Философия свободы Н.А. Бердяева

Введение

философский взгляд бердяев свобода

Сегодня в современном нам обществе мы пытаемся восстановить ценность свободы личности, которая формально воспринимается нами как одно из прав человека и гражданина. Понятие “свобода личности” все чаще употребляется в средствах массовой информации, в выступлениях политических лидеров, декларируется Конституцией нашего государства. Однако смысл, вкладываемый в это понятие разными людьми, различен, зачастую предлагаются самые противоположные пути решения проблемы свободы человеческой личности. Но при этом сама категория свободы не подвергается достаточно серьезному анализу.

Свобода как одна из основных философских категорий характеризует сущность человека и его существование. В истории философской мысли это понятие прошло длительную эволюцию — от “отрицательной” (свобода от) до “положительной” (свобода для) трактовки. Философия свободы была предметом размышлений Канта и Гегеля, Шопенгауэра и Ницше, Сартра и Ясперса, Бердяева и Соловьева. Диапазон понимания этого понятия чрезвычайно широк — от полного отрицания самой возможности свободного выбора ( в концепциях бихевиоризма) до обоснования “бегства от свободы” (Э. Фромм) в условиях современного цивилизованного общества.

Представление свободы как “осознанной необходимости”, на мой взгляд, ведет к тому, что человек уподобляется физическим предметам, подчиняющимся только неумолимым законам природы. Только понимание свободы как потенциальной способности человека к свободному выбору альтернативы, как возможности мыслить и поступать в соответствии со своими представлениями и желаниями, а не вследствие внутреннего или внешнего принуждения дает личности возможность обретения духовной свободы, обретения человеком самого себя. Например, Н.А. Бердяев пишет: “Идея свободы для меня первичнее идеи совершенства, потому что нельзя принять принудительного, насильственного совершенства”. Возможно именно поэтому нам сегодня интересна его точка зрения как одного из выдающихся русских философов, который еще в первой половине нашего века выделил тему свободы личности как центральную проблему философской мысли и предложил пути ее решения.

Как отмечают многие исследователи творчества Бердяева, идея свободы личности у него окрашена прямо противоположными настроениями: трагизмом и решимостью совершить “революцию духа”, переживаниями одиночества и порывом к всепобеждающей соборности, чувством падшести бытия и истории и верой в преображающую и спасительную силу человеческой свободы.

15 стр., 7215 слов

Право на свободу и личную неприкосновенность

... как основы конституционных прав. 2. Рассмотреть право на свободу и личную неприкосновенность в контексте конституции РФ и Конвенции о правах человека. Глава I . Конституция РФ – основа реализации прав и свобод человека. 1.1. Конституция Российской Федерации: понятие, сущность, юридические свойства. ...

1. Понятие свободы

Немецкий философ XX в. Э, Кассирер в работе «Техника современных политических мифов» оценивал данное слово как одно из наиболее туманных и двусмысленных не только в философии, но и в политике.

В философии «свобода» обычно противостоит «необходимости», в этике — «ответственности», в политике — «порядку». Да и сама содержательная интерпретация слова «свобода» содержит в себе весьма различные оттенки. Свобода может отождествляться с полным своеволием, а может оцениваться как сознательное решение, тончайшее мотивирование человеческих поступков.

А. Шопенгауэр считал, что о свободе можно говорить только как о преодолении трудностей. Исчезла помеха, родилась свобода. Она всегда возникает как отрицание чего-то. Определить свободу из самой себя крайне сложно, попросту невозможно.

Свобода — это состояние духа, это философское понятие, отражающее неотъемлемое право человека реализовать свою человеческую волю. Вне свободы человек не может реализовать богатство своего внутреннего мира и своих возможностей.

Свобода — одна из неоспоримых общечеловеческих ценностей, однако свобода не абсолютна. Если предоставить индивиду право распоряжаться собственной судьбой, наступит век хаоса. Ведь в нем сильны инстинкты своеволия, разрушительности и эгоизма. Свобода, безусловно, хороша, но замечательно, когда человек добровольно подчиняется общей воле, сознательно умеряет собственные порывы.

Свобода, если она не. соотнесена с требованиями нравственности, целесообразности, интересами общества и человечества, легко превращается во вседозволенность.

Может ли человек быть абсолютно свободным? Нет, потому что общество, человечество в целом ограничено в своих ресурсах, возможностях. Свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого человека.

Свобода начинается именно там, где человек сознательно ограничивает себя. Испытывая сострадание к другому и помогая ему, он освобождает себя от жадности, эгоизма. Признавая право другого на собственную жизненную позицию, он устраняет собственную ограниченность.

Итак, свобода выступает как общечеловеческая ценность. Люди стремятся к свободе, ибо только в ней и через нее можно реализовать созидательный человеческий потенциал. Однако свобода не выступает как общеобязательный принцип. Вместе с тем важно различать свободу и своеволие. Свобода — нравственный императив, т.е. нравственное побуждение, веление, требование. Она предполагает не только преодоление различных препятствий на пути человека, но и сознательное ограничение определенных порывов, которые могут обернуться несвободой для других. Ущемляя чужую свободу, человек рискует сам оказаться в зоне дефицита свободы.

