ФЭБ: Надеждин. «Борис Годунов». А. Пушкина. Беседа старых знакомцев. — 1996 (текст)

Сочинение

500

Н. И. Надеждин

Беседа старых знакомцев

Слава, нас учили, дым:

Свет — судья лукавый!

Жуковский

«Слава… слава… обольстительный призрак!.. Что за волшебную прелесть имеешь ты для нас, слабых смертных!.. Едва удастся нам выдраться из-под ига животных потребностей, кои первые одолевают наше

501

земное существование, как душа, только что спознавшая саму себя, становится игралищем собственных сил и рабою собственных прихотей. Ей кажется тесно и душно в пределах своего неделимого бытия: она ищет выбиться, излиться, раскинуться сколько можно шире в пространстве, среди коего поставлена; и, при недостатке существенной полноты, утешается, если шум, производимый ее усилиями, раздается вокруг нее более или менее внятными звуками. Забава, конечно, невинная, но зато — прочна ли?.. Сии обольстительные звуки… надолго ли их становится? Какая волшебная сила может оковать их летучую беглость в этой беспрестанно мятущейся стихии, которая называется мнением?.. Очарование естественно: но разочарование гораздо естественнее!.. Transit gloria!» Так рассуждал я сам с собой, третьего дня, направляя стопы свои к жилищу доброго и почтенного князя Любославского, у которого в этот день, по случаю рождения старшей дочери и именин младшего сына, снаряжен был, по обычаю предков, богатый обед на славу.

Случай сделал меня известным князю, сохранившему от времен екатерининских барскую пышность и барское меценатство к ученой братии, которое, не в осуд нашему просвещению, началось ныне выходить из моды. В прежние годы, когда он сам был помоложе и поретивее, у него отделен был особенный день в неделе, который посвящался исключительно грамотеям и писакам,

Прозаистам и поэтам,

Журналистам, авторам, —

приглашаемым и угощаемым,

Не по чину, не по летам, —

венки Грациям

502

розами и незабудками; или оттого, что они слишком отяжелели для ней, погрузившись в более основательные экономические расчеты и в более полезные агрономические разыскания. Может быть, это не осталось без полезного влияния на нашу литературу, ибо вывело ее на вольный воздух и сообщило ей самостоятельное бытие, что не безделица… Как бы то ни было, князь Любославский, как человек, должен был увлечься общим потоком. Он изменил Музам для Цереры и Помоны; променял Лагарпа на Домбаля; пустился в системы хозяйства; обогатил новыми улучшениями плуг; изобрел проект для преобразования бороны; написал брошюрку о различных свойствах навоза и сделался одним из деятельнейших корреспондентов «Земледельческого журнала». Но старинные привычки глубоко въедаются. Посреди важных своих занятий князь время от времени приглашал к себе хлеба-соли откушать и добрых речей послушать.

5 стр., 2476 слов

Создание ИП за пять дней, Завершающий этап — Глава третья, 4

... "Гросс итого", то можно сразу записать указанную в нем сумму выручки за день, после чего путем суммирования граф № 6 и № 10 вывести показания ... счетчика "Гросс итого" на конец дня, и занести их в графу № 9. В графе № 11 – сумму наличных ... деньги из денежного ящика ККМ можно только по чекам, пробитым в этот день. К чекам должен прилагаться акт по ф. КМ – 3. В графах ...

Гостей было уже много, когда я вошел в высокие чертоги его сиятельства. Не имея никакого права на известность, я не мог возбудить никакого внимания своим прибытием; а моя природная застенчивость воспрепятствовала мне призвать на себя любопытство. Я остался незаметным. Из угла, представившего мне тихое и безмятежное убежище, усмотрел я только одно знакомое лицо, между множеством присутствующих. Это был мой старинный приятель Тленский. Он беседовал жарко с одним молодым офицером, перед большею картиною, на которую весьма нередко простирал указательный перст свой. Глаза наши встретились. Мы приветствовали издали друг друга зевесовским мановением; но не прежде сошлись вместе, как по приглашении идти в столовую. «Сидеть вместе», — сказал он мне, пожав руку мимоходом. Я последовал за ним; и, при занятии мест вокруг стола, успел втереться подле него, по правую руку.

Мои скудные сведения в гастрономии лишают меня возможности представить подробное описание обеда, которое не было б, конечно, без занимательности. Я не припомню даже и числа блюд, ибо занимался более слушаньем, чем кушаньем. По общим законам слова, равно господствующим при составлении домашней беседы,

503

как и при образовании целой системы языка народного, разговор начался с односложных междуметий, развился потом на фразы и, уже при конце обеда, посыпался беглым огнем общего собеседования. Говорили прежде о холере; потом о театре; перешли было к политике; но один почтенный, пожилых лет человек, у которого я заметил признаки камергерского ключа, перервал вдруг речь и сообщил разговору другое направление.

