Пасхальная заутреня А. П. Чехова

Эссе

Эссе

Иван Алексеевич Бунин вспоминал, как Антон Павлович Чехов дивился автору «Тамани»: «Не могу понять, – говорил он, – как мог он, будучи почти мальчиком, сделать это!» (1).

Всякий раз, когда перечитываю чеховский рассказ «Святою ночью», приходят на ум эти слова: ведь Чехов тоже был почти мальчиком! К тому же, как известно, и здоровьем не блистал.

За неделю до Пасхи 1886 года он напишет Николаю Александровичу Лейкину: «Я болен. Кровохарканье и слаб… Не пишу… Если завтра не сяду писать, то простите: не пришлю рассказа к Пасхе…» (отточия в письме – Г.К.).

А в приписке к письму проговорится: «Мечтал написать к 13-му апреля пасхальный рассказ в «Новое время». Тема стоящая, но едва ли напишу» (2).

И всё же смог её поднять: рассказ «Святою ночью» был написан на одном дыхании, отправлен в газету и опубликован в её пасхальном выпуске (3).

Вечером этого Светлого воскресенья Чехов тому же Лейкину сообщит: «Ночью ходил в Кремль слушать звон, шлялся по церквам…» (4).

Совершенно в духе героя-рассказчика! Антон Павлович признавался, что «ни единой пасхальной ночи не провёл в постели», а всегда отправлялся «бродить по церквам» (5).

Так что «тема стоящая» была у него ещё и сердечно выношенной.

Как же рассказ был принят? Пресса откликнулась широко. «Чудная картинка, – писал Владимир Галактионович Короленко, – проникнутая глубоко захватывающей, обаятельной грустью». Рецензент «Петербургской газеты» отнёс рассказ к числу самых поэтичных в сборнике «В сумерках». Владимир Алексеевич Тихонов оставил о рассказе такой отзыв: «Я так и впился в него. И комната моя, как по волшебству, исчезла, а я, вместе с автором, стоял на берегу разлившейся Голтвы в ожидании парома, чтобы плыть с ним на другой берег, в монастырь, к пасхальной заутрене. Вместе с ним слушал я полную задумчивой грусти и трепещущей поэзии речь инока Иеронима. Вместе с ним бродил я по монастырю (…) А воображение мое рисовало молодого, полного задумчивой грусти поэта, выпевающего из своего сердца этот чудный рассказ» Назвав его «шедевром», Иероним Иеронимович Ясинский добавил, что «самые сложные и занимательные истории редко производят более потрясающее и человеческое впечатление» (6)

Ряд восторженных откликов (их было не мало!) можно бы и продолжить… Но все они из дореволюционных газет и журналов. Советской же критикой рассказ был просто-напросто замолчан. Говорю со знанием дела: учился в Литературном институте (начало 1980-х гг.) и что-то не припомню, чтобы кто-либо из преподавателей обратил моё внимание на этот шедевр (7).

2 стр., 916 слов

Анализ рассказа Одна ночь Быкова

... многочисленных смертей. Также читают: Картинка к сочинению Анализ рассказа Одна ночь Быкова Популярные сегодня темы Русский язык ... осуждать его не стоит, и даже поэт не осуждает его поступка в своем произведении. Единственно, что он ... по сюжетной линии оказывается во время боевых действий в заброшенном подвальном помещении, заваленным грудой обвалившихся под артиллерийским обстрелом стен здания. Вместе ...

С самого начала – со скупого, но мощного описания половодья, он взял меня в полон. Второй же абзац (стихотворение в прозе!) напомнил картины звёздных ночей Винсента Ван Гога:

  • «Мир освещался звёздами, которые всплошную усыпали всё небо. Не помню, когда в другое время я видел столько звёзд. Буквально некуда было пальцем ткнуть. Тут были крупные, как гусиное яйцо, и мелкие, с конопляное зерно… Ради праздничного парада вышли они на небо все до одной, от мала до велика, умытые, обновлённые, радостные, и все до одной тихо шевелили своими лучами. Небо отражалось в воде;
  • звёзды купались в тёмной глубине и дрожали вместе с лёгкой зыбью»

Поэтические откровения, несомненно, важны, но всё ж не более, чем лирические отступления, оттеняющие рассказ о душевной драме паромщика Иеронима. Сочувствие к нему не оставляет рассказчика и в монастыре: «Мне, слившемуся с толпой и заразившемуся всеобщим радостным возбуждением, было невыносимо больно за Иеронима». Не отпускает боль и читателя. «Отчего не сменят Иеронима? – вопрошает рассказчик, слушая в церкви праздничное пение. «Я мог себе представить этого Иеронима, – размышляет он, – смиренно стоящего где-нибудь у стены, согнувшегося и жадно ловящего красоту святой фразы».

Об этой-то красоте Иероним как раз и говорил, перечисляя особенности (они же и достоинства!) акафиста (жанр православной церковной гимнографии – Г.К.).