2. Становление философских взглядов Н.А. Бердяева

Духовная эволюция Николая Александровича Бердяева прошла путь от “легального марксизма”, когда он (наряду с другими марксистами) выступал против идеологии народничества, к религиозному миросозерцанию.

Николай Александрович Бердяев родился в Киеве в 1874 году в аристократической семье. Учился в Киевском кадетском корпусе, в 1894 году поступил на естественный факультет Киевского университета, затем перешел на юридический. Систематические занятия философией Бердяева начались в университете под руководством Г.И. Челпанова. Тогда же он включился в социал-демократическую работу, став пропагандистом марксизма, за что при разгроме киевского “Союза борьбы за освобождение рабочего класса” в 1898 г. был арестован и исключен из университета. В опубликованной в 1901 г. работе “Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. Критический этюд о Н.К. Михайловском” наметился поворот к идеализму, закрепленный участием Бердяева в сборнике “Проблемы идеализма” в 1902 г. С 1901 по 1903 г. писатель находился в административной ссылке, где отошел от социал-демократии и примкнул к либеральному “Союзу освобождения”. Причиной разрыва с марксизмом для Бердяева было неприятие им идеи диктатуры и революционного насилия, несогласие с тем, что историческая истина зависит от классовой идеологии, от чьих бы то ни было интересов. В противоположность этим утверждениям он подчеркивает, что объективная (абсолютная) истина существует независимо от классового (эмпирического) сознания и может лишь в той или иной мере открываться человеку — в зависимости от его жизненного опыта и ценностных установок. Но, не приняв марксистской философии истории, постулируя априорную систему логических условий познания и нравственных норм, он не отрицал социологической значимости марксизма.

8 стр., 3624 слов

Русская идеалистическая философия. Н.А. Бердяев

... Бога), внимание Бердяева приковано к антроподицее - оправданию человека. Огромный интерес в этом плане представляет первая крупная самостоятельная работа Бердяева "Философия свободы" (1911), в ... и его носителей; русские - самый "всемирноотзывчивый", нешовинистический народ и одновременно именно у русских дикие проявления национальной ограниченности. Наконец, - свобода духа; русские вольнолюбивы и ...

Его отход от “легального марксизма” совершился достаточно безболезненно: Бердяев, по впечатлениям его современников, вообще никогда не был фанатиком какой-либо одной идеи, одного культа. Его отличала “безумная расточительность” ума, вызывавшая нередко самые серьезные нарекания. Шестов, например, иронизирует по поводу стремительной эволюции его взглядов: “Как только он покидает какой-либо строй идей ради нового, он уже в своем прежнем идейном богатстве не находит ничего достойного внимания. Все — старье, ветошь, ни к чему не нужное… Он стал христианином прежде, чем выучился четко выговаривать все слова символа веры”. Но даже встав на позиции христианства, он искал не веры, а знания, он и в религиозной жизни хотел сохранить свободу искания, свободу творчества.

В 1908 году Бердяев переехал в Москву, где принимал участие в различных сборниках. Поиск собственного философского обоснования “неохристианства” завершился книгами “Философия свободы” (1911) и, в особенности, “Смысл творчества. Опыт оправдания человека” (1916), которую он ценил как первое выражение самостоятельности своей религиозной философии. 1-я мировая война была воспринята Бердяевым как завершение гуманистического периода истории с доминированием западноевропейских культур и начало преобладания новых исторических сил, прежде всего России, исполняющей миссию христианского соединения человечества (о чем он писал в сборнике “Судьба России”, 1918).

Бердяев приветствовал народный характер Февральской революции и вел большую пропагандистскую работу по предотвращению “большевизации” революционного процесса, с тем чтобы направить его в “русло социально-политической эволюции”. Октябрьскую революцию расценил как национальную катастрофу. В советский период жизни Бердяев создал в Москве Вольную академию духовной культуры, где читал лекции по философии, в том числе по проблемам религиозной философии истории, которые составили основу книги “Смысл истории”.

В 1922 году Бердяев наряду с другими видными деятелями русской культуры был насильственно выдворен за пределы страны. В 1922 — 1924 годах жил в Берлине. Выход в свет его эссе “Новое средневековье. Размышление о судьбе России и Европы” (1924) принес Бердяеву европейскую известность. В 1924 г. Бердяев переехал в Кламар под Парижем, где прожил до конца своих дней. В условиях эмиграции основными в его творчестве становятся темы этики, религии, философии истории и философии личности. Писатель вел активную творческую, общественно-культурную и редакционно-издательскую работу, включался в различные общественно-политические и общественно-церковные дискуссии в эмигрантской среде, осуществлял в своем творчестве связь русской и западноевропейской философской мысли. Он отстаивает в своих трудах первенство личности над обществом, “примат свободы над бытием”. Резко критикуя — за антидемократизм и тоталитаризм — идеологию и практику большевизма, Бердяев не считал “русский коммунизм” случайным явлением. Его истоки и смысл он видел в глубинах национальной истории, в стихии и “вольнице” российской жизни, в конечном счете — в мессианской судьбе России, ищущей, он не обретшей еще “Царства Божьего”, призванной к великим жертвам во имя подлинного единения человечества.