— Я думаю, — сказал он, вытираясь салфеткою после жирного соуса и наполняя рюмку свою вином. — я думаю, что все беды происходят от ученых и стихотворцев. Ma foi, это пренеугомонные головы. Мой Jeannot — хоть бы например — с тех пор как вышел из пансиона и начал писать в альбомы, сделался ни на что не похож. Такую несет дичь!

— Извините, ваше превосходительство, — возразил сосед его с красным воротником на синем фраке. — Вы напрасно изволите смешивать ученых с стихотворцами. Это два противоречия, которые, secundum principium contradictionis, вместе быть не могут, особливо в нынешние смутные времена словесности. Теперь стихотворство сделалось синонимом невежеству. Невежество, конечно, беспокойно: но есть ли творение смирнее и безвреднее ученого?..

«Верно, рубашка к телу ближе», — подумал я сам про себя.

— Allons, professeur! — перервал хозяин. — В своем деле ты не можешь быть судьею. Знаю я ваше смирение. Но — за что такая клевета на стихотворцев? По-моему — это мокрые курицы!.. На своем веку я пригляделся к ним. Бывало, как соберутся у меня покойные…

— Покойные были очень покойны, ваше сиятельство, — возразил с живостию красный воротник. — Я говорю о нынешнем несчастном поколении. Эта ветреная молодежь, помыкающая теперь священною лирою Аполлона… dura aetas… quibus pepercit aris? Не говоря о дерзости, с каковою посмеивается она всем уставам и законоположениям, коими держится поэтическое

11 стр., 5027 слов

Мой лучший день в школе учащихся

... работа учащихся по теме Мой лучший день в школе. В каждой семье есть праздники, которые отмечаются всей семьей и становятся традиционными. Для меня таким праздником всегда был День Знаний, 1 ... суть произведения. Сочинение «Необычный день» Каждый день мы сталкиваемся с различными ситуациями, и если ситуация изо дня в день повторяется, мы считаем такие дни обычными. Но встречаются и такие дни, когда ...

504

православие; не говоря о презорстве к святой классической древности, бывшей наставницею веков и народов; не говоря о нарушении всякого уважения, должного старости, воздоенной опытами… et sic in infiniturn (здесь Тленский толкнул меня с коварною улыбкою)… чем изволит заниматься эта шумная толпа circulatorum?.. На какой лад настроены все ее завывания?.. Ах! — продолжал он с сердечным умилением, — до худых времен мы дожили!.. Алтари муз раскопаны; язык богов поруган…

«Что правда, то правда, — подумал я с тайным самодовольствием. — Но филиппика слишком уже пламенна. Есть ли, на что горячиться?..»

Одна дама, сидевшая подле хозяйки, перервала мои мысли, перервав речь ученого:

  • Иван Прокофьевич, — сказала она разгорячившемуся Демосфену, — староверческий фанатизм ваш давно известен. Вам не удастся, однако, переманить нас в свою веру. Воля ваша — а нам скучно читать «Россиаду».
  • Так извольте читать новую поэму Баратынского, — возразил ученый с приметным неудовольствием.

— Это — чудная эпопея, в новом роде…

Хозяин перервал речь. «Шутки в сторону, — сказал он тоном медиатора. — Я и сам знаю давно, что «Россиада» никуда не годится: а ведь право — ныне прочесть нечего! Что это сделалось с нашею словесностью? Все исписались, хоть брось! Легко ли — сам Пушкин, которого я прежде читывал с удовольствием… что с ним сталось… что он так замолк?..»

  • А «Борис Годунов»? — подхватил один из собеседников.

— Не говорите вы об этом несчастном произведении! — перервала дама, вступившая было в состязание с ученым. — Я всегда краснею за Пушкина, когда слышу это имя!.. Чудное дело!.. Уронить себя до такой степени… Это ужасно!.. Я всегда подозревала более таланта в творце «Руслана и Людмилы»: я им восхищалась… но теперь.

505

— Не угодно ли выслушать прекрасные стишки, которые я нарочно выписал из одной петербургской газеты в Английском клубе? — сказал один молодой человек, у которого отпущенная по моде борода мелькала из-под широкого, вышедшего из моды, галстука. — Это насчет «Бориса Годунова»!..

  • Прочти-ка, прочти! — вскричал хозяин. — Я люблю до смерти эпиграммы и каламбуры…

Молодой франт приосанился, вынул из кармана маленькую бумажку и начал читать с декламаторским выражением:

И Пушкин стал нам скучен,

И Пушкин надоел,

И стих его не звучен,

И гений охладел.

Бориса Годунова

Он выпустил в народ:

Убогая обнова,

Увы! на Новый год!

Все захохотали и многие закричали: браво! прекрасно! бесподобно!

