «смертная камера» стала реальностью все­европейского масштаба.

2 стр., 640 слов

«О дивный новый мир» О.Хаксли ( на свободную тему)

... важном. И стоит только дать человеку чувство значимости — как он восходит на несуществующий Олимп. Юноша приходит в этот самый «дивный новый мир» из резервации, но они воспринимают ... того, чего получить не могут». Мысль о том, что для каждого человека в таком мире угатован свой путь, на котором он будет чувствовать себя комфортно. И ...

Наличие типологических параллелей, связывающих между собой самые разные по художественной структу­ре антиутопии, объясняется, прежде всего, наличием объективных тенденций в развитии общества, которые реально могли выделиться именно в те антиутопические формы, о которых идет речь в данной работе. Будущее в художественном мире ряда европейских и американских «антиутопистов» — в частности, Дж. Оруэлла, Р. Бредбери и в особенности О. Хаксли — в не­сколько меньшей степени пронизано организованным насилием, хотя и не отказывается от него вовсе. «Все это произошло без всякого вмешательства сверху, со сторо­ны правительства. Не с каких-либо предписаний это на­чалось, не с приказов или цензурных ограничений. Нет! Техника, массовость потребления — вот что, хвала Гос­поду, привело к нынешнему положению» — в этом видит истоки грядущего антиутопического мироз­дания Р. Бредбери. А «дивный новый мир» Хаксли вооб­ще к страху апеллирует в последнюю очередь — он апел­лирует, в первую очередь, к человеку потребляющему и стремящемуся потреблять. Хаксли начала при создании своего антиутопического мира опирался в значительной степени на данность массового потребле­ния и зарождающейся «массовой культуры». В 1927 году, Хаксли вводит в художе­ственную ткань своего романа «Эти бесплодные листья» пророческие слова, произнесенные явно «автобиографическим» героем, мистером Челифером: «Дешевое печата­ние, беспроволочные телефоны, поезда, такси, граммо­фоны и все остальное создает возможность консолиди­ровать племена — не из нескольких тысяч человек, но из миллионов… Через несколько поколений, может быть, вся планета будет занята одним большим говорящим по-американски племенем, состоящим из бесчисленных ин­дивидуумов, мыслящих и действующих совершенно оди­наково» [24] . Несколькими годами позже мо­дель такого общества будет сконструирована Хаксли в романе «О дивный новый мир». Можно согласиться в этой связи с П. Фиршоу в том, что Хаксли «скорее всего, не хотел делать свой роман сатирой на будущее. Ибо, в конце концов, для чего нужна сатира на будущее? Един­ственное имеющее смысл будущее это будущее, которое уже существует в настоящем, и антиутопия Хаксли «О дивный новый мир», в конечном счете, есть «выпад против концепции будуще­го, существующей в настоящем»[25] . Но, надо признать, что Хаксли – все же сатирик. И при сравнении его романа с антиутопией Дж. Оруэлла «1984» очевидно присутствиеиронии. Если снятие напряжения посредством синтетического джина в «1984» не вызывает ни какого удивления, то у Хаксли, именно благодаря его саркастичным двустишьям, принятие сомы порождает большой интерес, и выделяет сому как немаловажный регулятор массового самосознания:

  • Лучше полграмма – чем ругань и драма ;

Примет сому человек – время прекращает бег,

3 стр., 1016 слов

Олдос хаксли собрание сочинений

... он описал положительную утопию, которая была диаметрально противоположна его антиутопии «О дивный новый мир!». Олдос Хаксли умер в 1963 в Лос-Анджелесе от рака горла. Перед смертью он ... Archimede 1994 — Drug-Taking and the Arts 1998 — Дивный новый мир / Brave New World 2002 — Stardust Биография Олдос Леонард Хаксли Как по отцовской, так и по материнской линиям ...

Быстро человек забудет, и что было и что будет.