3 стр., 1256 слов

По обществознанию «Свобода и необходимость»

... тем, что люди при демократии становятся эгоистами и потребителями, а их крайняя свобода оборачивается рабством, ... антитезис ему: "Нет никакой свободы, всё совершается в мире только по законам природы". ... за каждый совершенный поступок. Что же так привлекает людей в свободе? На этот вечный вопрос ... человека. "Граждан, послушных властям, там смешивают с грязью, как ничего не стоящих добровольных рабов, ...

В годы 2-й мировой войны Бердяев занял ясно выраженную патриотическую позицию, а после победы над Германией надеялся на некоторую демократизацию духовной жизни в СССР, что вызвало негативную реакцию со стороны непримиримой эмиграции. В 1947 году Бердяеву было присуждено звание доктора Кембриджского университета.

В “Самопознании” Бердяев отмечает связь его творчества, философских взглядов с жизненными событиями, так как, по мнению писателя, “творческая мысль никогда не может быть отвлеченной; она неразрывно связана с жизнью, она жизнью определяется”. Он пишет: “Я пережил три войны, две из которых могут быть названы мировыми, две революции в России… пережил духовный ренессанс начала XX века, потом русский коммунизм, кризис мировой культуры, переворот в Германии, крах Франции… я пережил изгнание, и изгнанничество мое не кончено. Я мучительно переживал страшную войну против России. И я еще не знаю, чем окончатся мировые потрясения. Для философа было слишком много событий. …И вместе с тем я никогда не был человеком политическим. Ко многому я имел отношение… но ничему не принадлежал до глубины… за исключением своего творчества. Я всегда был анархистом на духовной почве и “индивидуалистом”.

Находясь в вынужденной эмиграции, Бердяев продолжает считать себя русским философом. Он пишет: “Несмотря на западный во мне элемент, я чувствую себя принадлежащим к русской интеллигенции, искавшей правду. Я наследую традиции славянофилов и западников, Чаадаева и Хомякова, Герцена и Белинского, даже Бакунина и Чернышевского, несмотря на различие миросозерцаний, и более всего Достоевского и Л. Толстого, Вл. Соловьева и Н. Федорова. Я русский мыслитель и писатель.”

3. Философия свободы Н. Бердяева

Н.А. Бердяев характеризовал своё философское мировоззрение как религиозный экзистенциализм или персонализм. Стиль Бердяева, принципиально отличающийся от сложившихся в философии канонов, остался непонятым большинством его современников. Нетрадиционный характер его истолкования христианства, социальная ориентация его персонализма, иррационализм и даже профетизм, т.е. пророческий стиль его экзистенциалистских откровений, наконец, русский патриотизм при одновременном весьма критическом отношении к марксизму, из которого он вышел, оставляли его в идейной изоляции, несмотря на внешнюю популярность. «Мои мысли о несотворенной свободе, о Божьей нужде в человеческом творчестве, об объективации о верховенстве личности и ее трагическом конфликте с миропорядком и обществом отпугивали и плохо понимались», — с грустью констатировал он позже в своей философской автобиографии. Сам Бердяев определяет свою философию «как философию субъекта, философию духа, философию свободы, философию дуалистически-плюралистическую, философию творчески-динамическую, философию персоналистическую и философию эсхатологическую».

8 стр., 3993 слов

Гуманизм философии Возрождения

... Гуманизм в философии Возрождения Понятие гуманизм можно определить как отраженный антропоцентризм, который исходит из суверенности человеческого сознания и имеет своим объектом ценность человека, ... не были философами. Как ... личности человека, его свободе и ... человека, разума, стремления к земному счастью. Гуманизм начинается тогда, когда человек начинает рассуждать о самом себе, о своей роли в мире, ...

Основной философской установкой Бердяева на протяжении всего его творчества была идея свободы и духовности человека, величия его назначения в мире и трагичности бытия. Эта идея как лейтмотив проходит через все труды мыслителя.

«Философия свободы не означает здесь исследования проблемы свободы как одной из проблем философии, свобода не означает здесь объекта. Философия свободы значит здесь—философия свободных, философия, исходящая из свободы, в противоположность философии рабов, философии, исходящей из необходимости, свобода означает состояние философствующего субъекта. Свободная философия есть философия религиозная, философия интуитивная, философия сынов, а не пасынков…. Свободу нельзя ни из чего вывести, в ней можно лишь изначально пребывать», — пишет Бердяев.

Бердяев прошел трудный путь философских исканий от Маркса и Канта к классическому богословию, от Николая Кузанского и Паскаля к немецким мистикам, от Леонтьева и Вл. Соловьева к Шопенгауэру и Ницше, от Фрейда и Юнга к Хайдеггеру и Ясперсу. Как признавал сам мыслитель, гораздо более философских источников на формирование его мировоззрения оказали влияние художественная литература — прежде всего, Л. Толстой, Достоевский, Ибсен — и немецкий религиозный мистицизм, среди мистицизм, среди многих цитируемых представителей которого Бердяев явное предпочтение отдавал Я. Бёме. На почве этих исканий и сложился антропологизм Бердяева как философия свободного духа.