  • И это напечатано! — сказал наконец камергер. — Ну, Пушкин… Capot!.. Да и давно бы пора!.. А то — вскружил головы молокососам ни за что, ни про что. Мой Jeannot — например — бывало, только им и бредит…
  • Я всегда сомневался, чтобы у него был истинный талант, — сказал один пожилой человек, в архивском вицемундире.

А я часто и говоривал, — примолвил другой.

1 стр., 459 слов

История России глазами Пушкина (по трагедии «Борис Годунов»)

... показал, народ – та сила, которая движет и управляет историей, хотя ... позволило его обличить. Александр Сергеевич Пушкин в этом вопросе был солидарен с ... России нужна сильная и непоколебимая власть, но не замешанная на крови. Иначе все превратится в пыль, таков закон жизни, и его не преступить. Александр Сергеевич в трагедии «Борис Годунов» ... сочинение? А вот еще:

  • Признаюсь, — сказал третий, — я и не говорил и не думал;
  • но теперь начинаю думать и готов сказать…

Я толкнул в свою очередь Тленского. «Что ж ты молчишь, — прибавил я ему потихоньку на ухо. — Ведь вашу тысячу рубят!» Тленский молчал, утупив глаза в тарелку.

  • Но, — раздался один голос между присутствующими, — не должно спешить так опрометчиво приговором. Посмотрим еще, что скажут журналисты…
  • Они немы, как рыбы, — прервала дама.

— И это молчание есть уже самое красноречивое свидетельство…

  • По-моему, однако, гораздо вернее и безопаснее приостановить свое суждение — до решения «Московского телеграфа».

506

  • Но «Московский телеграф», верно, будет на моей стороне… на стороне правды… на стороне публики… — возразила дама. — Не правда ли, monsieur Tlenski… Вы, верно, уже видели, или, по крайней мере, слышали, что готовится в «Телеграфе»…

— Сударыня! — отвечал Тленский с приметным замешательством. — Я ничего не знаю… да и как знать мне?.. Но… я думаю… мне кажется… ход обстоятельств заставляет меня предполагать… что… что «Московский телеграф» не выскажет… не может высказать откровенно… истинное мнение о «Борисе Годунове». У него теперь столько врагов… авторитет Пушкина еще так велик… коротко сказать… я думаю… что он ограничится общими выражениями и не пустится в подробности… Да и лучше гораздо предоставить самой публике разломать кумир, пред которым она столь долго благоговела… Чему быть, тому не миновать… обольщение не может существовать долго…

— И, однако, ты был первый из обольстителей, — подхватил хозяин. — Кто, бывало, трубил трубой об этом «Борисе Годунове»? Не ты ли проспоривал целые вечера и выходил сам из себя, доказывая, что эта трагедия или комедия — не помню, как ты называл ее, — сделает эпоху в нашей литературе и подвинет ее вперед несколькими столетиями? Не ты ли уверял, что одна сцена ее равняет Пушкина со всеми первоклассными поэтами нашего великого века? Не ты ли… — Я… может быть… но…

  • Monsieur Tlenski мог так же обманываться, как и все… как и я сама… — прервала дама. — Заблуждения столь же свойственны уму, как и сердцу…
  • Oh! Je suis absolument de votre avis, Madame! — подхватил Тленский.

— Но первые проходят скорее, чем последние!..

Дама улыбнулась; между тем подали здоровье. Разговор натурально должен был взять другое направление. Восклицания и поздравления раздались со всех сторон. Я сидел, как на иголках. Несколько раз повторял я на ухо моему соседу: «ты ли это? а?..» Тленский не отвечал мне ни слова: он вовлекся, как будто нарочно, в

507

многая лета!

Обед кончился. Я схватил Тленского за руку, когда начали вставать, и сказал ему: «Теперь, любезный, ты от меня не отделаешься… я требую от тебя объяснения: понимал ли ты, что говорил?.. а?..»

  • Отвяжись от меня, — закричал он мне с досадою. — Ты меня хочешь душить своими диссертациями — а мне, право, не до них.

Я остановился и устремил на него испытующий взгляд. «Ты, однако, не кривил никогда душою, — сказал я потом с медленною важностию, — хотя и принадлежишь к известному приходу».

14 стр., 6600 слов

Сочинения по трагедии «Борис Годунов» А. С. Пушкина

... Пушкина способность литературы “заставлять мыслить” сделалась неотъемлемой принадлежностью искусства В “Борисе Годунове” переплетаются две трагедии: трагедия власти и трагедия народа. Имея перед глазами одиннадцать ... решении его. Декабрист Михаил Лунин в сибирской ссылке записал афоризм: “Одни сочинения сообщают мысли, другие заставляют мыслить”. Сознательно или бессознательно, он обобщал пушкинский ...