Показательно отношение «новых миров» к истории. В «1984» прошлое постоянно подменяется, существуют целые центры по ликвидации не угодных исторических фактов. У Хаксли с прошлым поступают иначе. Историю выдают за совершенно бесполезную информацию, и действительно это проще отбить интерес, чем постоянно все ликвидировать. ««История – сплошная чушь»… Он сделал сметающий жест, словно невидимой метелкой смахнул горсть пыли, и пыль та была Ур Халдейский и Хараппа, смел древние паутинки, и то были Фивы, Вавилон, Кносс, Микены. Ширк, ширк метелочкой, – и где ты, Одиссей, где Иов, Гаутама, Ийсус? Ширк!..» .

В 1959 году, в своем эссе «Вновь посе­щенный «дивный новый мир» Хаксли, проследив эволюцию западной цивилизации, начиная с времени со­здания романа «О дивный новый мир» и кончая време­нем создания этого эссе, придет к выводу о последова­тельном и весьма быстром движении именно в направле­нии, где конечный пункт — мироустройство, по сути сво­ей родственное антиутопическому мироустройству «див­ного нового мира». И если во время работы над романом «О дивный новый мир», как признается Хаксли в эссе «Вновь посещенный дивный новый мир», он все-таки считал, что торжество такого мироустройства возможно но в весьма далекой перспективе, то теперь, в конце 1950-х, подобное мироустройство откроется ему как близ­кое будущее. При этом в своем эссе Хаксли научно ана­лизирует факторы реального бытия, объективно способ­ствующие торжеству именно такого мироустройства: это, прежде всего, перенаселение, которое делает концентра­цию власти в одних руках жизненно необходимой; далее — это достижения науки, начиная с открытий И. П. Пав­лова (примечательно, что в антиутопическом «дивном новом мире» Павлов канонизирован — наряду с Фордом, Фрейдом, Марксом и Лениным — как творец научного обоснования системы манипулирования людьми на бес­сознательном уровне) и кончая научно организованной пропагандой; наконец — это создание препаратов, род­ственных государственному наркотику соме в «дивном новом мире».

подавления,

Глава IV. Социально-философские воззрения О. Хаксли.

Очевидно то, что антиутопическая линия в творчестве Хаксли неразрывно связана с его агно­стически-пессимистической концепцией мира, с его иде­ей невозможности познания объективной действительности вообще и объективной основы любой ценности в частности. Объективное и субъективное содержание любой цен­ности в художественном мире Хаксли разделены непреодолимой стеной. Хаксли в бессилии мечется в поисках Абсолюта. Ценности, которые в то время обнаруживают в глазах Хаксли свою неабсолютность, относительную субъектив­ность и т.д., утрачивают отныне для него свое объектив­ное значение вообще. Отсюда — абсолютное сомнение в отношении объективного, общечеловеческого характера, любой реальной ценности. Фактически перед Хаксли стоят два принципиально отделенных друг от друга ряда ценностей. С одной сто­роны — возможно, существующие и — опять же, возмож­но — реализующиеся на Земле ценности объективные, высшие, «абсолютные», а именно Истина, Добро и Кра­сота. С другой стороны — субъективные, относительные «ценности», основной критерий которых — соответствие легко вычисляемым утилитарным потребностям челове­ка. Это для Хаксли — единственная доступная человечес­кому разуму ценностная реальность, а уже эта реаль­ность определяет и «прикладные», выработанные для упорядочения утилитарных потребностей моральные нормы, и «прикладное», развлекательное искусство. Свя­зи между гипотетически существующим абсолютным Добром и этими частными моральными нормами, равно как и связи между не менее гипотетической высшей Кра­сотой и «красотой» утилитарной, для Хаксли не суще­ствовало. Человек в художественном мире Хаксли оказывается в двух совершенно не связанных друг с другом измерениях. С одной сторо­ны, человек в художественном мире Хаксли наделен спо­собностью допускать в свой кругозор категории Абсолюта и анти-Абсолюта, мыслить в категориях Добра и Зла, Прекрасного и Безобразного, подниматься в «бездну над нами» и соответственно спускаться в «бездну под нами». В этом измерении разум человека обречен на абсолют­ное сомнение. Но, с другой стороны, человек в художе­ственном мире Хаксли обладает рядом материально вы­раженных утилитарных потребностей и способен адек­ватно — на эмпирическом и логическом уровнях — осоз­навать их истоки, а значит — и регулировать в рамках общества их удовлетворение. Такая «двухуровневая» трактовка человека и определяет позицию Хаксли как социального мыслителя, в частности — его оценку спо­собности человека к разумному переустройству своего бытия. Тот Абсолют социального устройства, к которому, в конечном счете, стремятся все реформаторы и рево­люционеры, — это для Хаксли общество абсолютной сво­боды, в которой не существовало бы никаких противоре­чий между волей отдельного человека — и волей других людей, общества в целом. Однако, стремясь к такой сво­боде, человек в рамках художественной концепции Хакс­ли одновременно и боится ее— не желая быть познан­ным, вычисленным, запрограммированным во всех своих проявлениях: он боится такой свободы, переходящей в высшую несвободу, — и потому постоянно демонстриру­ет свою непознаваемость. Именно поэтому невозможно, по Хаксли, «научное» переустройство общества реаль­ных людей — этому противостоят все, не подчиняющиеся разуму человеческие страсти, этому противостоит чело­век, допускающий в свой кругозор непознаваемые в сво­ей абсолютности категории — Добра и Зла, Прекрасно­го и Безобразного — и допускающий в свою душу страс­ти, не поддающиеся логическому вычислению.