«Главное ведь не в житии, не в соответствии с прочим, – пояснял он, – а в красоте и сладости (…) Так надо писать, чтоб молящийся сердцем радовался и плакал, а умом содрогался и в трепет приходил». Как здесь не вспомнить Пушкина:

Мы рождены для вдохновенья,

Для звуков сладких и молитв.

Сочинял же молитвенно-сладкие акафисты умерший (накануне Пасхи – во время субботней обедни!) друг Иеронима иеродиакон Николай. Несомненный поэт! Потому что «тут, – как верно заметил послушник, – и мудростью и святостью ничего не поделаешь, ежели Бог дара не дал».

Чехов не писал специальных статей о поэзии, но здесь устами скорбящего Иеронима сказал о ней своё заветное. Пускай даже на примере поэзии церковной!

Это не меняет дела. А знал он её прекрасно.

Со школы я вынес сочувствие к мальчику Антоше, которого отец – сущий деспот! – заставлял не только прислуживать в лавке, но ещё и петь (что казалось мне особенно мучительным!) в церкви. Надо сказать, Антон Павлович и сам (о чём я прочёл уже после школы), вспоминая о своих «церковных обязанностях», это сочувствие подогревал: «Знаете, – пишет он Ивану Леонтьевичу Леонтьеву (Щеглову), – когда, бывало, я и два мои брата среди церкви пели трио „Да исправится“ или же „Архангельский глас“, на нас все смотрели с умилением и завидовали моим родителям, мы же в это время чувствовали себя маленькими каторжниками» (8).

После такого признания приходишь невольно к мысли, что церковное пение, набив оскомину, опротивело Чехову на всю жизнь. Но думать так – глубоко ошибочно. Память об отцовском насилии, конечно, осталась, но сохранилась также и привитая в детстве любовь к церковному пению. «Он (Чехов – Г.К.) отлично знал церковную службу и любил составлять домашний импровизированный хор, – вспоминает Игнатий Николаевич Потапенко. – Пели тропари, кондаки, стихиры, пасхальные ирмосы. Присаживалась к нам и подпевала и Марья Павловна, сочувственно гудел Павел Егорыч, а Антон Павлович основательно держал басовую партию. И это, видимо, доставляло ему искреннее удовольствие» (9)

1 стр., 457 слов

Святая земля. Сочинения на свободную тему

... О Русь, о степь и ветры, И ҭы, мой отчий дом! На золотой повети Гнездиҭся вешний гром... (С. Есенин) Права на сочинение "Святая земля" ... О Русь малиновое поле И синь, упавшая в реку, Люблю до радости и боли Твою озерную тоску. На земле, впиҭывая ее красоту и ... юга от зимовий на богатые северные пастбища, на села и города русские. Чтобы захватить детей, женщин, мужчин, поживиться золотом, мехами, ҭ ...

Чехов, кстати сказать, имел свою (в отличие от библиотечки Павла Егоровича) подборку из богослужебных и духовных книг. Церковной тематикой владел отменно, и там, где её вводил в рассказы и повести, был всегда безукоризненно точен.

Возвращаясь же к рассказу «Святою ночью», вспоминаю, как в юности

ходил смотреть пасхальный крестный ход… Ходил не один, а в весёлой компании. Ризоположенская церковь в Леонове (Москва) была оцеплена дружинниками, и никого из нас, разумеется, в храм не пустили. Мы постояли у ограды, взирая бессмысленно (по-бараньи!) на старушечью процессию с зажжёнными свечами, а потом с песнями под гитару ушли восвояси.

Что мы, советские старшеклассники, знали о Пасхе? Кроме крашеных яиц и кулича, ничего! Праздное любопытство привело посмотреть крестный ход… Но и о нём, разумеется, тоже ничего не знали. Да и не хотели, признаюсь, о церкви ничего знать: зачем вникать в «отмирающее»? Думается, рассказ «Святою ночью», будь он тогда прочитан, заметно не изменил бы моего отношения к церкви. Но на то, чтобы пробудить в душе евангельское чувство любви и сострадания, шансы всё же были: ведь душа, как известно, по природе своей христианка!

ПРИМЕЧАНИЯ

1) А.П.Чехов о литературе. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1955. С. 307

2) А.П.Чехов. Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах. Письма. Том первый. М.: Наука, 1974. С. 228

3) Святою ночью. «Новое время», 1886, №3636, 13 апреля, с. 1–2. Подпись: Ан. Чехов.

4) См. 2) С. 235

5) А.П.Чехов. Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах. Сочинения. Том пятый. М.: Наука, 1976. С. 625.

6) Там же. Подборка откликов. С. 624 – 626

7) Разве что детское воспоминание (запало мне в душу!) переводчика Н. М. Любимова: «плакал… и над «Святою ночью». Николай Любимов. «Перевод – искусство». М., Сов. Россия, 1982. С. 39

8) А.П.Чехов. Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах. Письма. Том пятый. М.: Наука, 1977. С. 20 – 21

9) И. Н. Потапенко. «Несколько лет с А. П. Чеховым». С. 4