В развитии этих идей Бердяевым можно выделить четыре основных направления:

  • обоснование абсолютной свободы человека, как условия его существования и творчества;
  • разработка метафизики духа на основе истолкования религиозно-мистических интуиции о свободно духовных отношениях человека с Богом;
  • истолкование мира и общества как результатов объективации творческой деятельности человека и их антиномичности;
  • осмысление духовного опыта человечества как способа преодоления антиномии путем «просветления» объективированного, «падшего» мира.

Наиболее полное выражение эти идеи получили в книгах «Философия свободного духа» (1927—1928), «Я и мир объектов» (1934), «Дух и реальность» (1937), «О рабстве и свободе человека» (1939), «Опыт эсхатологической метафизики» (1947), «Царство Духа и царство Кесаря» (1949).

12 стр., 5944 слов

Гармония человека и природы

... основательно к проблеме взаимоотношения общества и природы подошел Аристотель. Его заинтересовала идея места человека в органическом мире. Он первый ввел в лексический оборот слово « ... природу в духе безразличия к самочувствию естественных объектов» [2, С 197]. Уже здесь мы можем наблюдать предпосылки к становлению природного потребительства, к разрушению той гармонии человека и природы, ...

В качестве основного источника своих философских построений Бердяев использует христианскую мифологию о сотворении мира, видя в ней символическое выражение подлинной теогонии мира, тайну которой он стремится разгадать и представить в своем варианте философии христианского экзистенциализма с выходом его на социально ориентированный персонализм.

Бердяев не сомневается в существовании материального мира (природного, социального, психического), но духовная жизнь не есть отражение какой-либо реальности, она есть самая реальность. О духе нельзя выработать понятия, но можно уловить признаки духа. К ним Бердяев относит свободу, смысл, творческую активность, любовь, целостность, ценность, обращение к высшему божественному миру и единение с ним. Духовное начало в человеке имеет трансцендентное основание, т.е. превышающее его природные данные.

Дух не творится Богом, он как бы вдувается Богом в человека. Но дух не только от Бога, но и от изначальной, добытийственной свободы, от Ungrund’а (понятие, заимствованное у Бёме).

Отсюда двойственность духа. Он свободен в Боге и свободен от Бога. В этом скрывается тайна творчества и тайна зла. И только поэтому возможен переход от сознания к подсознанию и сверхсознанию.

Бердяев принимает положение традиционного богословия о связи зла и свободы. В «Миросозерцании Достоевского он писал: «Зло необъяснимо без свободы. Зло является на путях свободы. Без этой связи со свободой не существует ответственности за зло. Без свободы за зло был бы ответственен Бог». Для того, чтобы снять с Бога эту ответственность, Бердяев разводит понятия «Бог» и «свобода». Бездна предшествует Богу. Таким образом, «зло имеет источник не в Боге, а в Бездне», «из которой течет и свет, и тьма». Зло — это «тень божественного света». «Я истолковываю Ungrund Бёме как первичную, добытийственную свободу. Но у Бёме она в Боге, как Его темное начало, у меня же вне Бога»

В тяжелые и мучительные годы кровопролитной войны — всеобщего торжества зла Бердяев ловил себя на этой неприемлемой для него мысли, но, по его словам, «находил выход в идее несотворенной свободы», т. е. в том, что источником Зла является не Бог, не порождаемая Им свобода, а несотворенная Им свобода, исходящая из Бездны.

Бог не есть мироправитель: «В этом мире необходимости, разобщенности, порабощенности, в этом падшем мире, не освободившемся от власти рока, царствует не Бог, а князь мира сего. Бог царствует в царстве свободы, а не в царстве необходимости, в духе, а не в детерминированной природе». К Богу не может быть приложено «такое низменное начало, как власть». Поэтому «Бог никакой власти не имеет. Он имеет меньше власти, чем полицейский».

Человек бесчеловечен, Бог же человечен. Человечность есть основной атрибут Бога. Человек вкоренен в Боге, как Бог вкоренен в человеке

Отталкиваясь от учения Бёме об Ungrund’е, как предвечного ничто или бездны, которая характеризует первоначальный хаос, находящийся в состоянии напряженной борьбы и мук, Бердяев разрабатывает идею «безосновности», или «меональности» мира и свободы человека. Сотворению мира предшествует предвечное ничто, бездна, (Ungrund), из которой в вечности рождается Святая Троица — Бог-Отец, Бог-Сын и Дух Святой. Из бездны же с ее молчаливого согласия Бог-Творец творит мир. Поэтому акт творения мира является вторичным. Но и по сотворении мира бездна сосуществует с Богом, т.е. творение остается незавершенным. В этом кроется тайна свободы человека и задание на его сотворчество с Богом.

1 стр., 419 слов

Разумный человек приспосабливается к миру; неразумный – упорно ...

... что не существовало ранее. А какой же человек не будет довольствоваться тем, что есть, захочет создать что-то абсолютно ... Америку. Эйнштейн опровергнул всю существующую систему взглядов на мир. В современном мире тоже есть место инновациям. Бывший генеральный директор ... общепринятым, не мирится с недостатками окружающего мира, желает изменить его к лучшему. Под общественным прогрессом ученые понимают ...