Тленский смешался. «Хорошо, — отвечал он с живостью. — Пойдем в кабинет князя: там закурим трубки: и я буду тебя слушать. Но, чур, не распространяться! Я дал слово составить партию Анне Петровне…»

Мы вошли в кабинет. На столе, как нарочно, лежал экземпляр «Бориса Годунова», разложенный на «сцене в корчме». Я взял книгу и обратился к Тленскому, набивавшему для меня трубку: — Читал ли ты всего «Бориса»?

Тлен. Читал!

Я. Ну что же?

Тлен. Что, брат! я соглашаюсь совершенно с тобою! Такая дрянь, что невольно дивишься и краснеешь: как мог я до сих пор не быть одного с тобою мнения…

Я. Но почему ты знаешь, одного ли я мнения с тобою…

Тлен. (повалясь на диван).

508

на нем венца, коего похищение начинает становиться слишком ощутительно…

Я. А ты с братиею — верно, хочешь разыгрывать самозванца? Дело не дурное!.. Но — оставим аллегории!.. Скажи мне ясно и определенно, за что несчастный «Борис» упал у вас так в курсе?..

Тлен. Да помилуй! Что это за дребедень?.. Не сумеешь, как назвать ее… Не то трагедия , не то комедия , не то — черт знает что!..

Я. Ге! ге! Так и ты начал разбирать имена!.. А между тем — не ваша ли братия называла прежде школьным дурачеством всякое покушение подводить произведения новейшей романтической поэзии под разрядный список старинных классических учебников?.. Сшутил же над вами Пушкин шутку пробелом, который сделал на заглавном листке «Бориса Годунова»!.. Теперь извольте поломать свои залетные головы…

Тлен. Надобно же, однако, чтобы поэтическое произведение имело определенный характер, по которому могло б относиться к той или другой категории поэтического мира… фамильный тип.

Я. Не истощайся, пожалуйста, на фразы: они только затемняют мысль твою, которой нельзя отказать в справедливости. Но — разве в «Борисе Годунове» нет этого — как ты говоришь — фамильного типа… определенного характера, по которому можно б было его отнести к той или другой…

Тлен. Так что ж — драма что ли это?..

Я. Нет!

Тлен. Драматическая поэма?..

Я. Нет!

Тлен. То, что немцы называют Schauspiel?..

Я . Ни даже то, что испанцы называют Autos Historiales, — хотя «Борис» сюда подходит ближе, чем куда-либо…

Тлен. А! понимаю… ты хочешь сказать — в роде историческом… наподобие Шекспировых хроник — так, что ли?..

Я. Не совсем и так!.. Шекспировы хроники писаны были для театра и посему более или менее подчинены условиям сценики. Но «Годунов» совершенно чужд подобных

509

претензий. Диалогистическая форма составляет только раму, в коей Пушкин хотел воскресить для поэтического воспоминания — говоря собственными его словами —

10 стр., 4840 слов

Борис годунов реферат пушкин

... историко-романтической драмы Шиллера и Гюго. Цель данной работы – проанализировать произведение Пушкина «Борис Годунов» как историческую драму. Для этого необходимо решить следующие задачи: выяснить, как ... непосредственного отношения к содержанию трагедии не имеет. Особенность характера работы Пушкина над «Борисом Годуновым» состояла в том, что отдельные сцены создавались путём непосредственного ...

Дела давно минувших дней,

Преданья старины глубокой…

исторических сцен…

Тлен. Очень хорошо! Так это — исторические сцены!… Но, мне кажется, что всякое изящное произведение должно иметь органическую целость… поэтический ensemble…

Я . Без сомнения.

Тлен. Ну — а есть ли хотя тень целости в этой связке разговоров, которая соединена в один переплет под именем «Бориса Годунова»?.. Не говори мне о «Баррикадах»! Я читал их. Это цельная и полная картина, начинающаяся с начала и оканчивающаяся концом! А «Годунов»?.. Смех, да и только!.. У него конец в середине, а начало — бог весть где…

Я. Как так!..

Тлен. Да так!.. Как называется вся пиеса? «Борис Годунов»!.. Стало быть, он — Борис Годунов — должен составлять ее содержание, должен быть ее героем! И

510

исторические сцены

Я. Так тебя это соблазняет, любезный! А, по-моему, здесь не только не на что негодовать, но не над чем и задумываться. Дело все состоит в том, что ты не понимаешь надлежащим образом идеи поэта. Не Борис Годунов, в своей биографической неделимости, составляет предмет ее; а царствование Бориса Годунова — эпоха, им наполняемая, мир, им созданный и с ним разрушившийся, — одним словом — историческое бытие Бориса Годунова. Но оно оканчивается не его смертию. Тень могущественного самодержца восседала еще на престоле московском в краткие дни царствования и жизни Феодора. Борис умер совершенно в своем сыне. Тогда начался для Москвы новый перелом, новая эра: тогда — не стало Годунова…