5 стр., 2160 слов

Мир животных в музыке

... десятков разнообразных песен. А одними из самых лучших "музыкантов" в мире животных Фабр считал сверчков и трубачиков - в их репертуаре, по мнению некоторых исследователей, чуть ли не 500 ... показали, что они воспринимают звуки, причем на некоторые реагируют довольно странно. Звуки музыки, как это ни удивительно, вызывали у гусениц агрессивную реакцию. При первых тактах ...

абсолютным

Заключение

Особого внимания заслуживает в художественном мире О. Хаксли антиутопический компонент, который неотделим от взаимосвязанных между собой утопической и антиутопической традиций. В этой связи антиутопический мир из романа О. Хаксли «О дивный новый мир» не может рассматриваться вне связи с мирозданием романа Дж. Оруэлла «1984», вне контекста полемики О. Хаксли с Г. Уэллсом – автором утопического романа «Люди как боги» и др.

Нет сомнений, что жанр антиутопии в наше время обретает все большую актуальность. Многие авторы антиутопических произведений первой половины ХХ века пытались предвидеть именно то время, в котором мы проживаем. Сам Хаксли в свою очередь отмечает: ««О дивный новый мир» – это книга о будущем, и, каковы бы ни были ее художественные или философские качества, книга о будущем способна интересовать нас, только если содержащиеся в ней предвидения склонны осуществиться. С нынешнего временного пункта новейшей истории – через пятнадцать лет нашего дальнейшего сползания по ее наклонной плоскости – оправданно ли выглядят те предсказания? Подтверждаются или опровергаются сделанные в 1931 году прогнозы горькими событиями, произошедшими с тех пор?»

Таким образом, в данной работе был рассмотрен роман «О дивный новый мир» как уникальное антиутопическое произведение, которое способно говорить о будущем не как о чем-то отдаленном, а как о неизбежно приближающемся. И как уже отмечалось, на примере антиутопий других англоязычных авторов в данной работе были выделены особенности романа Олдоса Хаксли.

Список литературы:

[Электронный ресурс]//URL: https://liarte.ru/kursovaya/antiutopiya-o-divnyiy-novyiy-mir/

Хаксли О., Хаксли О., Бредбери Р., Оруэлл Дж.