Мыслитель убежден, что самой гениальной идеей Бога была идея человека, а самой гениальной идеей человека — Бог. Гениальность этих идей и их тождество находит выражение в идее Богочеловечества. Вслед за Вл. Соловьевым Бердяев исходит из того, что Бог и человек возникли одновременно. «Бог возжелал своего другого и ответной любви его». Так произошло творение мира, средоточием которого, согласно Бердяеву, изначально был человек. Но одновременно в результате этого миротворения и безличное божество стало Богом.Возникновение Бога и мира не отрицает и не исчерпывает бездны. Она как метафизическая тайна окружает первозданный мир, ужасает и одновременно прельщает человека заглянуть за ее предел и реализовать таящиеся в ней возможности свободы.

Свобода, согласно Бердяеву, первична, она не укоренена ни в бытии, ни в божественной благодати. Источником свободы является ничто, то есть тот предвечный строительный материал, из которого Бог сотворил мир и его средоточие — человека. О ничто невозможно ничего сказать. Только духовный опыт раскрывает нам то, что предшествует бытию природного мира, приводит нас в соприкосновение с бездонным и безосновным, не имеющим основания ни в каком бытии, ни в нас самих, ни в мире, ни в Боге.

Следовательно, человек не только результат божественного творения, но и дитя предвечной свободы, без которой он не был бы богоподобным, т.е. способным к творчеству.

Первым результатом испытания свободой, стали, согласно Бердяеву, объективация духа в результате разграничения добра и зла и выпадение человека из царства Духа в объективированный и тем самым искаженный, «падший» мир — в «царство Кесаря».

«Объективация» является одной из центральных категорий метафизики Бердяева. По своему смыслу понятие объективации близко таким достаточно распространенным в гегелевской и марксистской философии понятиям, как «опредмечивание» и «отчуждение». 0на означает выбрасывание человека во вне, его экстериоризацию, подчинение условиям пространства, времени, причинности, рациональности. Закрепленная сознанием привычка жить в этом падшем мире привела к тому, что именно он признается первичным, действительным миром. Однако в экзистенциальной глубине человек по-прежнему находится в общении с духовным миром и со всем космосом. В отличие от немецкой (кантовской) философии Бердяев признает наличие связи между феноменальным и ноуменальным мирами. Ноуменальный мир сокрыт, но он раскрывается человеку на основе его духовного опыта и творчества.

Отношения между подлинным духовным миром и миром объективированным Бердяев описывает в следующей оппозиции: объективированный мир, природный и социальный, есть мир необходимости и рабства, вражды и господства; духовный мир есть мир свободы и творчество, мир любви и сострадания. В силу означенной раздвоенности существование человека в мире носит трагический характер. Он выброшен в объективированный, падший мир и связан с ним своими корнями, условиями существования. Но в то же время он беспрестанно осознает свою «инаковость», принадлежность к миру иному, находящемуся за пределами данного мира, свою причастность к тайнам космического процесса. Эта раздвоенность человека порождает трагизм человеческого существования.

5 стр., 2068 слов

Каждый человек — отражение своего внутреннего мира

... что внутренний мир человека – это его взгляды, убеждения, стремления, интересы, чувства, отношение к окружающим и нравственные ценности. Вся сознательная духовная жизнь людей отражается на их внутреннем мире. Каждый человек воспринимает ... прекрасная душа, способная на поступки и подвиги. Очень часто жизнь сводит нас с прекрасными на лицо людьми, но совершенно пустыми внутри. Такие люди не могут ничем ...

То, что называют объективным познанием этого мира, есть лишь познание его падшести, будучи укорененным в нем понятийно оно лишь усугубляет его объективацию, она означает утрату свободы интуиции и чувства, подчинение их необходимости, господствующей в падшем мире. Преодоление объективации возможно лишь путем трансцендирования, т.е. откровения, духовного перехода «по ту» сторону сущего. Но объективное познание способно пролить свет на сам процесс объективации. Таким образом, хотя познание есть объективация, оно есть и осознание ее. Тем самым познание открывает смысл за бессмыслицей бытия, порядок за беспорядком, космос за хаосом. И это связано с активностью мысли, подчеркивает Бердяев.

Другой путь ориентации субъекта в мире есть путь экзистенциальной философии. На этом пути не происходит объективации, тут субъект-человек познает не объект, а существование человека и через человека существование мира и Бога. Источником познания в этом случае служит углубленное погружение в себя, самопознание, и через это постижение смысла мира

Элемент свободы в познании это не только источник его творческого характера, но одновременно и источник блужданий сознания, его трагических ошибок и заблуждений. В познании должно быть великое послушание реальности и зоркий взгляд на реальность. Познание есть преображение реальности через привнесенный элемент свободы, просветленной Логосом. Этой встрече свободы с Логосом Бердяев приписывает эротический характер: овладение свободой, как женственной стихией мужественным смыслом Логоса. В этом смысле познание есть вид творчества.

Учение о духовности человека есть одновременно учение о личности. Личность осознает свое бытие в мире через «я», единственное и неповторимое, как высший смысл мира и свое назначение в нем.