Тлен. Но, в таком случае, надлежало бы начать гораздо ранее. Борис царствовал задолго до вступления своего на престол московский…

Я. Не царствовал, а царевал — это правда! Борис-правитель имел, конечно, всю царскую власть в руках своих: он ведал самодержавно землю русскую из-за слабого Феодора: но был рабом старых форм московского быта и не дерзал преступать их. Отсюда — царствование сына Иоаннова, несмотря на то что держалось рукою Борисовою, не представляет никакого изменения в физиономии царства Московского. Это была благочестивая панихида по Грозном — не более! Борис зачал новую жизнь для себя и для Москвы тогда, когда утвердил на себе венец, который прежде держал на главе Феодора. С того времени начинается его историческое существование: с того времени должен он являться на позорище…

Тлен. И явился на позор в сценах Пушкина…

Я. Извини, любезный!.. Это именно и составляет их достоинство, что сей колоссальный призрак наших средних времен, облеченный всею прелестию романтической фантасмагории, представлен в них так, как доселе еще не бывало. Величие гения Борисова расстилается гигантскою тенью в скудных воспоминаниях нашей истории: но глубина сей исполинской души занавешена еще мрачным покровом. Что совершалось в сокровенных

511

ее пещерах тогда, когда Москва, выплакавшая себе царя, должна была, вместо ожидаемого успокоения, испытать под ним всю тяжесть тиранства, которое было тем убийственнее, чем скрытнее и лукавее?.. Ужасен ропот современников, так верно переданный Пушкиным:

Что пользы в том, что явных казней нет,

4 стр., 1874 слов

Анализ трагедии Пушкина Борис Годунов

... жить дальше, но из собственных противоречий, он не смог это сделать. Сочинение по произведению Борис Годунов Пушкин одно из своих самых выдающихся произведений находясь в изгнании. Поэт работает ... произведения народ превращается в страшную силу, которая крушит все на своем пути. Теперь люди решают свою судьбу и дальнейшую судьбу действующих лиц. Но, народ не ...

Что на колу кровавом всенародно

Мы не поем канонов Иисусу,

Что нас не жгут на площади, а царь

Своим жезлом не подгребает углей?

Уверены ль мы в бедной жизни нашей:

Нас каждый день опала ожидает,

Тюрьма, Сибирь, клобук иль кандалы,

А там в глуши голодна смерть иль петля?

Легко ль, скажи: мы дома, как Литвой,

Осаждены неверными рабами:

Все языки, готовые продать,

Правительством подкупленные воры.

Зависим мы от первого холопа,

Которого захочем наказать (50, 51).

И между тем это было царствование того же самого Бориса, который, при торжественном вступлении своем на престол, клялся разделить свою рубашку с подданными!.. Откуда ж произошла столь ужасная перемена? История представляет только действия, совершающиеся на авансцене жизни: поэзия может приподнимать кулисы и указывать за ними сокровенные пружины, коими движется зрелище. Я не говорю, чтобы Пушкин угадал истинную тайну души Борисовой и надлежащим образом понял всю чудесную игру страстей ее. Сердце Годунова требует еще глубокого испытания. Был ли это вертеп злодейства, совлекшего с себя личину при сознании своего всемогущества… или, может быть, пучина властолюбия, неразборчивого на средства для сокрушения встречаемых им препятствий?.. Пушкин принял средину между сими двумя крайностями, на которой держал себя и Карамзин — хотя, может быть, сия средина не есть еще золотая. На его глаза, душа Бориса была не что иное, как отшельническая пустынь виновной совести, борющейся с призраками преступления, кои всюду ее преследуют: и с этой точки зрения, коей верности я совсем защищать не намерен, лицо Годунова если не совершенно отделано, то, по крайней мере,

512

резко очеркнуто в сценах Пушкина. Я недоволен первою из них, где Борис является с патриархом и боярами (10—12).

В ней лицо его не имеет никакой выразительности: и — слишком благоговейное воззвание к тени Феодора, которое могло быть только следствием необходимого этикетного притворства:

О праведник, о мой отец державный, —

не будучи пояснено выражением истинных чувствований Бориса, бросает на него мрачную тень низкого лицемерия. Настоящий его характер, по образу воззрения поэта, обнаруживается во всей наготе вторым монологом, после тайного совещания с чудесниками (28—30).

Здесь он вынуждается приподнять сам пред собой завесу, над которою таится червь, неусыпно изъедающий его душу:

Я думал свой народ

В довольствии во славе успокоить,

Щедротами любовь его снискать —

Но отложил пустое попеченье:

Живая власть для черни ненавистна.

Они любить умеют только мертвых,

Безумны мы, когда народный плеск,

Иль ярый вопль тревожит сердце наше!