Уэллс Г. Самовластие мистера Парэма// Собр. соч. в 15 т. Т.12 – М.: Правда, 1964.

Гнедовский М., Ивашева В. В, Лазаренко О., Латынина Ю.

Палиевский П. Гибель сатирика // Современная литература за рубежом. – М.: Сов. писатель, 1962.

Палиевский П., Рабинович В. Ф.М., Рабинович В., Ребикова Л., Спивак М., Шишкин А.

Шишкин А. Бабуины жаждут? Перечитывая Олдоса Хаксли // Диапазон. – М., 1993. — №3 – 4.

A critical Simposium on Aldous Huxley // The London magazine. – 1955. – vol.2. — №8.

Browning W. – G.

Burgum E. –B.

Letters of Aldous Huxley. A memorial Volume. – L.: Chatto & Windus, 1965.

Huxley A.

Huxley A.

Firshow P.

Watts H. –H.

Burgum E. –B . Aldous Huxley and his “Dying Swan ” // Burgum E. –B. The Novel and the World’s Dilemma. – N.-Y.: Oxford University Press, 1947.

Browning W. – G. Toward a Set of Standards for Antiutopian Fiction // Cithara. – 1970 – N10. – p. 18 – 32.

Шишкин А., Оруэлл Дж., Оруэлл Дж., Бредбери Р.

Letters of Aldous Huxley. A memorial Volume. – L.: Chatto & Windus, 1965. p. 348.

Хаксли О. О дивный новый мир. // Хаксли О. О дивный новый мир. -М.: Тера — книжный клуб, 2002.

там же, с. 64.

там же, с. 189.

там же, с. 186

там же, с.188

там же, с. 190

там же, с.185

там же, с. 92.

там же, с. 187.

там же, 154.

там же, с. 212.

Оруэлл Дж. 1984 // Дж. Оруэлл. 1984. Скотный двор. Т.1. – М.: Капик, 1992. с. 29.

Бредбери Р.451° по Фаренгейту// О скитаниях вечных и о земле. – М.: Правда, 1987.с. 107.

Хаксли О. О дивный новый мир. // Хаксли О. О дивный новый мир. -М.: Тера — книжный клуб, 2002. с. 132.

Шестаков В. Социальная антиутопия Одоса Хаксли – миф и реальность // Новый мир. – 1969. – т.7. – с. 242.

Бредбери Р.451° по Фаренгейту// О скитаниях вечных и о земле. – М.: Правда, 1987.с. 57.

Хаксли О . Новеллы– Л.: Худож. Лит., 1985. с. 342 – 343.

Firshow P.

Хаксли О. О дивный новый мир. // Хаксли О. О дивный новый мир. -М.: Тера — книжный клуб, 2002, с. 88.

там же, с. 100.

тамже, с. 48.

Huxley A. Brave New World Revisited. – L.: Chatto & Windus. 1959. p. 164.

Letters of Aldous Huxley. – L.: Grover Smith, 1969. р. 605.

Huxley A. Brave New World Revisited. – L.: Chatto & Windus. 1959. p.155.

A critical Simposium on Aldous Huxley // The London magazine. – 1955. – vol.2. — №8. – p.61.

Watts H. –H. Aldous Huxley. – N.-Y.: Twayne Publishers, 1969. –p.31.

Huxley A. Proper studies. – L.: Chatto & Windus, 1949. – p. 23.

Хаксли О . О дивный новый мир. // Хаксли О. О дивный новый мир -М.: Тера — книжный клуб, 2002 с. 17.

Huxley A. Proper studies. – L.: Chatto & Windus, 1949. – p. 269.

Хаксли О . О дивный новый мир. // Хаксли О. О дивный новый мир. -М.: Тера — книжный клуб, 2002 с. 187

Huxley A. Brave New World Revisited. – L.: Chatto & Windus. 1959. p. 43.