Личности доступны лишь два выхода из себя; Первый — есть выход во внешний объективированный мир — в общество, в царство общеобязательных норм ценой утраты свободы. Второй выход открывает творчество путем трансцендирования, т.е. прорыва в иные миры, на которые не распространяются законы посюстороннего объективированного мира. Творчество всегда есть конец старого мира (взгляда на мир), взлет в иной, новый план существования. И только этот путь позволяет человеку сохранить жизнь в свободе и, требуя от личности действий на свой страх и риск, предполагает ее ответственность за содеянное даже ценой вечных мук.

Бердяев безусловно связывает духовность с личностью. Бог сотворил не только личность, но и общество — проявить свою уникальность, независимость, духовную свободу, осуществить свое призвание личность может только через «мы», в обществе. Общение «я» с «ты» в «мы» человечно, если оно сохраняет экзистенциальность. Общество же, достигнув крайней формы объективации в государстве, есть отпадение от экзистенциальной сферы «мы». Человек превращается в нем в один из объектов социального «падшего мира».

Взаимоотношения личности и общества отнюдь не просты: личность постоянно ведет вековечную тяжбу с обществом за сохранение своего «я» и своей свободы. В падшем объективированном мире общество превращается в социальную обыденность, давящую личность, и проявляет себя как антагонистическая и враждебная ей сила.

4 стр., 1695 слов

Миры братьев Стругатских

... Стругацких «Трудно быть богом» чуть ли не открытым текстом сказано, что историю движут люди творчества, а не воины и ... именно в ранних вещах Стругацкие и создают свой фантастический мир с глайдерами, скорчерами, нуль-транспортировкой и т.п. Но все это ... «Жука в муравейнике» рискует жизнью ради свободы, причем не абстрактной свободы, а свободы творчества. У героев повести «Понедельник начинается в ...

В этом состоит главная антиномия личности и общества.

Общество склонно к тирании над духом, в результате личность впадает в идололатрию, т.е. поклоняется лжебогам, осознает себя как принадлежащую исключительно социальному миру, превращая социальные средства духовной самореализации личности — государство, национальный суверенитет, классовые интересы — в цель. Церковь, считает Бердяев, была превращена в идола. 0бщение с Богом для Бердяева не тождественно церкви как социальному институту, ухитрившемуся перенести на отношения человека с Богом отношения раба и Господина.

Человек по природе своей микрокосм, и потому человеческая личность не может быть частью какого-то целого. Она сама есть целое, при этом такое целое, которое в принципе не вписывается ни в какую иерархическую систему. Максимум свободы существует только в духовном опыте и только в нем человек останется творцом, т.е. личностью. Общество как организация жизни масс, среднего человека не может быть ничем иным как границей человеческой свободы, границей для духовной, т.е. свободной его реализации в качестве творца. Полное преодоление этого конфликта возможно только в Царстве Божьем.

Человек есть существо не только социальное, но историческое. История — это судьба человека, тот путь, которым он, выброшенный в тварный мир объективации, согласился идти. Он не может сбросить с себя бремя истории. История же равнодушна к человеку. Человек втягивается в историю, подчиняется ее року и одновременно сопротивляется истории, противопоставляя ей ценность личности, ее индивидуальной судьбы. Но в пределах земной истории этот конфликт неразрешим.

История есть богочеловеческий процесс. По мнению Бердяева, история в своем земном воплощении есть неудача Духа, и она будет длиться до тех пор, пока не наступит Царство Божье в результате второго пришествия Христа. Историческое время, образовавшееся между первым и вторым пришествием Христа, может быть неопределенно длительным. Проблема отношения человека и истории разрешима только на почве эсхатологии, т.е. философии истории как учения о сокровенном смысле истории, раскрывающемся не через прогресс, а через ее конец, в вечности. В этом, считает Бердяев, суть философии свободного духа, которая должна быть построена не только в перспективе прошлого, но и в перспективе будущего, которое он связывает со вторым пришествием Христа и наступлением Царства Божьего.

Философская антропология свободного духа Бердяева трагична и эсхатологична. Но именно с ней мыслитель связывает надежду на будущее. Причем, вопреки церковной догматике он связывает ее не с покаянием в грехе и индивидуальном спасении, а с обращением к миру и просветлении его. «Новая духовность на философском языке означает освобождение от объективации и от подчинения духа дурной, падшей социальности, от магической заколдованности человека, от иллюзий сознания и от подавленности бессознательной родовой традицией, от всякого рода табу, мешающих свободному движению.»

4. Творчество как реализация свободы, путь к гармонизации бытия

Суть “персоналистической революции”, объявленной Бердяевым, раскрывается им в концепции творчества, центральным стержнем которой становится идея творчества как откровения человека, совместно с Богом продолжающего творения. Философия христианского творческого антропологизма Бердяева получила свое первое развернутое выражение в книге “Смысл творчества”, основная тема которой — идея творчества как религиозной задачи человека. Впечатления современницы писателя Е.К. Герцык о книге: “Сотни пламенных, парадоксальнейших страниц. Книга не написана — выкрикнута. Местами стиль маниакальный: на иной странице повторяется пятьдесят раз какое-нибудь слово, несущее натиск его воли: человек, свобода, творчество. Он бьет бешено молотком по читателю, Не размышляет, не строит умозаключений, он декретирует.”