Ах, чувствую: ничто не может нас

Среди мирских печалей успокоить:

Ничто, ничто… едина разве совесть —

Но если в ней единое пятно,

Единое случайно завелося;

Тогда беда: как язвой моровой

Душа сгорит, нальется сердце ядом,

Как молотком стучит в ушах упрек,

И все тошнит, и голова кружится,

И мальчики кровавые в глазах… (30)

Эта последняя черта, конечно, слишком жестка: я бы посоветовал ее оставить. Но — вот пламя, пожиравшее душу Бориса, которое отливалось багровым заревом на все Московское царство!.. Теперь далее!.. Насильственное спокойствие царского величия подавляет внутренний мятеж подозрений, взволновавшихся в сердце Бориса при слухах о новой смуте. Имя Димитрия, подобно электрической искре, мгновенно взрывает их волканическое скопление.

2 стр., 735 слов

Борис Годунов. Александра Пушкина

... с благоговением и благодарностию посвящает Александр Пушкин". карамзинского не хотел понять Так должно смотреть на политическую завязку жизни Бориса и ряд тогдашних событий ... 1533 до 1612 года... не смеет утвердительно назвать Бориса цареубийцею! Все это утратил Пушкин, взяв идею Карамзина. Впервые: Московский телеграф. 1833. Ч. ... виновником Теперь -- цель и выбор прекрасны. Как приступит наш ...

513

Димитрия!.. как? этого младенца?

Димитрия!.. Царевич, удались.

Димитрия!

  • ..Взять меры сей же час;

Чтоб от Литвы Россия оградилась

Заставами; чтоб ни одна душа

Не перешла за эту грань; чтоб заяц

Не прибежал из Польши к нам; чтоб ворон

Не прилетел из Кракова! Ступай!.. (60, 61)

Вслед за сим, я опять не хотел бы встретить насильственного смеха, коим поэт заставляет Бориса удушать свое смятение в собственных глазах и в глазах Шуйского: смех этот слишком искусствен; и притом мы слыхали его в «Коварстве и любви» Шиллера. Но передышка его, после убийственного описания смерти Димитрия, которое он осужден был выслушать, имеет опять истинное достоинство:

Ух, тяжело!.. дай дух переведу —

Я чувствовал: вся кровь моя в лице

Мне кинулась и тяжко опускалась…

Так вот зачем тринадцать лет мне сряду

Все снилося убитое дитя!

Да! да — вот что! теперь я понимаю.

Ох, тяжела ты, шапка Мономаха! (64, 65)

карамзинским

514

никогда еще не являлся в столь верном и ярком очерке. Посмотри даже на мелкие черты: они иногда одною блесткою освещают целые ущелия души его! Не обнажает ли пред тобой всю прелесть простосердечия ума великого — богатого силою, но обделенного образованием — этот добродушный вопрос его царевичу:

А это что такое

Узором здесь виется!.. (55)

Или… не слышишь ли ты в этом медленно раскатывающемся взрыве — коим оканчивается глухая исповедь князя Шуйского — весь ужас бури, клокочущей в душе его:

Подумай, князь! Я милость обещаю.

Прошедшей лжи опалою напрасной

Не накажу. Но если ты теперь

Со мной хитришь, то головою сына

Клянусь — тебя постигнет злая казнь,

Такая казнь, что царь Иван Васильич

От ужаса во гробе содрогнется (63).

А!.. Что ты на это скажешь?.. Или — ты спишь никак…

Тлен. Совсем нет! я, напротив, тебя заслушался! продолжай, продолжай!.. Переметывай кадило…

Я. Да я совсем не шучу с тобой. Что ты на это скажешь?

Тлен. А — что ж такое! Если б Борис сам и действительно был представлен хорошо Пушкиным — так разве он один там только. Ну — а прочая святая братия…

Я. Шуйский представлен мастерски — отлично!.. Бесстыдная угодливость царедворца выливается ярко на всех его речах и поступках. Ему не стоит ничего отпереться от собственных слов пред прямодушным Воротынским (12); он выманивает у Пушкина тайну о самозванце и сам несет ее к Борису (42—50, 52—60).

Ничто не могло дать лучше и вернее об нем понятия, как эти слова Бориса, задержавшие клятвы, на которые он готов был рассыпаться:

Нет, Шуйский, не клянись,

Но отвечай!.. (68)

выручить…

515

2 стр., 970 слов

Образ царя Бориса и народа в опере М.П.Мусоргского «Борис Годунов»

... оркестре, - вот что «убеждает» московский люд звать боярина Бориса Годунова на престол. И народ, скорбно причитая, обращается к нему: «На кого ты нас ... одиночества и обреченности царя. « Борис Годунов» — народная музыкальная драма. Список литературы: [Электронный ресурс]//URL: https://liarte.ru/referat/po-opere-boris-godunov/ 1 А.Гозенпуд. Борис Годунов – опера М.П. Мусоргского 2 Козлова Н.П. ...

Тлен. (небрежно).