В этой книге Бердяев ставит вопрос об отношении творчества и греха, творчества и искупления, об оправдании человека в творчестве и через творчество. Он считает, что “оно оправдывает человека, оно есть антроподицея”. Антроподицея, согласно Бердяеву, это «третье антропологическое откровение», возвещающее о наступлении «творческой религиозной эпохи». Оно упраздняет откровение Ветхого и Нового заветов («Христианство так же мертвеет и коснеет перед творческой религиозной эпохой, как мертвел и коснел Ветхий завет перед явлением Христа»).

Но третьего откровения нельзя ждать, его должен совершить сам человек; это будет делом его свободы и творчества. Творчество не оправдывается и не допускается религией, а само является религией. Его целью служит искание смысла, который всегда находится за пределами мировой данности; творчество означает «возможность прорыва к смыслу через бессмыслицу». Смысл есть ценность, и потому ценностно окрашено всякое творческое стремление. Творчество создает особый мир, оно «продолжает дело творения», уподобляет человека Богу-Творцу. Бердяев считает, что “все достоинство творения, все совершенство его по идее Творца — в присущей ему свободе. Свобода есть основной внутренний признак каждого существа, сотворенного по образу и подобию Божьему; в этом признаке заключено абсолютное совершенство плана творения”. Присущая человеку способность к творчеству божественна, и в этом состоит его богоподобие. Со стороны Бога высшая природа человека показывается Иисусом Христом, Богом, принявшим человеческий облик; со стороны человека — его творчеством, созданием “нового, небывшего еще”.

Для автора “творчество человека не есть требование человека и право его, а есть требование Бога от человека, обязанность человека”. “Бог ждет от человека творческого акта как ответ человека на творческий акт Бога. О творчестве человека верно то же, что и о свободе человека. Свобода человека есть требование Бога от человека, обязанность человека по отношению к Богу.” 7 Бердяев пишет: “Творчество неотрывно от свободы. Лишь свободный творит. Из необходимости рождается лишь эволюция; творчество рождается из свободы”. Тайна творчества также “бездонна и неизъяснима”, как и тайна свободы.

“Творчество — это цель жизни человека на земле — то, для чего Бог создал его. Если христианство есть религия спасения, то это спасение через творчество, а не только через аскетическое очищение от греха”, — пишет Бердяев. В книге “О назначении человека. Опыт парадоксальной этики” (1931) он утверждает, что не только этика искупления, но также этика творчества есть путь в царство небесное.

“Тьма, ничто, бездна — вот что для Бердяева в основе бытия, вот в чем корни и божественного миротворчества, и бездонной свободы человеческого духа. Но эта же тьма, бездна снова настигает светлый космос и человека и грозит поглотить их — отсюда необходимость творчества во что бы то ни стало… твори, не то погибнешь”, — пишет Герцык. “Бог всемогущ в бытии и над бытием, но он бессилен перед “ничто”, которое до бытия и вне бытия. Он мог только распяться над бездной этого “ничто” и тем внести свет в него… В этом и тайна свободы. …Отсюда и бесконечный источник для творчества”. Бердяев считает, что “творчество возможно лишь при допущении свободы, не детерминированной бытием, не выводимой из бытия”. Иначе, “без “ничто”, без небытия творчество в истинном смысле слова было бы невозможно”.

В “Смысле творчества” Бердяев выражает мысль, что “творчество есть творчество из ничего, то есть из свободы”. На мой взгляд, было бы неправильно думать, что творчество человека не нуждается в какой-либо материи (материале), так как совершается в реальности. Бердяев поясняет, что “творческий акт человека не может целиком определяться материалом, который дает мир, в нем есть новизна, не детерминированная извне миром. Это и есть тот элемент свободы, который привходит во всякий подлинный творческий акт”. Я думаю, что именно в этом смысле “творчество есть творчество из ничего”. Бердяев считает, что творческие дары даны человеку Богом, но в творческие акты человека привходит элемент свободы, не детерминированной ни миром, ни Богом.

Бердяев говорит о трагедии человеческого творчества. Он видит ее в несоответствии его результатов первоначальному замыслу, в том, что “творческий акт в своей первоначальной чистоте направлен на новую жизнь, новое бытие… на преображение мира. Но в условиях падшего мира он отяжелевает, притягивается вниз… создает не новую жизнь, а культурные продукты большего или меньшего совершенства”. Культура, по мысли писателя, является одной из форм объективации и лишь символически указывает на духовный мир. Подтверждение своей мысли Бердяев видит в том, что великие русские писатели чувствовали конфликт между совершенной культурой и жизнью и стремились к совершенной, преобразованной жизни. В том отношении очень показательны Гоголь, Толстой, Достоевский. Вся русская литература проникнута болью о страданиях народа и человека. В условиях “падшего” мира “результаты творчества носят не реалистический, а символический характер”. Такое творчество “символическое, дающее лишь знаки реального преображения. Реалистическое творчество было бы преображением мира, концом этого мира, возникновением нового неба и новой земли”, так как творческий акт “есть акт эсхатологический, он обращен к концу мира”, предвосхищает начало мира нового, новой эпохи Духа.