Я. Патриарх поставлен также не дурно. В разговоре с игумном (25, 26), он является во всей простоте доброго старца; при совещании, на царской Думе (97—101), возвышается до боголепной святительской торжественности…

Тлен. А по-моему — он ничего не значит в сравнении с Мисаилом и Варлаамом… вот так настоящие старцы!.. Шутки в сторону — а это чуть ли не первые лица между всею братиею, составляющею причт Годунова! На них только и можно полюбоваться: в них виден еще талант Пушкина!.. Черт возьми! Я готов за них простить ему все грехи: уморили меня со смеху…

Я. Который, вероятно, и помешал тебе рассмотреть, что это одна из самых худших сцен «Бориса»! Я не спорю, что бродяги изображены в ней весьма верно, прямо с натуры; и сам на них от души посмеялся. Но — кроме излишества, до которого в некоторых пунктах доведен этот фарс, — его драматическое строение исполнено таких несообразностей, что из рук вон! Ну статочное ль, например, дело, чтобы в то время, когда сами приставы привязываются с подозрениями к Мисаилу и сей последний объявляет себя безграмотным — Григорий вздумал сваливать беду на Варлаама, который — хотя и когда-то — но все-таки умел читать? и следовательно, мог изобличить его обман, как действительно и случилось?.. Спасение изобличенного обманщика из корчмы, с кинжалом в руке, было бы, может быть, и очень эффектно, если б только не весьма естественное сомнение: как он мог проскочить сквозь окно корчмы, которая и поныне красна бывает пирогами, а не углами и окнами?.. Нет! я почти столько ж недоволен этим фарсом, как и карикатурным смешением языков в сцене битвы на равнине близ Новгорода-Северского…

Тлен. Как! Тебе и это не нравится! Ква! ква!.. pravoslavni… пошель… все эти штуки!.. Ну, брат! с тобой деются чудеса. Мне кажется, что холера составляет эпоху в твоем образе мыслей. Назад тому месяцев шесть ты бы первый стал доказывать, что здесь-то именно и является талант Пушкина. Тогда в твоих глазах или, по крайней мере, в твоих словах — только что на карикатуры

516

он был и годен. Я помню, как ты это напевал мне. А ты — ты… я думаю, скажешь с Шуйским:

  • ..теперь не время помнить!..

Я. Напротив — и теперь все равно!.. Как будто нельзя иметь талант и давать промахи!.. Я всегда говорил, что фантазия Пушкина, прихотливая и своеобычная, мастерица на арабески. Это подтверждается и здесь сценою юродивого…

Тлен. Юродивого… этого еще недоставало!.. Да может ли что быть хуже?.. Дикой фарс… без мысли… без цели…

Я. А по-моему — и с мыслию и с целию! Можно ль было лучше и вернее с историей — довести до недоступного слуха грозного царя грозную весть, что его преступление не есть тайна для безмолвствующего народа? А это необходимо было для того, чтобы заставить Бориса испить до дна чашу мести… Что фигура юродивого накинута очень легко — это правда: зато все черты ее истинны и выразительны…

Тлен. Железный колпак! железный колпак!.. тр-р-р-р…

Я. Ничего не бывало! Я хочу только обличить твою несправедливость к произведению, которое нисколько не унижает таланта, коему обязано бытием своим. Недостатки его, может быть, для меня гораздо более ощутительны, чем для тебя самого…

Тлен. А!.. так это солнце имеет же для тебя свои пятна!.. Укажи-ка их мне, пожалуйста! Я догадываюсь наперед, что это должны быть такие вещи, в коих мы, профаны, находим следы гения Пушкина. Тебя надобно ведь понимать наизнанку…

Я. Зато я сам смотрю с лица на дело!.. Существенный недостаток «Бориса» состоит в том, что в нем интерес раздвоен весьма неудачно: и главное лицо — Годунов — пожертвовано совершенно другому, которое должно б играть подчиненную роль в этом славном акте нашей истории. Я разумею Самозванца. Как будто по заговору с историей, поэт допустил его в другой раз восстать

517

в келье Пимена…

Тлен. Ну так! Самая лучшая сцена, какая только есть во всем «Годунове»…

Я. По наружной отделке — не спорю! Но тем для ней хуже!.. Я согласен, что эта сцена, взятая отдельно, есть блистательнейшее произведение поэзии. Она горит мыслями, кипит чувством. Но по несчастию, ей недостает самой простейшей и самой важнейшей вещи — исторической истины. Ну возможно ли, чтобы старец Пимен, сколь ни много видел он при дворе Иоанновом, мог восторгнуться до того высшего взгляда на судьбы человеческие, которого из всех нынешних французских и немецких систем не мог вычитать, при всей своей досужести, так называемый историк русского народа? Сии высокие мысли:

Минувшее проходит предо мной —

Давно ль оно неслось событий полно,

518

Волнуяся, как море-океан?