В произведениях писателя можно проследить связь между исключительным отношением Бердяева к творчеству и его достаточно пессимистическим отношением к действительности. Он пишет: “Творческий акт для меня всегда был трансцендированием, выходом за границу имманентной действительности, прорывом свободы через необходимость”. “Творческий акт есть наступление конца этого мира, начало иного мира.” Автор предупреждает, что может возникнуть иллюзия, что “результаты творческого акта могут быть совершенными в этом мире, могут нас оставлять и не притягивать к иному миру”. Бердяев пишет, что совершенные продукты творчества ”всегда говорят о мире ином, чем эта мировая действительность, и упреждают преображение мира”. Очевидно особое отношение писателя к творчеству. “Творчество, — пишет он, — было для меня погружением в особый, иной мир, мир, свободный от тяжести, от власти ненавистной обыденности. Творческий акт происходит вне времени. Во времени лишь продукты творчества, лишь объективация. Продукты творчества не могут удовлетворять творца. Но пережитый творческий подъем, экстаз, преодолевающий различение субъекта и объекта, переходит в вечность”. “Творчество для меня не столько оформление в конечном, в творческом продукте, сколько раскрытие бесконечного, полет в бесконечность.” Бердяев понимает под творчеством “потрясение и подъем всего человеческого существа, направленного к иной, высшей жизни, к новому бытию”. Именно в творческом опыте “раскрывается, что “я”, субъект, первичнее и выше, чем “не-я”, объект”.

“Творчество не всегда бывает истинным и подлинным, оно может быть ложным и иллюзорным. Человеку свойственно и лжетворчество. Человек может давать ответ не на призывы Бога, а на призыв сатаны”. “Подлинное же творчество человека должно в героическом усилии прорвать порабощающее царство объективации… и выйти на свободу, к преображенному миру, миру экзистенцциальной субъективности и духовности, то есть подлинности, к царству человечности, которая может быть лишь царством Богочеловечности”.

Можно сделать вывод, что, с одной стороны, творчество — это высшее проявление свободы, создающей из “ничто” подлинное и ценностное, с другой — процесс деобъективации затвердевшего в формах бытия, природы и истории. “Творчество всегда есть освобождение и преодоление. В нем есть переживание силы. …Ужас, боль, расслабленность, гибель должны быть побеждены творчеством. по существу есть выход, исход, победа.” Творчество — это откровение “я” Богу и миру, в нем оправдание человека, как бы ответный шаг на его пути к трансцендентному.

Заключение

Благодаря гуманизму своей философской позиции и таким отличительным ее чертам, как “восстание против любых форм тоталитаризма, неустанная защита свободы, отстаивание первичности духовных ценностей, антропоцентрический подход к проблемам, персонализм, искания смысла жизни и истории” (Ф. Коплстон) Бердяев сумел возвыситься до подлинной самобытности, открыть перед русской духовностью новые “горизонты мысли”.

Понятие “личность” понимается Бердяевым как неповторимая, уникальная субъективность. Через присущую ей свободу и возможность свободного творчества она направлена на созидание нового мира. История человечества предстает в виде процесса развития личностного начала человека, а сам он достигает наивысшего блаженства в единении с Богом в своем творческом акте, направленном на достижение высших божественных ценностей: истины, красоты и блага, на достижение нового бытия, нового, подлинного мира, царства Духа.

Приверженность “философии органического духа” позволила Бердяеву решить поставленные им проблемы “реальности, свободы, личности”. Дух присутствует в человеке как бесконечная свобода и неограниченное творчество, человек является “Божьей идеей”. Каждый человек, по мнению Бердяева , должен отгадать “Божью идею о себе”, самореализоваться и “помогать Богу в осуществлении замысла Божьего в мире”. Философ считает, что Бог действует в царстве свободы, а не в царстве необходимости, именно в духе, а не в детерминированной природе.

Бердяев всегда отстаивал нередуцируемость свободы к необходимости, ее неприкосновенность перед лицом экспансии детерминизма. Возможно именно поэтому, относимый в исторической хронологии к первой половине XX века, Н.А. Бердяев остается во многом нашим современником, призывающим при решении всех философских проблем ставить в центр человека и его творчество.

Список литературы:

[Электронный ресурс]//URL: https://liarte.ru/referat/svoboda-i-tvorchestvo-v-filosofii-nikolaya-berdyaeva/

1. Бердяев Н.А. О человеке, его свободе и духовности. — М, 1999.

2. Бердяев Н.А. Философия свободы. Истоки и смысл русского коммунизма. — М, 1997.

3. Гуревич П.С. Основы философии. — М., 2000.

4. Новиков А.И. История русской философии. — СПб.: «Лань», 1998.

5. Столович Л.Н. История русской философии. — М., 2005.

6. Философия духа Н.А. Бердяева. Сост. Р.Редлих. — Германия: Посев, 1972.

7. Бердяев Н.А. Самопознание (опыт философской автобиографии).

М.: “Книга”, 1991.