Теперь оно безмолвно и спокойно:

Не много лиц мне память сохранила,

Не много слов доходит до меня,

А прочее погибло невозвратно! (14) —

Гердеровых

Я верую в пророчества пиитов.

Нет, не вотще в их пламенной груди

Кипит восторг: благословится подвиг,

Его ж они прославили заране! (73)

Знаем мы, что Лжедимитрий подписывал имя свое по-латыни, хотя и без соблюдения орфографии: но поэзии надлежало бы изъяснить эту чудную черту исторической физиономии Самозванца или вовсе до ней не касаться. Сие последнее особенно прилично было в «Годунове», где гораздо б интереснее было увидеть, в первой аудиенции Лжедимитрия, не литературные его сведения, а живую и полную картину различных побуждений, кои созвали под знамена его первых слуг и первых ратников. Это общее место, произнесенное Гаврилою Пушкиным:

Они пришли у милости твоей

Просить меча и службы (68), —

совершенно ничего не сказывает в этом отношении; а между тем нам приятно б было найти в поэзии, если не извинение, то по крайней мере, объяснение столь странного

519

(ночью, в саду, при фонтане)

Черт с ними: мочи нет:

И путает, и вьется, и ползет,

Скользит из рук!.. (80)

Вот уже где действительно жалко Пушкина! Так он сбился, что не узнаешь!.. А между тем, как нарочно, эта злодейская сцена, в отношении к наружной отделке, премастерская!.. Последние сцены, в коих является Лжедимитрий, хоть уж тем хороши, что не подкрашены; а потому ничтожность их в глаза не мечется!.. Итак — Самозванец для того заслонил собою Бориса, чтобы показаться уродом! Конечно, это большее несчастие, которое не могло не повредить эффекту всей пиесы… но…

Тлен. Опять — но!.. Знаю — ты найдешься и contre и pour. Но забеливать черное гораздо труднее, чем чернить белое. Не беспокойся!.. Я устал слушать твои подробности; да и трубка моя докурилась. Пора идти; чай — заждались и так меня. Скажу только тебе одно слово: поэзия есть творчество; а здесь нет ни одного оригинального создания. Борис и Шуйский, которых ты хвалишь, переложены только в стихи из певучей прозы «Истории государства Российского»!

520

Я. Да что ж делать, когда ломаная проза «Истории русского народа» о сю пору все еще продирается сквозь заповедную чашу Ростиславов и Изяславов? Что бы ей добраться хоть до Годунова?.. А то — у кого ж достанет совести творить исторические лица!.. Впрочем, если дело дошло до творчества, то я тебе покажу, что ты не читал «Бориса», или читал по складам. А молодой Курбский?.. Разве это не собственное создание Пушкина?.. И какое еще создание… О! я не могу без умиления повторять этого трогательного излияния, в коем так светло отражается душа чистая, полная святою детскою любовью к родине:

Вот, вот она, вот русская граница!

Святая Русь! Отечество! Я твой!

Чужбины прах с презреньем отрясаю

С моих одежд, пью жадно воздух новый:

Он мне родной! теперь твоя душа,

О мой отец, утешилась и в гробе.

Опальные возрадуются кости!

Блеснул опять наследственный наш меч,

Сей славный меч — гроза Казани темной,

Сей добрый меч — слуга царей московских!

В своем пиру теперь он загуляет

За своего надежу — государя!.. (92—93)

А!.. Это для меня выкупает почти «Нулина»…

Тлен. Толкуй себе, толкуй!.. «Нулина»-то и поныне читают с жадностью: а о «Борисе» — спроси-ка у публики…

Я. Публики! Будто неизвестна наша публика?.. Правду сказать, Пушкин сам избаловал ее своими «Нулиными», «Цыганами» и «Разбойниками». Она привыкла от него ожидать или смеха, или дикости, оправленной в прекрасные стишки, которые можно написать в альбом или положить на ноты. Ему вздумалось теперь переменить тон и сделаться постепеннее: так и перестали узнавать его!.. Вот тебе разгадка холодности, с которою встречен «Годунов»! Он теперь гудит, а не щебечет. Странно было и для меня такое превращение: но я скоро признал Пушкина. Поэт только переменил голос: а вам чудится, что он спал с голоса…

  • Мне чудится, — перервал Тленский, — что меня кличут. И действительно!.. Прощай, любезный!.. Ты можешь витийствовать как угодно: но — дело сделано!..

521

C’en est fait! Глас народа, глас божий!.. «Годунову» не воскреснуть… Он порхнул, подобно зефиру…

  • Ах! — вскричал я, оставшись один. — Зачем Пушкин умел только сказать эту высокую истину:

Блажен, кто про себя таил

Души великие созданья

И от людей, как от могил,

Не ждал за песни воздаянья!

<1831>